Прикосновение

Перл не помнит, сколько именно прошло времени с тех пор, как она сюда попала, унесенная из маминой пекарни двухцветным торнадо из сестер Мадригал. Казалось, что репетируют они уже целую вечность, — ноги начинали заметно ныть, обувь абсолютно точно не подходила для того, чтобы оттачивать новые движения.       «Пускай бы я сильно постаралась, все равно точно не смогла продержаться в них целый день, да даже за прилавком!» — Перлитта успевает воспользоваться моментом чтобы снять громоздкую обувь, когда подруги обсуждают тонкости связанные с организацией будущих событий. В общих чертах до Литты долетали лишь обрывки фраз, — иногда просто невероятные предложения, услышать которые без контекста было само по себе удовольствием, вроде «Как уговорить Мариано на репетицию, чтобы для него это также было сюрпризом?» И совсем скоро сердце снова почти выпрыгивает из груди, когда Иза подает руку, увлекая в изнурительную тренировку. Тренировку… в принципе, не только для нее одной, но и для всех окружающих, кто согласится ей с этим помочь. У Изабеллы, несмотря на всю ее природную аккуратность и нежность, были невероятно высокие стандарты. Не сложно предположить, откуда завышенные ожидания и стандарты шли, все же, Изабелла была одна из дочерей волшебных Мадригал.       Практически на следующий же день после того, как Пиа поселилась со своей матерью в уедененном городке, к которому своей крепкой защитой прижимались горы Энканто, Литта заметила, насколько все здесь было… другим. В отличие от ее собственного дома, о котором и вспоминать не хотелось с тех пор, как они с мамой перешагнули его порог. Люди здесь были другие, более ответственные, как вскоре выяснилось, чтобы быть такой же надежной опорой в трудные времена, как были когда-то для них всех семья Мадригал. Но, несмотря на поддержку обычных людей, было яснее дня — эта семья просто не имеет права на ошибку перед обществом. Каждый день, узнавая о них больше и больше, Пиа все больше удивлялась тому, как успела попасть в сказку. И все больше склонялась к тому, насколько не сказочными могли быть Мадригал за закрытыми дверьми. У Изабеллы хорошая хватка. Это Пиа обнаружила еще в первые репетиции, стоило ей перехватить инициативу и сжать ее руки крепче. Они с Мариано даже не помолвлены, однако, его уже становится немного жаль. Не потому что Изабелла может затанцевать его до упадка сил, а скорее потому, что в случае слабины, поддавшись чувствам или порыву импровизации, сам того не зная, парень может напороться на столь же крепкую хватку, сразу почувствовав кто же в танце главный на самом деле. «В этом определенно есть что-то особенное!» — только и успевала думать Перлитта, едва поспевая за Изабеллой, — «Теперь понятно, как ей удалось так ловко выкрасть сердце нашего Гузмана. Девушка, своей нежностью и пылкостью способная свести с ума любого!» Светлые косички мягко стукаются о собственные щеки, стоит только опустить Изабеллу ближе к цветочным плитам дома, наклоняя во время танца. Еще даже нет полудня, а девушки уже запыхались, полностью выбиваясь из сил. Длинные темные волосы партнерши по танцам прилипают ко лбу и Перлитта смешно жмурится, всем своим видом показывая, что к ее предупреждению о распущенных волосах все же стоило прислушаться. — Так не пойдет. Где чувства, где твои чувства? — стоявшая чуть поодаль Долорес недовольно мотает головой, поджимая пухлые алые губы в негодовании. — Во мне мои чувства, во мне, Долорес, — восклицает будущая невеста, демонстративным жестом встряхивая заключенную в крепкую хватку чужую руку, — разве я могу войти в роль влюбленной невесты, когда вместо лица Мариано, о prime, вот это создание! Изабелла раздраженно вздыхает, прерывая такт привычного для танца дыхания, словно ей приходится придерживать язык за зубами, но вскоре не менее резво продолжает, сжимая рукав чужого платья, — она даже туфли сняла, что уж говорить про то, что стала в несколько раз меньше? Долорес вопросительно выгибает бровь и, словно недовольная сказанным, складывает руки на груди. Ее кудрявые темные волосы мягко опускаются на лоб, стоит лицу слабо отклониться в левую сторону. Выражение лица не предвещает ничего хорошего для Изабеллы. Хотя снисходительный взгляд в сторону Перлитты говорил о том, что ей