фальшивый танец

       Солнце не проникало внутрь комнаты, толи это из-за отсутствия окон, толи всё ещё ночь. Распахнув глаза, и не увидев абсолютно ничего, её дыхание участилось. Уши навострились, она слышала, как птицы поют незамысловатую мелодию за окном.       С её лица каплями начал стекать пот, Чиа не чувствует под собой привычную мягкую гладь кровати. Ощущение больше похоже на жёсткий диван. Слабость давит со всех сторон, а в особенности на голову и шею, её будто ударили.       — Ты проснулась, тебе всю ночь снились кошмары. Сейчас всё хорошо? — голос из неоткуда повис над "куклой", тёплые губы коснулись лба измеряя температуру тела.       — Кошмар? — она тяжело вздохнула, только сейчас осознала, что находится в вертикально положение и практически не может шевелиться, что-то сковывает её движения.       — Не помнишь? Ты говорила, что тебе снится, как ты тонешь. Тебе было сложно дышать. — монотонные слова отдалялись от девушки. — Где мы? — Дома. — Почему, я не в кровати? — Тебе было неудобно лежать, и ты попросила, чтобы я перенес тебя на диван. — Почему так темно? — Я просто не открыл шторы. — Так открой их, Сынмин. Открой их.       "Значит мы находимся не дома, тогда где же мы?" — Чиа вновь дёрнула рукой, её движение сковывала тугая верёвка. "Почему он не отвечает мне? Почему я больше не слышу его дыхание?"       — С чего решила, что я это он? — звук удара холодным лезвием об пол. — Твой паренёк спит, он спит рядом с тобой.       — Хочешь сказать, что это осознанный сон?       — Так и есть, а иначе, почему ты не видишь моего лица? От чего же ты не чувствуешь, моего присутствия рядом, а лишь слышишь этот голос в голове?       — Ты ведь врёшь...       — Чиа, я бы никогда не солгал тебе. Я это ты, мы — не обманываем друг друга. "Он считает, я совсем дура, раз не узнаю его голоса? Что ж поиграем на его правилах"       — Когда я проснусь?       — Когда наступит утро.       Девушка вновь отключилась, и проснулась уже в своей комнате на кровати, будто это и вправду был сон. Её сознание даёт ей подсказки, но как их разгадать?       Каждый раз, когда она задумывается, а является ли Сынмин хорошим человеком? Она не произносит точного ответа. Ничего не знает ни о его семье, ни о друзьях и ком-либо ещё.       В его квартире, есть одно единственное место в которое она никогда не ходила. Та комната всегда оставалась чем-то пугающим для неё. Темная дубовая дверь была закрыта, но частенько Чиа слышала, как тот её открывал. Это случалось в основном ночью, когда та видела сны, но она спит слишком чутко.       Повернувшись к парню, она обнаружила лишь смятую холодную постель. Его нет уже давно. Может ли всё это быть не сном? Она окликнула его, один раз, второй, никто не ответил, а значит никого нет.       Чиа подошла к зеркалу и взглянула на себя, на шее остались следы от рук парня, неужели так на него повлиял алкоголь? Девушка решила выйти из комнаты, входная дверь была рядом, она бросила взгляд на обувь, его кед нет на месте.       Она прошла на кухню, хотелось снять с себя напряжение и выпить стакан холодной воды. Облокотившись об тумбу и сделав глоток прозрачной жидкости, краем глаза она заметила снимок лежавший на подоконнике. Медленно сделав пару шагов, поднесла фотографию ближе к глазам. Её снимок, он заснял то как она спит. Ещё одна его странность. Фотографировать, когда она спит.       С правого края была небольшая надпись, сделанная ещё на производстве фотокарточек. Её лицо исказил страх. Такая же была и на снимках с трупами.              "Он знает где, продаётся эта плёнка?" — подумала Чиа. — "Откуда такие деньги?"       