Прикосновение

Перлитта никогда не отличалась хорошей памятью. С самого детства девушка забывала где оставляла свои вещи, с кем разговаривала совсем недавно и о чем думала вчерашним вечером, устраивая распорядок дня на завтра в своей голове. Совсем не удивительно, что такие мелочи, как вязаная сумка с гостинцами от мамы в итоге затерялась в комнате ее подруги. В комнате, в которой она была или второй, или, кажется, третий раз за все время пребывания в этом городе. Литта обреченно вздыхает, осматриваясь вокруг. Можно было ожидать того, что в комнате Долорес будет хорошая звукоизоляция, учитывая ее способности и чувствительность к звукам. Белокурая проводит пальцами по расписной волнистой перегородке, которая ограждает части комнаты, но не ограничивает в просмотре ее гостей. Почти прозрачные звуковые спектры переливались узорами на стенах комнаты, вызывая, Перлитта уверена — у любого посетителя этой комнаты улыбку. Скорее от осознания, как хорошо постаралась Касита, чем от удивления. Комнаты в доме Мадригал всегда как можно лучше подходили их хозяевам, описывая их талант и их самих так, как никто не описал бы их словами. Долорес часто прикрывала свои чуткие уши, стоило кому-то рядом (или же относительно рядом) воскликнуть или сказать что-либо на пару тонов выше, чем обычно. Потому ее комната вызывала у девушки недопонимание, вопросы и даже легкое смущение, когда она в который раз для себя обнаружила, что звуки, окружающие ее комнату, тут слышны даже лучше, чем в других помещениях в которых ей довелось побывать. «Видимо, чтобы слышать все и про всех» — проскользнуло в ее голове, из-за чего девушка слабо поежилась, понимая, что мысль выходит не очень вежливой по отношению к старшей из детей этой семьи. «Зато это объясняет, как Долорес удается рассказывать все новые и новые сплетни каждый раз, когда мы встречаемся» — усмехается Литта, стараясь не думать о том, как много секретов темными вечерами было раскрыто в этой комнате ее подругой, которой довелось не спать в темное время суток. Благо, хоть мысли Долорес не слышит. Развернувшись на каблуках, девушка прошлась обратно до двери, пытаясь вспомнить, как действовала, стоило ей зайти в эту комнату этим утром. Шаги звонко отбивались о кафель, отдаваясь гласным эхом от стен комнат и немногочисленной мебели. «Сегодня утром… прошла, сев за столик, ожидая, пока Долорес закончит с косметикой. Конечно, после того, как упала замертво» — улыбнулась девушка, слабо кряхтя при попытке наклониться. — Должно быть, она где-то здесь? — вопросительно тянет голос, заглядывая под круглый столик, укрытый красной скатеркой, обшитой золотистой лентой, в надежде на быстрое нахождение пропащей вещицы. Однако, под столом оказалось пусто, несмотря на то, как часто Перлитта бывает неаккуратна в своих действиях, оставляя свои вещи в подобных неприметных местах, стоит ее пригласить за стол. По рукам пробежались мурашки, когда уже готовая встать, девушка уловила едва слышимое попискивание. Все же, насчет грызунов она не ошиблась. Это осознание принесло одновременное облегчение и легкий укол… непонимания. Литта поджимает губы, придвигаясь чуть ближе к стене и теперь уже почти полностью выглядывая из-под прикроватного столика одной юбкой. — Где же ты… — мимолетно бормочет девушка, слыша, как что-то шуршит и передвигается маленькими когтистыми лапками по створкам Каситы. Уже совершенно не важно, что вопрос обращается не к потерявшейся сумке, а к животному, которое так шумно передвигалось между стен. Придвинувшись почти вплотную к стене Пиа, кажется, вовсе прекратила дышать. «Как много их тут?» — вопрос возникает практически мгновенно, когда к грызуну за стеной шелестит еще один. Палец непроизвольно постукивает о стену, пока его хозяйка не знает, на что надеется. Действие невольное, из-за странно кольнувшего интереса можно даже сказать, не контролируемое. И сердце почти разрывается, когда она слышит повторный крысиный писк. Протяжный и такой странный, словно потревоженный грызун… отдалялся? Становился… выше? «Глупая затея» — тут же собирается сознание, а девушка неловко поскальзывается