тоже не стоит расслабляться. Однако с алых губ слетает только одно, гласное «Разве есть разница, с кем ты репетируешь танец, если ты представляешь на этом месте любимого человека?» — Из меня плохой Мариано? — улыбается Пиа, приосаниваясь, стоит Изабелле выдохнуть лишний глоток воздуха, вошедший в легкие непрошенным гостем ровно в тот момент, когда Долорес начала ее отчитывать, — Изабелла, cariño mia, хочешь, я тебя уведу? — улыбается подруга, прикасаясь своим холодным, покрытым веснушками лбом к мокрому лбу перфекто сеньориты. Явно пытаясь исправиться и больше «походить» на мужчину ее мечты. Жаль только она не могла для пущего эффекта превратиться в этого крепкого парня, как это обычно делает Камило. Изабелле, в свою очередь, даже не нужно высвобождать руки чтобы заткнуть подруге ее болтливый, излишне свободный рот. Перл поспешно тараторит " ¡Mi culpa, mi culpa!», не выдерживая давления и отпуская одну из старших дочек Мадригал из своих объятий в свободное падением прямо на расписную плитку, попутно пытаясь выпутать оголенную лодыжку кривыми, уже не очень веселыми движениями из проросшей из ниоткуда лозы. Ко всему прочему, очень колкой лозы! — Между прочим, Долорес права, — как бы невзначай бурчит Пиа, поправляя подол своего платья, когда рука будущей невесты отпускает собственную, а лоза больше не пытается утянуть болтушку за собой на кафель, — мой рост или даже лицо, которое ты перед собой видишь, совсем не имеют значения, если ты хочешь разучить движения для танца. Тем более для танца, который придумала тебе твоя сестра, — последнее девушка добавляет более мягким тоном, проскальзывая взглядом к вышеупомянутой Долорес, которая самолично вызвалась контролировать весь процесс их обучения. Она выступала и учителем танца, и одновременно с этим толпой, которая будет вовлекать их в восхищение и авации, когда они наконец-то его разучат… когда-нибудь. Долорес подходила к этому танцу… пожалуй, слишком строго. Когда речь пошла про то, во что могла бы вовлечь Мариано Изабелла сразу после его серенады на их помолвке, это было первое, что слетело с ее неосторожных уст. В тот момент она, кажется, тут же пожалела или от того, что обрекла себя на излишне дотошную роль репетитора, либо же потому что хранила этот танец для чего-то особенного. Для чего-то более личного, чем казалось бы, помолвка собственной кузины. Поднимая свои туфли, заботливо придвинутые Каситой, Литта подумала — «быть может, для своей собственной помолвки». У Долорес, как могла заметить девчушка, давно никого не было, но это не означало, что она не задумывала что-то подобное настолько заранее. Легкая улыбка украсила розовые губы на лице женщины. Думая о Долорес она всегда проводила параллель с книжными персонажами. Девушки в прочтенных романах так часто цвели своей романтичностью и пылали любовью, даже если прошло всего несколько дней после знакомства. «Любовь с первого взгляда», как казалось еще совсем юной во время прочтения Пиа, было совершенно не тем, что могло бы поселиться в ее сердце при виде человека. Однако… мысль, что на их влюбленном месте может быть вот эта девушка казалась ей более чем возможной. Мысль о том, что Долорес может быть столь же пышущей чувствами, от переизбытка которых можно потерять голову, как и те самые строки из прочтенных когда-то задушевных романов. Эти мысли… казалось, так хорошо подходили этой девушке. Однако, пока что Долорес можно было приписать лишь то, что от переизбытка «невероятных любовных чувств» она всего лишь издавала забавные, порой неуместные звуки. — Почему бы не позвать Камило для повторного та…аа, — Литта спешно притихла под нахмуренным взглядом Изабеллы и одновременно Долорес, вспомнив, как сорвали репетицию недавние шутливые заигрывания паренька во время танца со своей «невестой», и то, как неудачно Камило в итоге напоролся на лозу девушки, так некстати выскочившей из-под расписного кафеля Касита. Осознание того, что она поступила бы на его месте точно так же, вызывала на смущенных отчитывающим взглядом губах улыбку. — Луиза? — предлагает Долорес, слегка смягчаясь при виде того, как устало вздыхает собственная кузина. — Она наверняка очень занята, — уклончиво отвечает Изабелла, оправляясь от непредвиденного падения, пускай и с небольшой высоты, — я