В другой комнате послышался скрип двери. Он всё это время был дома? Чиа аккуратно выглянула из-за угла. Дверь в комнату, что всегда была закрыта, ездила со стороны в стороны. Не может быть, чтобы он забыл её закрыть.       Приглушённый свет падал на пол освещая путь к паутине, маленькому пауку.       Девушка медленно приоткрыла дверь, её глаза быстро привыкли к темноте. На стене висели фотокарточки подсвеченные красным светом. Многие фотографии были развешаны на верёвочках. На полу стояла небольшая ванночка с водой, а из неё доставал фотографии Сынмин.       Он делал это так усердно. Чии показалось, что он работал со старым плёночным фотоаппаратом, так и есть. Но она так же подумала, что на тех фотографиях, была изображена она. Как же она ошибалась.       Случайный скрип половицы, заставил парня обернуться. Вошедшая внутрь девушка с ужасом разглядывала фотографии истерзанных женщин. Не одна и даже не 10 фотографий. Они все с ужасом заглядывали Чии прямо в душу, молили о помощи.       — Почему ты так вздыхаешь? — он встал слегка согнув колени, парень вопросительно изогнул бровь.       — Так это ты... — она попятилась назад. — Ты убил их всех. Тебя все ищут! — она перешла на крик.       — Тише, тише. Я уже думал, ты и не догадаешься... Сахарок, не стоит так нервничать. Это моя работа, она такая же, как и у тебя.       — Мы совершенно разные!! Я не убиваю людей.       — Но ты так же губишь их судьбы. Скажи, ты разве не помнишь, как впервые переночевала у меня? На следующее утро, у тебя была ужасная головная боль. — он с упоением выделяет каждое слово, подходя всё ближе.       — Ты сказал, я просто устала...       — Ты серьезно поверила? А то что ты у меня в телефоне лазила, думаешь я не видел этого? Я видел каждое твоё действие в этой квартире. Взгляни. — оно указало рукой на маленькую камеру в углу комнаты, и как она раньше её не заметила.       Чиа была прижата к холодной стене, горячая рука парня провела пальцем по волосам девушки.       — Я думал этот момент будет намного позднее, не хочу убивать тебя вот так. У меня всё-таки тоже есть чувства!       — Ты больной, — её голос дрожал.       — Я такой же нормальный, как и ты. Ты ведь знаешь это. Мы одно и тоже. Поэтому я и выбрал тебя. Поэтому я и влюбился.       — Влюбился? Ты это называешь любовью?       — Милая, давай на чистоту, если я скажу, что это очередной сон, ты ведь вновь поверишь мне, не правда ли? — он наклонился ближе, шепча ей на ухо.       — Я бы больше не повелась!       — Ты кажешься умнее, чем есть на самом деле. Мы вдвоем знаем правду. Я ведь тебе безумно нравлюсь. — его глаза были безумно близко, они буквально топили её. — Я тебя люблю, так же как и ты меня. Скажи, ты ведь хочешь жить? Откажись от своего дела, давай будем жить вместе в горах, как мы и планировали. — перекрыв руками выход, губами нежно коснулся её шеи, спускаясь ниже на ключицы.       — Ты правда оставишь меня в живых..? — Я когда-нибудь тебе лгал? — парень усмехнулся. — Я согласна.       Дрожь по телу пробежала незаметно, а ком в горле пропал, как только Сынмин улыбнулся прежней улыбкой и поцеловал девушку в лоб. Он велел ей забыть, всё то что она видела в этой комнате. Она забудет, сделает вид, что забудет. Не один здравомыслящий человек, не сможет забыть подобного ужаса. Самое страшное, что даже любимого человека он хотел убить, ради своей цели. Но какого она эта цель?       Как только парень снизил хватку, она смогла проскользнуть в спальню. Чии нужно совсем немного времени, чтобы понять, что делать дальше. Как вывести его на след полиции, и при этом не умереть самой? Ответ прост: не нужно попадаться.       Парень сам сказал, в доме повсюду камеры, но ведь к её офису у него нет доступа. Он никогда не заходил к ней в кабинет, да и вряд ли теперь зайдет. Суть в том, что она должна рассказать об этом чудовище всему миру.       