на кафеле, при поспешной попытке встать со своего незамысловатого положения, почти ударяясь о низкий «потолок» столика своим затылком. Выдыхая, Литта собирается еще разок, зная, что даже у такой неуклюжей девушки как она, так и быть, есть возможность встать, если она попробует это сделать еще раз. Поднимается на вытянутых руках и замирает, когда слышит неловкий, гулкий стук из-за стены. «Должно быть, одна из них ударилась» — успокаивает себя девушка, на мгновенье прикрывая глаза. Но тут же распахивая их снова — «Каких размеров должна быть крыса, чтобы удариться так сильно?» Отскочив от столика кареглазая уставилась на стену, из-за которой раздался неожиданный звук всего парой секунд ранее. Радиоволны на обоях словно вибрировали в такт ее сердцебиению, в такт испуга, который так резко пронзил ее сознание. «Там, в гостиной… тоже было… это?» — Перлитта? — обеспокоенный голос Долорес с первого этажа дает возможность понять, насколько громким оказался стук за стеной, раз его было слышно даже оттуда. — Все в порядке! — Как можно громче говорит девушка, нервно переминая, сжимая юбку крепкими пальцами, пока за стеной, в метре от нее, снова предательски скрипит половица. Девушке кажется, что она просто-напросто сходит с ума. Кажется, что ее голос был недостаточно уверенным и недостаточно… продолжительным, чтобы скрыть скрип деревянного пола, которого попросту нет в комнате Долорес. — Я всего лишь поскользнулась, не волнуйся! Я скоро спущусь, — не веря своему голосу лопочет Пиа, прекрасно зная, что когда она выйдет, по ней будет все прекрасно видно. Ее лицо в таких ситуациях превращается в открытую книгу, на которой в данный момент хорошо читался чистый испуг. Даже не так, в книгу с картинками, чтобы прочесть ее мог точно каждый желающий. Девушка беззвучно чертыхается, с тяжелым вздохом поднимаясь с кафеля. — Чего же я так? — бормочет светловолосая, так и не понимая, почему она не среагировала так, как стоило реагировать девушке в ее ситуации. Почему не закричала, как прокаженная, ведь там, всего в метре от нее! Ведь там было нечто жуткое! Почему же она не смогла выдавить из себя ни звука? Почему не сказала Долорес в чем дело? Не хотела, чтобы она переживала накануне предстоящего ужина? Глупость какая. — Глупая, где же я ее оставила? — чуть более уверенно продолжает представление девушка, уже не понимая, для себя ли она продолжает, для Долорес или же для огромной, просто огромнейшей крысы, что должно быть, живет в этом доме вместе с членами семьи Мадригал уже не первый год.       Не услышав продолжения беспокойства снизу, Литта слегка расслабилась. Может, она и впрямь ей поверила. Либо же не захотела разбираться с произошедшем, удостоверившись, что с гостьей все было в порядке. Пиа прислушалась, поднимая глаза на место, где предположительно должна находиться голова ее ночного кошмара. Тишина. Ни шелушания, ни одного писка. Даже ни единого вздоха, хотя, казалось бы — для того, чтобы услышать вздох такого создания даже не нужно было прислушиваться. Должно быть, крыса уже успела уйти, ловко воспользовавшись моментом, когда звонкий голос Перл дал ей эту возможность. «Какая… сообразительная» Обернувшись, чтобы осмотреть свое наверняка испуганное лицо в зеркале, на косметическом столике Долорес, Литта почти сразу же устало выдохнула, слабо касаясь набухших от переживаний висков. Зеркало, косметика. Помада, так часто играющая на губах Долорес яркой улыбкой. Граммофон всего в шаге от столика, пуфик… на котором восседала ее сумка. Ее сумка лежала на самом видном месте в этой комнате. Лежала и смотрела на то, как ее хозяйка глупо рыскает по всевозможным местам, где она только могла находиться, зная собственную неаккуратность. В этот момент Литта почувствовала себя глупее полуметровой крысы, которая решилась поселиться в метре от Долорес. — В следующий раз тебе следует подать голос, — хмыкает она, обращаясь к сумке, а сама, все же, радуется. Радуется, что может наконец-то покинуть эту комнату с чистой совестью. Закрывая за собой дверь светловолосая поправила сумку, перевисающую через плечо. Осмотрелась, словив себя на