33

— Молодец ты, Аякс. Чтобы мы без тебя делали. — Старушка ерошит волосы склонившегося к ней парня, заставляя его смутиться. — Ну что вы, старейшина. — Старушка смотрит на Аякса с лёгкой укоризной, и рыжик тут же исправляется. — Ну что вы, баб Даш. — То-то же. В руках Аякса тут же появляется тканый мешок, в котором оказались… два мешочка поменьше. — Баб Даш… — Не бабдашкай мне тут. Бери. Денег с нас не берёшь почти, так хоть своим угостить дай. Там пирожки с капусткой и картошкой — твои любимые. А во втором — овощи с огорода. — Дарья поднимает руку и стукает парня пальцем по носу. — На себя плевать, так хоть о сестре подумай, чему её учишь своими отказами. Эти слова явно действуют, ибо Аякс кланяется в пояс и нежно улыбается. Старейшина видит в его жестах благодарность за напоминание. Вслух этот мальчик уже с десяток лет благодарить забывал. Это знал каждый деревенский, а потому им хватало его поклонов и улыбок, от которых тёплых ощущений было не меньше чем от слов. — Спасибо, баб Даш. Я побежал! — Беги-беги, олесенек. — Дарья машет вслед пареньку и вздыхает. — Совсем ты без Олеськи забегался, бедный. Аякс, будучи единственным на деревню обученным ворожеем и знахарем, иногда действительно был нарасхват. Всё же жили они посреди старого леса, в котором чего только не водилось. А Аякс знал этот лес лучше многих в деревне — вероятно лучше всех. Образ жизни и статус ворожея обязывали. — Старший Аякс! — Парень оборачивается на звонкий голосок и наклоняется, чтобы подхватить подбежавшую к нему малышку. Правда удерживать её приходится одной рукой, потому что пирожки на землю ставить нельзя. — Здравствуй, Лёля. Как тебе спалось? — Хорошо! Совы не было, она испугалась твоей заговорки и не пришла! — Девочка радостно хлопает в ладоши и обнимает ворожея за шею. — Спасибо, старший! — Не за что, красавица. — Аякс трётся щекой о русую макушку, не в силах сделать это руками. — Главное не забывай про заговорку, и Сова больше не придёт. Девушка угугкнула и, стоило опустить её на землю, побежала дальше по своим детским делам. Эта Сова была одним из пагубщиков. Слабый, но вреда причинял слишком много, не давая детям и некоторым взрослым вдоволь спать. Уничтожить её было просто, но для этого нужен был её тотем, вещица, из-за которой душа никак не хотела покидать Явь. А найти эту вещицу в лесу Аякс никак не мог, ибо лежала она в схроне шабашных духов, куда Лес запрещал ему ходить. Ибо с шабашными не каждый знающий справиться мог в одиночку. А ворожею там и подавно опасно, вот Лес и не пускал единственного друга туда. И Аякс против слова Леса ничего не делал, тот ведь вреда не желал, лишь помогал. Аякс входит в избу Волковых с поклоном, сразу направляясь к захворавшему охотнику. Осмотрев мужчину, ворожей облегчённо вздохнул, дал отвар для припарки и посоветовал несколько дней отлежаться в избе и порадоваться, что не пришлось звать врача из столицы или ехать к нему. Больше ворожей был нигде не нужен, так что с чистой совестью вернулся домой. В доме оказалась Тоня, пытающаяся выплести какой-то сложный оберег. Понять, от чего он, было сложновато, потому что начинались все плетёные обереги одинаково, а Тоня только начало сделать и успела. На приветствие сестры ворожей ответил рассеянным кивком, отвлекаясь на бурный шелест листьев за окном. Мешок от старейшины опустился на стол, а Аякс зашагал в лес, прихватывая стоящий посох. Так, на всякий случай. Глаз Бога не всегда мог помочь от лесной нечисти. Лес шептал о пожаре, прокладывая тропу прямо среди звериных тропиночек от лешего, отводящего зверьё от пламени. На поляне, окутанной огнём, оказался паникующий Боря, сжимающий пальцы на красном камушке. — Борька! — Мальчик обернулся на оклик и чуть успокоился, увидев ворожея. — Горе ты луковое, стой на месте, я пламень твой затушу. Свой Глаз Бога Аякс использовал достаточно редко, обходясь обычными охотничьими ножами и посохом, но свои навыки поддерживал