фальшивый танец

«Исчезновение самого загадочного серийного маньяка повергла жителей Сеула в шок. Как говорит полиция, он сбежал из-под стражи. Его искали около двух суток, как утверждают правоохранительные органы, но что ещё более странно это то что нашли фотографию с его собственным телом. Первая мужская жертва. Несколько сильных гематом на теле, вспоротый живот и выцарапанное слово: "не я".»  — Я не собираюсь уезжать из Сеула! — грубо ответила Чиа на крик отца. — Как ты не понимаешь, здесь все что мне нужно. Я не хочу жить где-то ещё!  По ее щекам катились слезы, она уже не была в силах их сдерживать. Она больше не могла смотреть на отца с той былой любовью, что дарила ему все прошлые годы.   — Как ты разговариваешь со своим отцом? Тебе ведь будет лучше в новом месте! Забудь уже про свои жалкие писульки! — отец взял со стола девушки стопку бумаг и разорвал один из листов, а за ним другие.  Сердце больно сжалось в груди, то над чем она так долго работала все ее старания клочьями летят на пол. Она падает без сил, коленями касается гладкой поверхности пола. — Как ты можешь...  Отец жалко взглянул на дочь из-за оправ очков. Он будто насмехался над дочерью, так и хочет сделать ей больно. Так и ждёт новой порции слез.  — Либо собирай вещи, либо я порву ещё что-нибудь. — он вышел из комнаты, оставив девушку одну в компании с ее "мертвыми" творениями.  Ждёт ее в аэропорту, знает, что у нее нет другого выхода, кроме как быть послушной дочерью. Она всегда была такой. Всегда была его любимицей. Заходит на борт самолёта, садится.  Восьмой звонок мобильного, ненавязчивая мелодия фортепиано. Никто не берёт трубку, нежный голос на конце в который раз повторяет: нет ответа.  Она все так же лежит на полу, но со скотчем в руках, пытается собрать все заново, вот только куски настолько мелкие, что получается ужасно. Работа на которую она потратила два года своей жизни, потеряла шарм на глазах. Теперь уже ничего не важно.  Два дня прошло, она впервые взяла в руки телефон 22 пропущенных от него. Решила не тратить свое время на бесполезные разговоры с ним. Только на последок решила проверить сообщения оставленные на мобильный. Лишь одно единственное.  Руки тряслись, она не могла представить, что будет после того, как она откроет его, сердце замерло вместе с дыханием. Послышался знакомый одурманенный алкоголем томный голос.  "Зайчик, я знаю ты не простишь меня. Но поверь, что я правда очень люблю тебя и желаю тебе только добра".  Слеза покатилась по ее румяной щеке, она оттянула шторку уведомлений и заметила одно от новостного паблика. Чиа открыла новостную ленту, чтобы знать о чем можно писать, вдруг нахлынет вдохновение, все таки нужно возмещать утраты. « Сообщение об авиакатастрофе вблизи Пусана. 10 апреля 2017 года погибло 133 человека, 20 человек получили серьёзные травмы. Среди погибших были ********, *******, знаменитый писатель Кан Уён. Не единого шанса на жизнь. » Новая боль пронзила сердце Чии. Хоть он и не был хорошим человеком, он был ее отцом, он любил свою дочь. Взгляд девушки упал на их совместную фотографию, маленькая светловолосая девочка в солнечных очках на руках у своего отца, а рядом с ними его жена, по совместительству ее мать. Странная женщина сбежала вместе с другим писателем; оставив дочь на отца. "Это все она. Это все ее вина. Если бы не их ссора, он бы не отправился раньше времени, это все из-за нее." — так твердили фанаты Кан Уёна, на протяжении вот уже пяти лет они не устают колотиться в прошлом, а Чиа не устает читать подобные статьи.  Сегодня пятая годовщина со дня его смерти. Чиа уже привычно сидит возле его алтаря, даёт дань уважения усопшему. Его фотография пробирает до дрожи, сколько он будет пугать ее?  — Надеюсь тебе было больно! — эту фразу она сказала впервые, никогда ранее, Чиа не позволяла себе оскорблять его после смерти, но ведь времена меняются, так ведь?  Она ощущает прилив сил, наконец-то она смогла покончить со всеми гадкими воспоминаниями. Она больше не вспомнит. Ни то кем он был, ни то что он для нее сделал. Такой же, как и все.  