обнадеживающей мысли, что ее страх может прямо сейчас смотреть на нее, выглядывая из своего крысиного убежища. Но нет. Ничего и никого, лишь тихое звяканье посуды, едва слышимое с первого этажа. Легкое напевание готовящей Джульетты и обеспокоенная плитка Каситы, вопрошающая у гостьи, в чем причина ее беспокойства. Сумка, на тяжесть которой сетовала девушка ранее, казалась легче пушинки, когда Перл спешным шагом спускалась с прогибающихся ступенек Каситы, направляясь к Джульетте. Под теплым, слегка уставшим взглядом голубых глаз Мадригал, из сумки начали появляться бережно упакованные мамой продукты, всевозможные гостинцы, которыми только могла поделиться с этой семьей Елена. Яблоки и груши, растущие в саду семейства Пиа, свежие, словно только-только сорванные с высокого дерева. Бутылка вина и нежно обернутое в клетчатую салфетку печенье, что они испекли вместе с мамой. Литта улыбнулась, передавая Джульетте записку с рецептом, о котором спрашивала женщина гостинцами ранее. — Тут не так много, но мы бы не простили себе, не поделившись этим с вами, — улыбается белокурая, довольно щурясь, когда Мадригал тянет ее за щеку, показывая, насколько она недовольна последней фразой после гостинцев. — Какое же не так много? Если бы ты еще что-то принесла, нам было бы неловко это принять! — Ой, да, еще кое-что! — смеется девушка, под недовольный взгляд Джульетты бережно доставая еще один сверток, — это тете Пепе. Мы вместе с мамой делали! Улыбка, на которую глупо было сердиться. Она досталась ей прямиком от мамы. В свертке лежали сладости, так пришедшиеся по душе рыжеволосой в прошлый раз. Воздушные и нежные, но не менее сладкие от этого! Безе, в этот раз в форме погодных условий, над которыми они с мамой пыхтели вечером ранее. Благо, сверток не пострадал в сумке с другими продуктами. Было бы печально отдавать Пепе крошки того, что когда-то бывшие полюбившейся сладостью, наблюдая, как над ней плавно сгущаются облака, несмотря на заверения о том, что все в порядке. «Голубое небо, чистое голубое небо» — тут же представила себе голос женщины, чувствуя, как жаль ей становится за выдуманную случайность, стукнувшую наваждением в светлую макушку. «Чистое небо» — кажется, в напряженные моменты Пепа только и думала о том, чтобы случайно не намочить кого-то. От нее всегда слышалось тихое бормотание в такие моменты, а в воздухе начинало пахнуть дождем. — Надеюсь, твоя мама сможет присоединиться к нам, когда у нее будет меньше работы, — смягчается Джульетта, возвращая своему округлому лицу более мягкие черты. — О, она мечтает об этом каждый день! Вы бы знали, как часто она мне говорит о том, что хочет с вами познакомиться, — смеется девушка, не понимая, как женщине получается так быстро менять ее настроение. Еще минуту назад девушка боялась так сильно, что чуть ли не бежала, угрожая самой себе падением с лестницы. Следом переживала за Пеппиту, а после… а сейчас! А сейчас так просто смеется! Литта чувствовала себя в своей тарелке, когда переступала порог Каситы. Пускай это и бывало проблематично, учитывая насколько этот дом был активным, для своего… не очень динамичного положения. Люди, которые ей встречались в доме Мадригал всегда были добры с ней и вежливы. Перлитта не могла передать словами, как ей хотелось быть с ними доброй и вежливой в ответ, делясь полученной любовью. «Словно я хотела бы стать частью этой семьи» — мимолетно думает девушка, практически тут же ощущая, как теплеют собственные щеки. Мадригал были единственной семьей, помимо своей, конечно, которые отзывались в сердце такими теплыми чувствами, — «Конечно, я бы очень хотела..» — Позвольте я помогу, — подхватилась девушка, аккуратно приподнимая кувшин с водой. Взгляд Джульетты на мгновенье стал недоверчивым, но через секунду вернулся к мягкой обеспокоенности. — Уверена, что все хорошо? Мирабель мне рассказала, как у тебя дрожали руки, пока ты расставляла тарелки. Перл утвердительно кивнула. — Все будет в порядке, Джульетта! Я в полном порядке, — отзывается, а сама прижимает руки с кувшином ближе к себе, словно автоматически боясь, что руки могут дрогнуть. «Полный