при должном мастерстве, чтобы суметь среагировать, не прибегая к его памяти. Но в такой ситуации, когда каждая секунда промедления стоила лесу всё большего и большего, по-другому поступить было никак нельзя. Посох пришлось отбросить, потому что Аяксу нужны были обе руки. Рядом протекал ручей, так что с притягиванием нужного количества воды проблем не было. Аякс растянул воду из шара в пояс, поднял над огнём и ослабил контроль, создавая небольшой дождик. Когда пламя загасло, Аякс опустился на траву и провёл кончиками пальцев по тому, что было сожжено. Боря тихонько подошёл ближе. — Старший Аякс, я… — но договорить ему не дали. — Борьк, вот скажи, ты дурак? Ты зачем на волчью территорию без отца полез? Ты ж пока без волчьего камня, ты для них чужак, захватчик. — Я помочь хотел. Тятька слёг, а шкур и мяса надо. — Боря стоял, понурив голову. Ему не хватало только ножкой шаркнуть, чтобы совсем за невинность сойти. — Зато теперь у меня тоже Глаз Бога есть. — Ага. И вина перед Лесом. — Аякс вздыхает и поднимается, разворачиваясь к деревне. Тормозит на секунду, чтобы поднять посох, и продолжает идти. — Завтра ко мне в избу приходи, только солнца над лесом дождись. Извиняться будем. — Перед Лесом? — Мальчик засеменил рядом, стараясь успеть за ворожеем. — И перед Лесом, и перед Волче. — А кто– — Завтра всё узнаешь, егоза. Дальше они шли в молчании. Дома всё так же сидела Тоня, но уже при свете приманенных из леса светляков. — Домой иди, пока матушка не заволновалась. — Аякс ерошит сестре волосы теми же движениями, которыми ему ерошит их Дарья. — Не хочу. — Тоня отрывается от плетения, осторожно кладёт его на стол, — Аякс уже может узнать сон-оберег, — а потом показательно дуется. — Она опять будет ворчать, что я дурью с тобой маюсь. И опять ворожбу будет колдовством обзывать. — Неужели ты не знала, что так будет, когда просила меня научить тебя понимать шёпот Леса? Матушка не здешняя, её все наши беседы с Лесом дурачеством кажутся. — Аякс добродушно усмехается, растапливая печку. — Тем более она не справляется с огородом и мелкими сама. До заморозков ей надо помогать. — Я и так до обеда ей помогала. Не хочу. — Тоня хватает один из пирожков из мешка и откусывает кусочек теста, начиная жевать. — Я лучше у тебя заночую. Аякс поднимает палец, заставляя Тоню замереть, и вслушивается, подходя к окну. — Кажется я не буду сегодня ночевать дома. — Ворожей возвращается к печи, заталкивает в неё горшок с озёрной водой и поворачивается к сестре с серьёзным лицом. — Боря получил Глаз Бога. Слышишь как Лес шепчет? Ветра нет, а листва колышется, как в бурю. — Духи шабаш собирают… — Тоня хмурится. — Мне надо присмотреть за родом, да? — И деревенских предупреди, пока не стемнело совсем, чтобы заперлись на вечер и на ночь. Тёть Маше скажи, что я за Борькой зайду. — Аякс ходит по комнате и выкладывает на стол самое важное, дёргаясь иногда от лесного шума из открытого окна. — О, и попроси у отца мою железку. Он поймёт, о чём я. Девочка кивает и бежит по домам. Светляки разлетаются по углам, но вновь собираются в кучку, стоит Аяксу прошептать заговорённую просьбу. В заплечный мешок опускается несколько оберегов, заживляющий настой с парой чистых кусков ткани и мешок с пятком пирожков. Ворожей проверяет и запирает ставни, заговаривает дверь, чтобы кроме родовых никто не пролез. А потом спешит обратно к Волковым. На его стук выглядывает матриарх семьи. — Тёть Маш, мне с Борькой на ночь к озеру надо. С камнем. — Женщина молча кивает, видя его непривычную серьёзность, и Боря появляется через несколько мгновений, пряча на ходу что-то за воротник рубахи. — Ты же вроде сказал утром приходить. И зачем нам к озеру идти? — Планы поменялись. Духи шабаш охотничий собрать решили по твой огненный камень. — Аякс идёт быстро, почти бежит, заставляя паренька бежать за собой. — Деревня будет в опасности, если туда шабаш придёт. А у озера мне будет проще защитить тебя и