Самое страшное клеймо, которое только можно дать человеку, ты самый "обычный". В тебе нет ничего такого "особенного", чего нет у других. Такой же, как и все. Твои глаза не горят так же ярко, как у звезды мирового масштаба. Ты не добился того, чем можно было бы хвастаться перед друзьями. Обычный — ничем не выделяющийся из толпы, никому не нужная особь.  *** Звонок в дверь заставил оторваться от готовки очередного шедевра в мире кулинарии. Снимая на ходу фартук и бросая его на свободный стул, парень поспешил открыть дверь.  Щелчок за ним другой, ручка дёргается и в проход протискивается милейшее создание похожее то ли на котёнка, то ли на цыпленка. Она не похожа на себя прежнюю, брови больше не такие хмурые, как раньше, а улыбка не наигранная.  Она в прямом смысле вешается на шею брюнета, обвивая ее двумя руками и нежно прикасаясь губами к чувствительной коже. Он только и успевает услышать запах ее дорогих духов, его любимых духов.  Интересный факт, Сынмин никогда не чувствовал, что люди пахнут для него как-то по-разному, между тем Чиа, даже во всех своих произведениях подмечала, что люди как цветы, у каждого свой оригинальный запах, не всем дано это понять. Парень был из тех, кому было все равно, как пахнет тот или иной, но этот запах.  — Ты пахнешь, как моя первая весна, — он уткнулся носом в ее волосы, медленно вдыхал аромат парфюма.  ***  Глупо говорить, что они ничего друг другу не чувствуют. Выглядят, как настоящая пара, хотя почему как. Они и являются таковыми. Теплые вечера в компании друг друга, совместный просмотр дорам, приготовление еды.  — Тебе не идёт это платье. Оно слишком откровенное тебе не кажется? — возмутился парень хищно разглядывая облегающий наряд Чии.  — А тебе ли не плевать в чём я буду? Это ведь просто платье, что в нем не так? Оно просто подчеркивает достоинства фигуры.  — Ты хочешь их показывать ещё кому-то?  — Теперь я хорошо задумаюсь над этим. — она пошла прочь из комнаты, а потом и прочь из его дома.  "Что он из себя строит? Все же было нормально, я ведь и до этого ходила в похожих платьях. С чего это вдруг он себя так ведёт? Повстречались от силы месяц. Может перейти на девушек?" — вопросы так и проникали в эту никогда не спокойную голову.  Лицо красное от злости, глаза бегают в разные стороны, а головная боль давит на воспроизведение реальности. Вот прямо сейчас ей кажется, что она стоит в какой-то комнате с приглушённым светом.  Вдали комнаты показались движения, силуэты двух людей. Один лежал на полу прикрывая голову руками, второй держал в руке топор, чьё лезвие слегка блестело, а оправа была деревянной с вырезными узорами. Один широкий мах рукой, и она слышит, как кто-то отчаянно вскрикнул. Крик не был похож на человеческий, по крайней мере Чиа не слышала такого ранее. Хоть русая и не специалист, но это точно был последний крик в жизни этой бедняжки.  Человек с топором присел на корточки, проводя пальцами по лезвию топора. Этими же пальцами он коснулся подбородка жертвы. Та испуганно глядела на него ещё живыми, блестящими глазами. Он громко хмыкнул, его это забавляет.  Чиа прикрывает рот рукой, чтобы не дай бог ни закричать от ужаса. Если он ее заметит, то сделает с ней тоже, самое, что и с жертвой. Она не хочет умирать. Она не должна умирать, а как же все ее книги, а как же то что она ещё не выпустила? Она должна жить, чтобы подарить миру свои произведения.  В комнатке появился маленький источник света, с его помощью она смогла разглядеть, что жертвой была девушка с такими же длинными волосами, как у нее. Ее губы слегка подрагивают, она ещё не умерла, но она и не выглядит живой. Бледный цвет лица, что сейчас украшает кровавое пятно на щеке. Чиа заметила, как слабо вздымается ее грудь, она хочет жить, она борется за свою жизнь. Исход и так ясен, из них двоих уж лучше умрет та что прямо сейчас лежит под этим сумасшедшим. Эту борьбу за жизнь, прерывает мужчина, он был в темных джинсах и темной футболке, в здании было прохладно, но тот ни разу не дрогнул. Его очертания лица кажутся знакомыми. Уголки губ странно поднимаются из его уст посыпался хриплый смех. Ее нижняя губа в последний раз дрогнула, слеза побежала по раскрасневшемуся лицу. Щелчок. Звук похожий на затвор камеры. Последняя эмоция на ее лице — страх.  