порядок» — название для состояния девушки, когда она боялась и глянуть в сторону трещины на картине, изображающую семейное дерево Мадригал. В гостиной больше не раздавался звонкий смех Мирабель или Долорес, видимо, девушки пошли зазывать остальных членов семьи за стол. Не было той легкой обстановки, даже если учитывать славный запах, который распространился по всему двору, в том числе и проник в гостиную Каситы, шедший прямиком из кухни. Девушка еще несколько раз возвращалась на кухню за тарелками, полными еды, ныряя под арку и лишь чудом избегая столкновений с косяками, небольшими ступеньками и стульями, что встречались на ее пути. Только вот теперь приходилось держать в себе не болезненное любопытство, а голод, казавшийся таким же болезненным и невыносимым в непосредственной близости от чудесной стряпни Джульетты. Почему-то, вновь оставшись наедине с пространством за картиной, Пиа не питала болезненного любопытства. Старалась не думать о том, какие звуки ей чудились, что же там на самом деле привиделось или что довелось почувствовать в прошлый раз. По правде говоря, девушка боялась крыс, всегда оказываясь первой на ближайшем комоде, поджимая ноги под себя, стоило только грызуну появиться в поле ее зрения. И осознание того, что в этом доме живет столь большая… И то, что все эти разы они были за стеной, было лишь… «временным везением», как успела наспех очертить это сама для себя Перлитта. «Нет, нет никакой большой крысы» — повторяет про себя девушка, пытаясь поднять себе моральный дух, — «Нет и… и не было! Верно, не было», — плюхнувшись на один из свободных стульев, Пиа горько усмехнулась, понимая, что все, чего она так боялась, можно объяснить, если хорошо постараться. А в данный момент она сама себе напоминает то самое наваждение про Пепу, заламывая свои бледные, измученные пальцы и повторяя раз за разом, что ничего не было. Что ей показалось. Что у нее… Стук. Галлюцинации. Может от того, что не выспалась? Из-за того, как часто готовила вместе с мамой на этой неделе, отправляя ее спать пораньше и доготавливая до темной ночи вместо того, чтобы хорошенько выспаться? Или из-за того, как заработалась? Может, давно не кушала? Девушка слабо выдохнула, позволяя себе мимолетную улыбку. «Если долго не есть еду Джульетты, попробовав ее однажды, наверняка и не такое причудится» Стук был таким робким, словно то, что его издавало, сомневалось в своих действиях. Перлитта нехотя оторвала взгляд от своих рук, поднимая глаза выше. Туда, куда смотреть совсем не хотелось. Стук повторился, немного тише, но однозначно повторился. И видимо, с каждой секундой сомневаясь все больше и больше в своих действиях, затих. Словно мог видеть обеспокоенный взгляд Перлитты, напуганный неизвестным обстоятельством, что настигло ее здесь. В доме Мадригал. В оплоте, как казалось ей все это время, безопасности. — Если ты не хочешь, чтобы я тебя выдала, перестань выдавать себя сама, — устало тянет девушка, укладывая голову на предварительно сложенные на столе руки. Накрывая светлую челку ладошкой, чтобы собственные карие глаза не порывались заглянуть в расселину на другом конце стола. — С кем ты разговариваешь, Литта? — вскидывает брови возникшая за спиной Мирабель, наверняка упершая руки в боки. — Ах! Сама с собой, сама с собой — тут же начинает лепетать Пиа, опуская руки, что были пускай и не долгое время, но защитным барьером между ней и ее незримым собеседником, на колени, — просто мысли вслух, Мирабель. Кудрявая недоверчиво осматривается на светловолосую, на ее подозрительную улыбку и приосанившуюся, словно от строгого взгляда учительницы, фигуру. К счастью для Перлитты, девушка уже не имеет времени, чтобы докопаться до правды. Поскольку за возникшей из пустоты Мирабель, словно грибочки после дождя, возникают остальные члены семьи, принимаясь рассаживаться за накрытый общими усилиями стол. Перл понимает, на что попалась только тогда, когда Мирабель усаживается напротив нее, одним своим видом показывая, что ей не сбежать от расспросов о ее состоянии. А то, будет ли это прямо за столом или после — всего лишь вопрос времени.