защититься самому. Хорошо, что Коля в столицу уехал, а-то пришлось бы втроём у озера куковать. Аякс тормозит у дома родных и забирает у сестры через окно небольшой клинок, наполненный скверной от крови монстров Бездны и завёрнутый оттого в рунную ткань. В этой ткани он и передаёт его Боре, продолжая путь к озеру. — Это мой клинок, старый, да надёжнее его нет. — Аякс ностальгически улыбается, вспоминая Бездну и Мастера. — Ты сегодня будешь учиться с его помощью управлять своим Пиро камнем. И помогать мне. А после поищем что-то лучше, чем это. Боря что-то неразборчиво бормочет и вроде бы даже всхлипывает, но послушно бежит рядом дальше. Они разбивают лагерь рядом с кромкой воды. Аякс разрешает Боре развернуть ткань и сопротивляется желанию провести пальцами по лезвию. Ему приходится себя контролировать, потому что его будить не стоит. Ворожей начинает рассказывать Боре основы, показывая некоторые вещи с помощью воды и заставляя пытаться их повторить. Когда солнце прячется полностью, показывая звёзды, Аякс учит мальчика направлять огонь на лезвие. Пламя горит неравномерно, всполохами освещает руны на гарде, но не трогает их. — Поддерживай огонь и, самое главное, не верь, что они до тебя доберутся. Можешь даже глаза закрыть. — Наставляя паренька, Аякс стягивает озёрную воду в щит, оборачивая его вокруг ребёнка. Клинки у руках ворожея формируются из чистой элементальной энергии, потому что иной водой духов было даже не задеть. Аякс готов к бою как никогда. Даже если он сможет лишь отогнать и задержать покалеченные души. Пагубщиков приходит большая толпа, и выглядят они даже отвратительнее, чем Сова, которую он мельком видел. Эдакие полулюди-полузвери. Ночка получается тяжёлой, но Аяксу даже приятно вновь почувствовать тот же самый трепет бесконечной битвы, что он ощущал далёкие десять лет назад. Пламя за спиной держится пару часов, прежде чем пропасть вместе с возгласом Бори о том, что он больше не может. Аякс продолжает сражаться в темноте, не рискуя обнажать собственный Глаз Бога перед жадными духами. Их когти и рога достают до него с десяток раз, но ворожей держится до первых петухов и лучей солнца. Даже радуется, что на дворе середина лета и ночи не такие холодные, чтобы потом свалиться с горячкой. Борька подносит ему сумку, чтобы Аякс смог обработать раны. Потом они едят прихваченные пирожки. Клинок вновь завёрнут в рунную ткань, Аякс занесёт его в родительский дом позже. Ворожей встаёт и помогает встать мальчику. — А теперь время извиняться перед Лесом и Волче. — До дома Аякса они идут медленно, истощённые ночью. — Он вожак волчьей стаи. Лес сказал, что ты стае вред огнём причинил. — А тебе Лес и такое сказать может, старший? — Борька слушает, разинув рот. — Лес может всё что угодно сказать. Просто не каждый его язык понять способен. Меня Олеся-знающая языку лесному хорошо обучила, чтобы я больше в беду от Леса не бежал. — Аякс чуть щурится, пытаясь разглядеть движение у дома. — Меня Волче спасти как-то пытался, а я от незнания в беду попал. А теперь смотри, раненых мне показать не против, чтобы я им помог, чем могу. Боря замечает трёх серых волков и резко робеет. Ему становится стыдно от того, что он по незнанию натворил, потому что волки сильно пахнут палёной шерстью. Аякс его подталкивает в спину и шепчет: — Поклонись и извинись перед ними. Волче сейчас волю лесную представляет. Простит тебя Волче — и Лес тебя простит. Не бойся, они намерения твои поймут. Борька так и делает и стоит, согнувшись, пока ему в волосы не начинает тыкаться мокрый нос. У волка перед ним седая морда и бесшёрстный красный бок. Он лижет пареньку щёку и даже позволяет положить руку между ушей. И даёт самому нанести лекарство на бок. Борьке это отчего-то приятно. Когда Волче прикусывает мальчику пальцы, тот чувствует странное тепло в груди. Аякс же теряет всякую улыбку и хмурится, оглядываясь на волнующийся лес. Что-то происходит с шабашными духами.