не знаю, где должны пастись ослы, чтобы они ежедневно сбегали. — А как же твой отец? — вспоминает Пиа. Это могло решить сразу несколько проблем, которые так волновали девушку. — В прошлых раз он отдавил все ноги, — дополняет Долорес, задумчиво следуя за девушками во внутреннюю территорию дома, — нам обеим. Хм. Судя по задумчивому взгляду Изабеллы, с которым довелось по воле случая пересечься, она вновь и вновь придумывала больше отговорок, чтобы закончить репетицию на сегодняшний день. Перлитта знала, что это не из-за нее. Не из-за того что плохо танцует, недостаточно вкладывается или из-за того, что иногда глупо шутит. Понять бы только, из-за чего именно… — Чего это вы такие расстроенные, девочки? — улыбается женщина, орудующая на кухне. Не передать словами, как вкусно пахло в помещении, однако, можно было представить теплоту раскаленной печи и столь же теплую улыбку Джульетты, что нежно потрепала Изабеллу, а следом и Долорес за щечки. Женщина потянулась к следующей своей «жертве», словно забыв, что она вовсе не ее дочь, но почти сразу же опустила руку, извиняясь взглядом. Она не знала, как Литта относится к прикосновениям и была часто излишне тактильна со своими дочками, отдавая им все свое тепло, накопленное годами проживания в любимой семье. От заботливых рук тети доставалось даже детям Пепы, а вот Перлитта… — Все в порядке, — тихо добавляет девушка, подставляясь под теплую материнскую руку. Иногда она совсем забывала, что Джульетта не ее вторая мать. Казалось, эта женщина сияет своей теплотой, излучая и даря ее каждому, кто в ней нуждается больше всего. Большие, синие глаза смотрят на девушку, пока их обладательница мягко улыбается. После треплет за щеку и ее, вредно прижимая целую ладошку в конце к щеке девчушки и заставляя ее выглядеть ужасно нелепо. — Поможешь нам накрыть на стол, дорогуша? Все жду не дождусь, когда мы все вместе сядем за ужин, — лепетала женщина, уверенными движениями переворачивая сырные изделия на обжигающей поверхности плиты. Видимо, многолетний опыт позволял Джульетте даже не задумываясь о том, что и как она делает, порхать по кухне. — Я помогу, — улыбается Перлитта, с готовностью касаясь приготовленных заранее тарелок, чтобы вскоре прижать их к груди, — Елена, моя мама, передавала вам привет, Джульетта! Только вот привет такой тяжелый, что мне придется принести его чуть позже, если вы позволите. Он в комнате Долорес, — звонко лопочет девушка, поднимая тарелки, оставленные на одной из полок и поспешно ныряя в арку гостиной. Она говорит звонко, чтобы ее было слышно даже тогда, когда она отходит в другую комнату расставлять тарелки. — В этом нет нужды. Попроси Каситу, когда будет время! — советует женщина, совсем скоро снижая тон, чтобы не ранить чувствительные уши Долорес, которая еще не успела отойти от кухни, неся за подругой столовые приборы. Не пройдя и пяти шагов, Литта отвлеклась, всматриваясь в укромный семейный уголочек посреди гостиной. Мягкое шелестение рядом не мешало рассматривать лепестки, корни и крона, вырисованные на плитах позади стола. — Знаешь, Долорес, — начинает белокурая, всматриваясь в семейное дерево, пока свободная рука аккуратно поглаживает край верхней тарелки, — я, на самом деле, так и не успела запомнить, кто есть кто. Мелодичный голос звучит слегка виновато, но девушка вскоре притихает, оборачиваясь, когда Долорес рядом не оказывается. Скорее всего, завидев интерес к семейному дереву, Мадригал сразу поняла, к чему это все ведет, решив переждать время вопросов на кухне с Джульеттой. Столовые приборы были разложены так же быстро и беззвучно, как обычно подкрадывается Камило, чтобы испугать тебя твоим же лицом, выглянувшим из-за плеча. Если у этой семьи и есть способности, то они проявляются в совместном шпионском навыке, который и позволяет им осуществлять воистину невозможное. Русая ставит тарелки на зеленую плитку рядом, обводя взглядом семейное гнездышко Мадригалей. Портрет Абуэллы в небольшой, выцветшей рамке, стоял поодаль.       