Личное

Не смотря на все протесты брата, Долорес вызвалась проводить его хотя-бы до машины, объясняя это тем, что она обязана знать, где он, с кем он и что вообще из себя представляет этот психолог. Не может же она просто так взять и отпустить его черт знает куда. Девушка всегда была и будет рядом. Даже сейчас именно она была рядом и держала за руку, не отпуская до самой машины, около которой стоял тот самый мужчина, к которому Камило сразу кинулся на шею. Долорес все видела. Видела, пожалуй, даже больше, чем он сам. Видела, что брат влюбился, видела, как он смотрит и ведёт себя рядом с этим человеком. Видела, что так он становится хоть чуточку, но счастливее, хотя не признает этого даже самому себе. — Пожалуйста, только будь на связи, очень тебя прошу... — Долорес тихо пискнула, прижимая ладони к груди. Её тревога за любимого брата никуда не делась, но теперь ей немного спокойнее, когда она увидела того, кому доверяет Камило. Надо будет попробовать поговаоить с мамой. Обязательно надо будет. Попробовать убедить в том, что это не повод ставить крест. Бабушке доказывать что-либо бесполезно, а вот с мамой можно это обсудить. Не сейчас, конечно. И, главное, не проболтаться об избраннике Камило. Слишком много потрясений за столь короткое время. Долорес попробует разобраться. Попробует сделать все, чтобы братишке было немного проще. На то ведь и нужны старшие сестры.

***

Камило очень не хотел говорить. Ни в какую не хотел. Он все сильнее вжимался в диван, лишь бы не смотреть на Бруно, что сидел прямо перед ним. Но ведь уже никуда не убежать и не спрятаться. Выбора особо нет. Молчать не вариант. — Так ты расскажешь, что произошло? — Бруно упорно пытался вытянуть из мальчика хоть какую-то информацию, терпеливо ожидая ответа. Ему надо знать, что же такого произошло. — Бабушка узнала про вебкам. А с ней и все остальные, — по щекам снова покатились слезы. Сейчас абсолютно нет сил пытаться разыгрывать очередной спектакль. Камило устал. Устал притворяться, хотя в большинстве случаев это самый простой вариант. — Я не смогу смотреть в глаза матери после такого. Мало того, что я гей, так ещё и шлюха! Охуенно, да? — дышать стало тяжелее. Ощущение, что наступает паническая атака. Надо срочно успокоиться. — Тише... Камило, успокойся, — Бруно аккуратно взял его за руки, но парень сразу их вырвал, утирая слезы. Ему стыдно до жути. Перед психологом тоже. — Да не могу я блять! — руки мелко дрожали. Было желание повиснуть на шее Бруно, обхватить руками и ногами, возможно даже соблазнить, но мысль о том, что он шлюха и позор семьи не отпускали, из-за чего лучшим решением было жаться в спинку дивана. Видя состояние мальчика, Бруно немного отошёл, но протянул таблетку успокоительного и воду. Давать сильные препараты он просто не рискнет. — Выпей, — Камило даже спорить не стал. А какой смысл? Тем более, что сейчас его эти лекарства волнуют меньше всего. — Тебе надо отдохнуть, малыш. Удивительно, но сегодняшний вечер не закончился попытками соблазнить психолога, как было раньше. Не до этого сейчас, да и не хочется. Впервые не хочется затащить кого-то в постель. И всё, вроде как, шло хорошо. Камило так и прятался у Бруно, не желая возвращаться домой. Связывался только с Долорес. С остальными было стыдно разговаривать. Стыдно, что он такой, да, но вот только его работе это не помешало. Теперь желание достаточно заработать и свалить возросло раза так в два. Пока мужчина был на работе, Камило продолжал радовать других своим телом. Сегодня Бруно вернулся раньше. Какого же было его удивление, когда он увидел мальчика дома, так ещё и не в самом лучшем виде. Нет, вид то определённо прекрасный, только вот он должен быть на учёбе и в одежде, но явно не перед камерой. — Кхм, — Бруно захлопнул крышку ноутбука прямо перед его лицом, чем заставил Мадригаля вздрогнуть. Он старался. Правда старался держать самообладание. — Эй. Я работаю, вообще-то, — Камило хотел ещё что-то добавить, но тут в него прилетела одежда с явным намеком скрыть ноготу. — Можно подумать, тебе не нравится. — Мне не нравится, что ты продаёшь свое тело за деньги. Я не хочу, чтобы другие смотрели на тебя. Камило все же оделся и перебрался на диван. Теперь на него хотя-бы можно смотреть без сбитого дыхания. — Не хочешь значит? Ревнуешь меня, да? — снова. Снова эта борзая ухмылка и очевидная попытка довести. Камило играет с огнём. Бруно промолчал. Да, естественно он ревновал, это видно. Мальчик должен принадлежать только ему одному. Никто, кроме него, не имеет права смотреть на него, а тем более что-то там себе воображать. От мыслей, что всякие старые извращенцы дрочат на его тело, становится мерзко. Хотя, признаться, сам психолог ни черта не лучше. Занимался буквально тем же самым. — Не молчи. Скажи честно, что я тебе нравлюсь и ты ревнуешь. Я ведь тоже не дурак, — нервы парня уже начинали потихоньку сдавать. Раздражает это постоянное молчание. Хочется ясности, а добиться таковой просто нереально. — Нет, Камило. Это не ревность. Но я действительно не хочу, чтобы ты участвовал в этом гадюшнике. Ты же сам прекрасно всё знаешь, — Бруно снова закурил в попытке успокоиться. Этот разговор должен был рано или поздно состояться. — Почему? Какое тебе вообще дело, чем я занимаюсь? Ты мне не парень и не муж, мы просто трахаемся, разве нет? — боже, как же Камило сейчас хочется услышать, что это не просто так. Хочется услышать, что он нужен, его любят и не просто как сексуальный объект, а действительно любят. — Господи... Что ты хочешь от меня услышать? — мужчина уже начинал выходить из себя. Его раздражает этот разговор просто потому что он не имеет понятия, что отвечать. Да, Камило ему определённо нравился. И не как пациент или секс-кукла, но признаться в этом не хватало смелости и опять же проснулись принципы, которые уже нахер никому не уперлись. Ну не может Бруно адекватно разговаривать на такие темы с маленьким мальчиком. Ну да, зато ебать — это пожалуйста... — Правду. Хочу услышать, что ты ко мне чувствуешь... Что-то же чувствуешь, да? — Мадригаль близок. Очень близок к признанию. По крайней мере, он на это очень надеется. — Что-то чувствую, Камило, — Бруно сдался — оставил тлеющую сигарету в пепельнице и сам поцеловал своего мальчика. Этот поцелуй не был пошлым, как все те, что оставлял Мадригаль. Мужчина пытался заставить чувствовать себя в безопасности, заверял, что тут ему никто не сделает больно и плохо. Это ужас как приятно... — Я уйду с вебкама. Обещаю. — Камило говорил правду. Уйдёт. Не сейчас, но когда-нибудь обязательно уйдёт. Хотя бы ради любимого мужчины.