Личное

Отношения — штука сложная. Тем более, когда отношений нет, но они вроде бы и есть, а вроде бы это просто секс, хотя может не просто. Камило сам ещё не понял, что это и как это, но что-то точно было. Иначе нельзя по-другому объяснить то, что почти все сеансы у психолога заканчивались у него в постели. С одной стороны помогает, а с другой мучительно сладко. Хотелось большего. Не просто разговоров о его ментальном здоровье и секса, а чего-то постоянного. Слишком много хочется. Камило не умеет говорить о своих чувствах. Так уж получилось, что любой разговор об этом выливается в опошление всего, что можно и нельзя. Он просто защищается этой маской. А может быть он действительно такой. Хрен знает. Конечно, легче же умолять трахнуть, чем набраться смелости и попробовать поговорить. В целом, это и происходило. По логике психологу нужно изливать душу, но каждая встреча обрывалась где-то на половине, потому что Камило начинал открыто приставать. Бабушка не донимает, а значит и говорить не о чем. Не о чувствах уж точно. Эта встреча исключением не стала. Теперь парень постоянно приходит на сеансы в самое позднее время, чтобы после Бруно был в его распоряжении. Вот и сейчас он открыто лез к мужчине, сидя перед ним на его же столе с наглой ухмылкой. — Ну же, тебе ведь хочется. Или я не прав? — босая нога парня скользнула по внутреннему бедру прямиком к паху психолога, откровенно дразня. Каждый раз приходится изворачиваться и канючить, чтобы получить желаемое, потому что Бруно все ещё пытается ломаться. — Прав. Конечно же прав, — об этом говорила эрекция, которая проглядывалась через одежду, и тяжёлое дыхание. Он слишком падок на такие игры. — Ну тогда поехали? — Камило уже собрался слезать, чтобы в дальнейшем продолжить в более уединенном месте, но Бруно перегородил ему любые пути к выходу из кабинета. — Нет, малыш, сегодня здесь. Придётся быть тише. Момент и Камило уже оказался прижат к столу животом. Что ж, так даже интереснее. Риск быть замеченными возбуждает ещё больше. Бруно знает, что все пройдёт быстро. Мальчик был растянут всегда. Знал, что отказать ему не смогут, когда он так себя ведёт. Это правда. Бруно тоже не смог. Мадригалю приходилось зажимать рот ладонью буквально от каждого прикосновения к своему телу, ибо укусы, которые оставлял психолог по всей шее, возбуждали безумно. Бруно издевался. Специально долго издевался, чтобы мальчишка взвыл. Он трогал везде, целовал тоже, но больше ничего. Тешит мысль, что это тело его и только его. — Пожалуйста!.. Трахни меня уже, я не могу больше... — этот шёпот ласкал слух. Мужчине нравилось держать все под контролем, а держать под контролем Камило было высшей степенью наслаждения. Но торопиться действительно надо было. Время поджимало, а у секретарши явно бы возникли вопросы, почему сеанс настолько задержался. Из раза в раз ничего не менялось — секс был грубым, животным. Обоих все устраивало. Раскрасневшиеся щеки парня, его стоны, что упирались в ладонь психолога, и выступающие от перевозбуждения слезы лишь провоцировали ещё сильнее. Камило просто прекрасно выглядел в зеркале, что висело прямо напротив стола. Этого нельзя отрицать. — Посмотри, — рука медленно переползла на горло, поднимая голову парня вверх. — Ты прекрасно выглядишь. Не отводи взгляд. На эту картину можно было любоваться вечно. В таком виде ему действительно нет равных. Камило просто очаровательн с членом в заднице. Закончилось все, как и всегда, быстро. Бруно много раз думал прекратить проводить подобного рода сеансы и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но так и не смог. Понимает, что если не он, то Камило найдёт кого-то другого, кто будет с удовольствием ебать его днями и ночами. Он же не остановится. А если и психолог от него откажется, это приведёт к ещё более плачевным последствиям. Такого допустить нельзя. — Спасибо, все было отлично. До следующей встречи, — Камило лишь мило улыбнулся и чмокнул мужчину в уголок губ, после чего убежал в сторону дома. Остаётся только смириться с тем, что этот черт не отвяжется от него ни в сексуальном, ни в эмоциональном плане.

***

Отсутствие ссор с Альмой и остальной семьёй, как оказалось, было затишьем перед бурей. Дверь в комнату Камило бабушка решила резко открыть прямо во время его работы. Даже закрытый замок ей не помешал. Мадригаль на автомате, не до конца понимая, что происходит, закрыл ноутбук и прикрылся халатом, который лежал ближе всего. Это не особо помогло. Вокруг него столько компромата, что и так все ясно. — Я знала! Знала, что что-то не так! — Альма в ужасе схватилась за сердце, истеря, словно в припадке, и указывая на внука всем членам семьи, мол, посмотрите, какой он! Камило оставалось безмолвно открывать рот, словно рыбке, которую выкинули на берег. Все взгляды были прикованы к нему, никуда не спрятаться. Щеки красные от дикого стыда перед родными. Особенно перед мамой, которая считала его божьим одуванчиком. Альма тем временем разыгрывала спектакль, продолжая истошно вопить, хватаясь то за грудь, то за волосы, дабы нагнать жути на остальных. В сторону парня то и дело сыпались оскорбления. Единственная, кто хотя-бы попытался закрыть Камило от лишних глаз, оказалась Долорес, закрывая дверь комнаты прямо перед носом бабушки, которая все никак не могла закрыть рот. Камило видел, что мама плакала. Её слезы просто убивают. Он плохой сын, плохой внук, плохой партнёр, плохой человек. Мнение о себе сложилось именно такое. — Тише, тише... — сестра ничего не говорила, лишь прижимала его к себе, утирая слезы. Лишь бы не очередной срыв. Камило ей благодарен. Действительно благодарен. Доролес — единственный человек, который не отвернется от него, что бы не случилось. А Долорес, как оказалось, волновалась совсем не зря. — Я не хочу тут оставаться, — дрожащие руки сами потянулись к телефону, судорожно набирая сообщение Бруно. Лишь бы не отказал, лишь бы укрыл от всего этого сумасшествия. И он укроет. Обязательно укроет своего мальчика.