Однако не фотокарточка привлекала внимание, когда взгляд карих глаз проскальзывал в эту сторону гостинной. А привлекала взгляд… нет, даже бросалась в глаза — картина, кажется, нарисованная прямо на нескольких грубых, некогда широких брусьях. Пиа подошла поближе. Потертая временем краска на щетинистом дереве пускай и выглядела немного броско, однако, ее поверхность была полностью лишена пыли, что лишь служит очередным доказательством того, как много лет эти люди живут вместе под одной крышей, каждый вечер собираясь за общим столом. Очередным доказательством того, насколько это дорого для каждого из них. Карие глаза всматриваются в темноту едва заметного проема, пустым взглядом изучая расселину. «Как бы не занести занозу» — пролетает в голове одинокая мысль, напоминая, что пальцы имеют дело с необработанной древесиной. Пальцы проходят по одной из широких трещин, задумчиво оглаживая края ушибленного дерева. Возможно, оно так повредилось со временем? Девушка уже готовится опустить руку, когда к пальцам, приложенным к картине, прикасается нечто с другой стороны. Такое же… теплое… нет-нет, в разы, в разы теплее ее собственных пальцев! Кожа объекта прикосновений была грубой и шероховатой, словно… словно была продолжением неровной поверхности дерева. — Касита?.. — недоверчиво переспрашивает девушка. Позади вопросительно скрипит стул, двигаясь по направлению к девушке, чтобы поинтересоваться происходящим. Нет, это не была Касита. От нее отпрянули всего через какое-то мимолетное мгновение, но девушка точно знает, что это прикосновение ей не показалось. Дом терпеливо придвигает гостье будильник, поторапливая уединённый момент с картиной, словно совсем не понимая вопросительной интонацией и того вопроса, который спрашивала у него девушка всего, кажется, минуту назад. Собственные пальцы, не веря что творят, мягко стукнули по деревянной раме, оповещая что бы там не было о том, что она все еще здесь. Все еще здесь и видимо, совсем не хочет уходить без ответов. Тишина. Подождав еще несколько секунд, которые кажется, длились целую вечность, светловолосая выдыхает, потягиваясь обратно за тарелками. И чуть ли не роняет их, стоит слуху уловить робкое постукивание в ответ. — Литта! С тобой… Литта, все в порядке? — младшая из дочерей Джульетты подкрадывается незаметно и Пиа уже не помнит, который раз за день покрывает ругательствами шпионажные навыки этой семьи. — Да, — девушка быстро приосанивается, плохо скрывая возникшую в голосе фальшь, — все просто чудесно, Мирабу, — Пиа точно знает, как можно смутить таких открытых членов семьи Мадригал, даря им нежность в самый неподходящий для этого момент. Однако, эта несвойственная нежность хорошо помогает скрыть мимолетную тревожность, смущая собеседницу так же внезапно, как смутила ее сама Мирабель. Руки слегка подрагивают, от того кудрявой приходится поправлять за Перл поставленные криво тарелки, ходя за ней буквально по пятам. — А выглядит так, словно ты увидела что-то жуткое, — через пару минут, все же решается прорвать полотно тишины Мирабель, заставляя худые запястья гостьи дрогнуть, опасливо позвякивая оставшимися тарелками, — может, призрака увидела? — Это совсем не так, — тараторит Пиа, поднимая глаза, но взгляд сам, почти предательски скользит за низенькую фигуру Мирабель. Туда, где еще минутой ранее ей повезло прикоснуться к чему-то…к кому-то? Но стоит ярким глазам Миры возникнуть ближе, розовые губы расстроенно подрагивают — мне кажется, что у вас… кто-то есть, — тихо признается девушка, прижимая к груди верхнюю тарелку, с подписью «Альма» и некоторые последующие, оставшиеся безымянными за тарелкой матриарха семьи.       «Возможно, грызуны» попросту застревает в горле. — Я тоже их слышу, — кривится, но дополняет возникшая из ниоткуда Долорес, заставляя гостью еще раз едва ли не подпрыгнуть. — Каждый день, — Долорес поправляет оливковую скатерть и неспешно присаживается за свободный стул, подпирая лицо рукой. Девушка прикрывает глаза, печально хмыкая. Видимо, даже не произнесенное предупреждение о мышках или крысах в створках Каситы было очевидным для нее. Они не дают ей покоя? Ей и ее чуткому слуху. В этот момент Пиа даже пожалела, что начала говорить об этом. Наверняка мимолетный контакт с грызуном ни в какую не стоит рядом с постоянным их шелушением, попискиванием и потрескиваниям в стенах и полах Каситы, который ей приходится слушать ежедневно.       Однако… Литта точно знает, что видела не крысу. Пускай и «видела» было в данном случае слишком громким заявлением.       