Она садится на край кровати, ноги ватные, голова кружится, а в нос бьётся запах крови. Откуда он тут? Пока совсем не стало плохо, она отправляет Хвану электронное письмо: "ищите Ким Сынмина". Её разум окончательно почернел. Будто все яркие цвета в один момент отключили и теперь есть только серые и тёмные оттенки.       Она падает на кровать, почти замертво. Её сердцебиение участилось, но кислород перекрыли. Последнее, что замечают её серые алмазы, силуэт мужчины идущий прямо к ней со старым фотоаппаратом в руках.       — Не стоило тебе этого делать, сахарок... Глаза распахнулись, руки и ноги перевязаны колющей кожу веревкой. Прямо перед ней стоял стул, а на нём сидел как на троне Сынмин и точил нож, широко расставив ноги. Чиа не сразу, но замечает на полу лежащие различные инструменты пыток, неужели он все их будет использовать?       — Ты уже проснулась. Как спалось? — мужчина легонько прикоснулся ещё не острым ножом по носу девушки.       — Почему ты делаешь всё это? — на её глазах выступили слёзы, губы моментом сползают вниз.       — Ты правда хочешь услышать? Что ж я расскажу. У нас всё равно мало времени. И разве ты обещала, что не будешь плакать? Ты уже в который раз не сдерживаешь своё обещание. Это меня очень обижает Кан Чиа! — он встал со своего места, и принялся ходить по комнате спрятав руки за спину.       — Помнишь, я тебе рассказывал, как мои родители не возлюбили фотографию? Я был отличником, и в конце каждого семестра просил у родителей камеру, мне отказывали, всегда.       От воспоминаний, эмоции на его лице быстро менялись. Он был совсем не здоров, брови приподнимались на каждом шагу, а уголки губ опускались. Чиа грустно вздохнула, она сочувствует ему.       — Только в шестнадцать лет удалось уговорить их на старенький поларойд. С камерой я не расставался ни на один день. Фотографировал всё без исключения: траву, людей, насекомых. Улыбка вновь посетила его лицо, но это совсем не радость. Истерика. Самая настоящая.       — А в один из дней, я случайно заснял, как мой отец ударил маму. Я не собирался никуда отправлять этот снимок, хотел положить их к остальным, и только, но отец посчитал иначе. Он выхватил мою камеру и разбил о моё колено. Ты когда-нибудь видела как достают стекло линзы из ноги? Ужасное зрелище. Мне было ужасно, правда ужасно больно!       Размахивает руками в разные стороны. Кажется, что прямо сейчас он и нападет на кореянку. Разорвёт и выбросит на помойку.       — Ещё и сестра назвала меня жалким.       Меня! Родная сестра ударила меня прямо в сердце. В порыве гнева я накинулся на неё, она, испугавшись, ударилась головой о край стола и расшибла голову. В тот день я лишился сестры. Кровь, было так много крови. Я плакал, я очень много плакал. У меня правда была истерика! Но знаешь, что самое увлекательное? Мне понравилось.       Я почувствовал превосходно над ней. В такт его приближающихся шагов, девушка притопывала левой ногой. Нервный тик. Такое часто случается, после сильной эмоциональной взбучки. А он, оказался смертельно близко.       — Родители сказали, что это несчастный случай и заперли меня в больницу. Дерьмо, а не место, мои здоровые мозги, пытались изучать люди.      Как будто мне это нужно было. Они пичкали меня таблетками, ненужными лекарствами и ждали "необычных" исцелений "дурного организма". Ненавижу их. Всем сердцем ненавижу. Ты никогда не получишь подобного насыщения, пока твоих рук не коснётся чужая кровь. Это лучше любого секса. — сказал это прямо возле уха, последняя фраза вышла особенно интимной.       Наматывая круги он продолжал точить нож, пока в один момент не подставил его к руке девушки и не надрезал его. Брызг алой жидкости и крик Чии были настолько сильными, что парень даже визгнул.       — Поганая сука. Думаешь, я не слышал, как ты флиртовала с Хваном? Ублюдок. Если бы не этот блондин, ты бы осталась жива. Чёрт, если бы он не предложил тебе закончить это дело, я не занимался всем этим. Поверь мне, Чиа мы будем вместе, но не в этом месте.       — Потому что ты будешь гореть в аду! — стиснув зубы сказала та, она очень хотела закрыть рану другой рукой, но кисть не доставала до разреза.       — Милая, может и буду, но ты будешь вместе со мной. Ты такая же грешница, как и я. Из-за тебя умер твой отец. Если бы не ты, он был бы жив. Ты всегда убиваешь своих героев в книгах. Для чего? Почему у них не может быть счастливого конца? Да потому что ты этого не хочешь, тебя саму ждёт ужасный финал. Ты будешь кричать громче, чем любая твоя героиня!       Он не прекращал говорить. Ему нравилось наблюдать за её выражением лица. Каждый раз сменяющаяся эмоция, он не мог представить, что она и думает.       — Ублюдок, — Сынмин поднес остриё лезвия к её подбородку.       — Ты очень хочешь умереть, я знаю это. Все хотят. Думаешь после твоего жалкого сообщения меня будут искать? Хотя, знаешь, ты права. Они найдут закономерность в выходе глав. Каждая из них выходит после того, как я убью кого-нибудь. Хах, и ты называешь себя прекрасным сыщиком? Я надеялся, поиграть с тобой недолго, ты схватишь меня и упрячешь за решётку. Я ждал этого правда, но ты оказалась, слишком глупой. Давай только честно, я тебе хоть нравился или ты такая же, как и все, внешность главное?       Он играет с ножом, вертит им из стороны в сторону. Подбрасывает в воздух, и рассекает невидимого человека прямо перед собой.       — Ты мне нравился Ким Сынмин, — ее нижняя губа дрожит, слезы бегут по раскрасневшемуся лицу, размазывая тушь.       — Ложь! Наглая ложь! Если бы ты меня любила, то не общалась бы с ними! — парень производит роковой удар ножом в живот девушки, кровь хлыщет из её рта, она буквально кашляет ей. — Прости.... отпусти       — Отпустить? Простить? Ты сама в это веришь? Я переиграл тебя! А книги... Мои книги будут увековечены в истории, и пусть меня поймают, пусть я останусь для всех только маньяком. Найдутся миллионы людей, что будут читать мои романы с упоением.       — Я люблю тебя, — тихо добавляет она, жалко глотая ртом воздух, её последние слова произнесенные этими прекрасными, ещё жив и красочными губами.       — А я тебя ещё сильнее, — произнес парень ей в губы, прежде чем нанести удар. Её вкус на губах, запах её волос. Запомнит на года, хоть было и не в серьёз.       Писатель забрал нож и откинул его в сторону, кровь тут же размазалась по полу. Он протер руку краем футболки. Наклонился вниз, ненадолго, он боится что она почувствует своё превосходство перед ним. Поднял другой нож, повторил действия сначала. Пока на животе девушки не осталось ни заляпанного кровью места.       Она больше не издавала кряхтящих звуков, больше не дышала так громко и не моргала так быстро. Он с уверенностью смог сказать. Кан Чиа мертва. Сегодня солнце зашло для неё в последний раз.       Парень, громко цокнул языком. Он не хотел, чтобы она умирала так быстро; не хотел убивать её как остальных. Она лучше их, он знает это, но никогда не признает. Никогда.       Поспешно собирал разбросанные предметы в портфель. Достал фотоаппарат и щёлкнул девушку несколько раз. Шести фотографий хватит. Он оставит лишь одну для себя, остальные нужны для другого, не менее важного дела.       Тем временем в участок пришла та самая пострадавшая, единственная уцелевшая жертва фотографа. Она странно поглядывала на портреты висящие на стенах. — Мисс, могу я вам помочь? — полицейский посмотрел на девушку снизу вверх; обратив внимание на огромный шрам на ключице.       — Я попадала к вам раньше, на меня напал маньяк. Вы же помните меня? — не дожидаясь ответа она продолжила, — Я могу дать подробное описание всего что произошло.       Мужчина с увлечением достал бумагу и взяв ручку в левую руку принялся слушать рассказ. Он указал девушке на стул стоявший недалеко от стойки. Та присела.       — Я как обычно в вечер пятницы, шла домой из клуба. Выпила совсем немного, день был не самый лучший. Меня бросил парень, да ещё и с матерью поссорилась. — она задержала дыхание, — Молодой человек лет двадцати трёх, может и младше, предложил провести меня.             Алкоголь решил всё за меня и я в порыве согласилась. Сначала мы шли как ни в чём не бывало, он оказался очень интересным человеком. Сказал, что занимается писательством и у него даже есть свои книги. Я не поверила и сообщила ему об этом. Видели бы вы его лицо тогда. От его щенячьей улыбки не осталось и следа. Тогда он сказал, что занимается ещё и фотографией, достал из огромного портфеля фотоаппарат со странным названием. Предложил сфотографировать меня. А я дура согласилась. Он сказал, что эта улица слишком тёмная повёл меня по освещаемой улочке в сторону леса. Я не помню, как оказалась в странном доме, откуда нет выхода, ни окон ни дверей я не нашла. Здание странной круглой формы.       Я проторчал в нём целый день. А потом пришёл он. Было темно, ужас как темно, но он словно кот смог найти меня. Я пряталась под столом. В его руках был нож. Я кричала, кричала и в конце он сделал моё фото. Видели бы вы его, он ужасный правда ужасный. Само воплощение сатаны. После он поднес стекло к моему рту, я старалась не дышать. Он поволок моё тело в лес, а там нашли меня вы.       — Вы помните, как он выглядел? — офицер записывал всё на листок. — Слишком чётко. Хочу поскорее его забыть.       Ветер обдувал волосы девушки, она спокойно смотрела вдаль. Без мыслей, без идей, держа в руках фотоаппарат и пару снимков. Она не знает, как оказалась на этом месте и была ли она тут раньше. Перед глазами лишь пелена и застывшая гримаса Ким Сынмина.       Свет в доме вновь появился, на задний двор вышел Хван, он это делал каждый вечер как ритуал. Приходил и смотрел на звёзды, мило попивая свой кофе в кружке с единорогом подаренной Чиай.       Он хранил эту кружку, не потому что его привлекала Чиа. Нет, само собой она прекрасная девушка, но для него она младшая сестра, которой у него никогда не было.       Открыв дверь и оглядев темный сгусток облаков на виснувших над его домом. Он посмотрел на лестницу, квадратные колонны державшие навес дома. Непонятная тень извивалась вместе с ветром, будто змея.       Взяв мобильник в руку, и включив фонарь он медленно стал подходить к силуэту. Фонарь не сильно помогал, что-то увидеть в такой темноте, поэтому пришлось приблизиться.       Дорогой смартфон падает на пол, отскакивая на метр в сторону. Он приближается к тени и наконец понимает. Что перед ним никто иной как его близкий друг, коллега — Кан Чиа. Будто истерзанная животным. В ее руке фотография, её самой.       Он заплакал. Никогда так ни при ком не плакал. Взяв её за руку, парень вскрикнул её имя. Как жаль, что он не успел, он не успел прочесть то сообщение. Откладывал, откладывал и вот результат. Фотография на могильном камне, фотография в чёрно-белом фильтре. Под снимком диалог из её книги: — "Ты ещё долго будешь спать?" — "Несколько часов." Красоту девушки ещё сильнее подчеркивает детская заколка в волосах, подаренная отцом на девятый день рождения. Это был один из немногих её дней рождений, что она запомнила. Один из тех, который не испортила ссора родителей. Она так же улыбается, как и при жизни, совсем не зная, что именно эта фотография будет стоять у нее на смертном одре.       