Чиа неестественно пискнула и попыталась назад. Мужчина обернулся он пытается понять откуда исходил звук, он нашел ее. Они встретились взглядами, его карие глаза блестели не только от злости и наслаждения, а ещё и удивления.  Он поднес камеру к своему лицу. Щелчок. Он сфотографировал ее, мгновение и камера быстрой печати воспроизводит снимок. Он аккуратно берет его и ждёт пока тот проявится. Настолько увлечен, что даже не смотрит на нее. Хороший момент для побега.   Она делает лишь один шаг назад, парень увлеченно рассматривает, что-то на белой карточке. Присматривается к лицу, что пропитано ужасом.  Фотограф поднимает свои глаза на отступающую куклу. Да точно куклу, нельзя сказать иначе. Фарфоровая старинная, что обычно стоит где-нибудь в музее. Губы растянулись в улыбке, до ушей "куклы" донёсся его смех. Теперь она жертва.... Бежала со всех ног, будто была атлетом. Воздуха едва хватала на ещё один шаг, ещё и это дурацкое платье, сковывает в движениях. Чиа не знала куда бежать, не знала, где вообще она находится. Окна заколочены, через них проходит тусклый свет от луны. Несколько часов прошло с того времени, как она ушла от Сынмина.  За собой "кукла" не чувствовала погоню. Русая частенько оглядывалась назад, но ни разу не остановилась. Какого же было ее удивление, когда она поняла, что бегает кругами. Каждый раз пробегая возле одного и того же фонаря. Нет выхода. Старое радио затрещало, послышались жуткие звуки похожие на голоса людей. "Самое время послушать новости," — донеслось из аппаратов. — "Тебе нравится бегать? Пробегала мимо меня целых шесть раз, со зрением совсем плохо, я погляжу. Случаем ты не голодна? Я мог бы приготовить тебе ту девчонку. Думаю тебе бы понравилось ее нежное мясо.Ты не подумай, я не ем людей. За меня их едите вы. Я вообще вегетарианец с недавнего времени. А от вида крови меня просто воротит. Обернись куколка". Громкий смех раздался по зданию, оглушая бедную девушку. Она упала на пол, прижимая ноги под себя и гребя ими к стене. Девушка не успела понять, как поцарапала свою голень, да и не обращает внимание. Услышала тихий стук обуви, шаги приближаются к ней.  По ее лицу стекает пот, а сама она быстро дышит, жадно хватая воздух ртом и носом. Ее глаза не смотрят прямо, она пытается уловить каждый шорох, старается не пропустить момент.  Пропустила. Хруст коленей она чувствует чьё-то горячие дыхание на своей щеке. Хочет вскрикнуть, но её рот закрыли рукой. Хищник достал из кармана фонарь и поднес его к своему лицу, нажал на кнопку "включить". Его лицо осветило ярким светом, от чего Чиа сразу поморщилась. Глаза ее любимого, но это были не его глаза, это был не его взгляд. Он выглядит нездорово будто сошел с ума. Это не её Сынмин.  Она закрывает глаза и будто мертвая, почти перестает дышать. Ее сердце уже не стучит так же быстро. Она больше не живёт, так как раньше. *** Солнечный свет ослепил её. Она медленно распахнула глаза, комната любимого. Чиа лежит под одеялом в своей пижаме, на фоне слышит приятное пение парня. Она дёргается. Лихорадочно осматривая себя, неужели это и вправду сделал он?  — Ты проснулась? — будто котёнок он ложится на, Чию трётся носом об щеку любимой.  — Мы же поссорились, как я оказалась здесь. — Сахарок, мы с тобой не ругались. Мы поужинали, и я отнес тебя спать. Ты видимо так устала от работы.  — Сон... да? Фух, это все было сон. Сынмин наклонился за поцелуем, но девушка смогла увернуться, тогда он коснулся своими губами ее щеки.              «Чего только не присниться» — и чуть не умер от облегчения. Мои ночные кошмары бывают столь правдоподобны, что так называемая реальность стыдливо забивается потом в темный угол и сидит там смирно, убоявшись конкуренции. ©Макс Фрай