Чувствовала. Пиа ловит себя на том, что вглядывается в отражение тарелки матриарха семьи, вместо того, чтобы наконец-то поставить ее и оставить искусно расписанную посудину в покое. — Позволь мне, — мягко тянет Мирабель, практически перевисая через весь стол, чтобы получить тарелки из подрагивающих рук подруги, — может, тебе стоит отдохнуть немного? — кудрявая девчушка поправляет сползшие на нос очки, выразительно фыркая, когда Пиа прижимает заветные тарелки ближе, бессовестно позволяя собеседнице упасть прямо на стол. — Хватай ее, Долорес! — почти рычит девушка, недовольно, но совсем не громко стукая своими маленькими кулачками по столу. Высокая девушка в миг оказывается рядом, хватая подругу под локти и точно так же бессовестно, как она всего пару секунд назад, вытягивая укрытые веснушками перехваченные руки вперед. Сестрам приходится разжимать крепкие пальцы девушки, совсем не сдерживая своего звонкого смеха, который сопровождал их с самого начала этой незатейливой «битвы». Но вскоре Пиа сдается, не сдерживаясь и смеясь громче всех, когда Долорес начинает подпихивать ее бедром в сторону, заставляя бережно опустить оставшиеся тарелки в только и жаждущие этого руки Мирабель. — Ааага! Так-то лучше, верно, Литта? — смеется Мира, улыбаясь широкой улыбкой. Крепкие руки Долорес переместились с рук, сжимая подругу в легких объятьях. — Попалась! — Мадригаль разворачивается в другую сторону, попутно разворачивая при этом старшую Пиа, следом мягко подталкивая в спину, когда Перлитта оказалась выпущена из цепких рук все слышащей девушки. — Ты единственная, кто так переживает за сервировку стола. Может, принесешь Джульетте мамин подарок, пока мы тут разберемся? — Ах, как же я его дотащу? — драматически тянет гостья, взмахивая подолом юбки, — Ты же видела, как только я занесла его в твою комнату — тут же упала замертво! Бледное запястье игриво прикрывает забавно-страдающее лицо Перлитты, словно сестры правда подталкивают ее к худшему, чего она могла только ожидать. — Что-то я не вижу, чтобы ты все еще лежала замертво, — пожимает плечами Долорес, принимая от хихикающей Мирабель салфетки и принимаясь раскладывать их поверх тарелок. — Только что едва ей пальцы разжала, точно посмертное окоченение! — жутким голосом поддакивает Мирабель, прикрывая глаза за совместной с кузиной работой. — Если я упаду с лестницы, не сдержав равновесие от такой тяжести, это будет на вашей… — Пи почти сразу же растерянно охает, когда волна плиток принимается выталкивать гостью из гостиной. — Касита… Касита! — Ойкает белокурая, пытаясь успокоить ожившую плитку, имеющую желание показать ей, в какую сторону ей стоит идти. Словно она сама этого еще не сообразила. — Прошу, у меня ведь самой есть ноги. Верно? — неловко посмеивается светловолосая, впервые за долгое время неуверенно касаясь светлых косичек. Сжимая волосы, Пиа совсем не хотела думать о том, как со стороны, наверное, глупо смотрится, споря с одушевленным домом. Но имеет ли это значение, если посреди двора никого, кроме них? Словно пытаясь удостоверить вопросительно остановившуюся от возмущений плитку, или же саму себя, девушка опускает глаза вниз, приподнимая голубой подол своей юбки, чтобы вновь включить актрису. — Касита! Ох, Касита, их нет! — охает девушка и плитка, словно не веря своим створкам, приподнимается, чтобы взглянуть на приподнятый подол юбки, — как же я буду без своих ног, Касита! — глупо, но очень уверенно восклицает девушка, но вскоре получает еще одну волну возмущений, когда дом понимает, что гостья в очередной раз обдурила его. Рядом слышится невесомый смешок, кажется, со второго этажа. Кареглазая поднимает взгляд вверх, не переставая улыбаться от шутливой перепалки со зданием, но к своему счастью, никого не находит. «Наверное… показалось» — второй раз за день думается ей, пока здание сначала кафелем, а после пыльными половицами, все же заставляет ее зайти внутрь комнаты одной из сестер Мадригал, не давая и секунды для того, чтобы опровергнуть сомнения в своем сознании. Оказавшись посреди чужой комнаты, Перлитта приосанилась. Теперь осталось всего ничего. Только бы вспомнить… куда же делась ее сумка, когда она в последний раз заносила ее в обширный зал, скрывающийся за скромной на первый взгляд дверью Долорес?