Коллеги оплакивают, фанаты в печали, а небо затянуто огромной чёрной тучей. Писательницу хоронит весь мир, желают счастливого переплытия реки Стикс. Журналисты из далека снимают проходящую церемонию. Стараясь никого ни отвлекать, ни делать того, что делают обычно. Одна из журналисток, поднесла микрофон к измученному горем парню.       — Хван Хёнджин, скажите, где вы нашли тело девушки? Говорят, вы последний с кем она виделась.       — Вы не правы. Я нашел её у себя на заднем дворе, при ночном свете, я подумал, что она уснула на лестнице. Она держала в руке фотоаппарат и... — парень не мог сдерживать слёз.       Журналист больше не стал расспрашивать парня, зная, что у того на душе. Она велела отключить камеру и идти снимать саму могилу. К Хёнджину подошёл мужчина в темных очках и шляпке. Он обнял грустящего, как-то по-отцовски гладя его по спине.       — Босс, спасибо... — парень шмыгнул носом.       После этих слов, мужчина поспешил подойти к ещё свежей могиле. Он наклонился, на его лице появилась ухмылка, мужчина оставил небольшой мешочек рядом с остальными подношениями, и ушёл прочь.       Хван подбежал к боссу и нежно склонил свою голову ему на плечо. Тот от неожиданности даже дёрнулся. Мужчина прочистил горло, дабы младший отошёл от него.       — Хёнджин, что вы себе позволяете? — он с интересом рассматривает младшего коллегу. — Но вы же сами меня только что успокаивали.       — Я всё время стоял здесь и вёл беседу с полицией. — он кивнул в сторону одного из офицеров, что попивал своё кофе из пластикового стаканчика.       — Но кто тогда...       Хван обернулся, глазами он начал искать темную фигуру, что совсем недавно стояла рядом с ним. Она быстро отдалялась прочь с кладбища, подальше от папарацци. На выходе он обернулся, встретившись взглядами с Хёнджином.       Сынмин улыбнулся, на прощание он снял шляпку и с усмешкой склонил голову. Не успел светловолосый сообразить и позвать полицию, как того и след уже простыл.       — Охрана, Ким Сынмин прямо у выхода из территории кладбища.       Несколько мужчин тут же начали звонить в рации своих коллег, и кинулись прочь с кладбища. Хёнджин подошёл к могиле девушки в последний раз, смахивая жидкость с щёк. Заметил мешочек. Его раньше здесь не было. Он раскрыл его. Десять фотографий спящей Кан Чии, волосы красиво падают ей на лицо. Эти фото заставили его улыбнуться. Дошла очередь до последних трёх фотографий.       На одной девушка сидит в темном помещении в белом платье с огромной красной гематомой на ноге. На второй она лежала накрытая одеялом будто спит, на её шее были яркие следы от чужих рук. Рук Сынмина. А третья, на последней он даже не смог её узнать. От тела почти не осталось живого места. Лишь серые почти стеклянные глаза смотрели на своего мучителя, а грудь была пробита топором.       В мешочке так же лежала записка, написанная красивым почерком: "В очередной раз, я переиграл тебя, Кан Чиа." Эта история подошла к концу. Больше никто никогда не сможет найти человека с таким ужасным именем Ким Сынмин. Человек, что погубил не одну душу, будет глумливо смотреть на жалкие попытки найти его.       Весь мир запомнит его как литератора женских романов, что выходили в тот же день, когда случались "жертвоприношения". Мир никогда не узнает, о его жизни. Его поймают, но не сегодня и не завтра. Как это часто бывает, по совершенной случайности. Но Чиа была последней, последней любовью, крайней жертвой. Сынмин приходил на её могилу. Он приходил туда дважды в несколько месяцев. Там всё так же на него смотрели полные радости глаза. Он сожалел, каялся. Но слишком поздно. История о убийце и жертве закончится так и не получив счастливый финал.