Самая большая потеря

-А когда папа и папа Тоша проснуться, мы с ними будем рисовать нашу семью. - Кьяра не отрывалась от листа бумаги, где с каждой минутой появлялось всё больше и больше ярких красок. - И мама будет сидеть рядом и рисовать на другом листе цветочки. Она всегда так делает. -А вы часто с папой видетесь? - Катя сидела рядом. -Да, я сначала у мамы несколько дней. А потом приезжаю к папе. Потом меня снова забирает мама. У меня два дома. - малышка подняла глаза. - Мама всегда говорит, что я живу и с ней и с папой, только в разных домах. -А мама с папой Тошей дружат? -Да, они очень хорошо дружат. Мы как одна большая семья. Мне нравится так. Папа говорит, что у нас необычная семья. -Да уж, зайка. Семья у вас точно необычная. За то счастливая. -А ещё папа и папа Тоша на каникулах брали меня с собой в Карелию. Мы лепили вместе снеговика, наряжали ёлку и делали игрушки из старых лампочек. А потом привезли их маме и подарили. -Мама с вами не ездила? -Нет, она была в больнице. Она и сейчас в больнице. Сказала, что заболела и ей нужно отдохнуть. Я уже очень хочу, чтоб она поправилась. -Скоро зайка. Скоро выздоровеют и папа с папой Тошей. И мама скоро поправится. Нужно просто немного подождать да и всё. Всё будет хорошо, крошка. * -Арс, смотри! - Антон как ребёнок топтался на месте и ждал, пока на него посмотрят. -Что? Антон разогнавшись оттолкнулся от земли и как мешок с картошкой прыгнул в сугроб с головой. От него остались видны только одни ноги. Он прорыл и выполз с сугроба, отряхиваясь от снега. -Антош, заболеешь. - Арсений смеялся. -Нет, не заболею! Смотри, как я будто в море купаюсь. Арсений установил телефон, чтобы снять видео на фоне красивого вида. Карелия всегда радовала сказочными видами зимой. Как маленькая Лапландия. Антон настоял поехать в отпуск именно сюда. Поэтому сразу после Нового года они собрали чемоданы, Кьяру и уехали. Малышку они отдали в детский сад в маленьком посёлке недалеко от их домушки, а сами махнули покорять бескрайние просторы белоснежного мира. Арсений бредил сделать много красивых фотографий, на что Антон только тихонько ворчал. -Да успокойся, Тош, пожалуйста. Не кривляйся. - Арсений устанавливал телефон на штатив. -Арс. Арс. Ну. Ну ты скоро? - Антон уже буквально висел на возлюбленном. -Да постой ты хоть минуту ровно. Я сейчас включу и мы снимем видео уже наконец. Они отошли на пару шагов от телефона и вместо милого видео получилось смешное. Антон пошёл не по сценарию, решив запрыгнуть на Арса сверху, попытавшись повалить его в сугроб. Он прыгал на месте, хватал того за шею и закидывал сверху ноги. Арсений пытался возразить сквозь смех и одновременно устоять на ногах, но силы были не равны, поэтому уже с четвёртого прыжка Антон добился своего и они вместе упали в снег. * Дима смотрел это видео со слезами на глазах. На этом видео они счастливы. Как дети. Они любили друг друга с непередаваемой силой. И смотря их фотографии, видео Дима всё больше и больше становился на их сторону. Он никогда не питал тёплых чувств к подобным людям. Да, он никогда не высказывал свою позицию. Но и никогда не поддерживал ЛГБТ-движение. Но сегодня его гомофобия пошатнулась. Что-то было в этих двоих. Какая-то незримая сила, стиравшая в порошок все предрассудки и все стереотипы. Что-то внутри снова с треском пошатнулось. Слишком много событий за полторы недели. И слишком мало того хорошего, за что можно зацепиться. * Антон бледный лежал и казалось даже не дышал. Впавшие ключицы, тёмные круги под глазами. Он никогда не отличался полнотой, но выпирающие костяшки на запястьях добавляли ему ужаса. Дима упёрся руками в быльце кровати и опустил голову. В виски ударила боль, а в глазах зарябило. На минуту показалось, что между ним и кроватью пропасть и земля просто крошится у него под ногами. Солнце за окном взорвалось, горячо обжигая кожу взрывной волной. Сергей стоял в паре метров от кровати и не отводил взгляд. Эта картина навсегда отпечатается у него в памяти плотной восковой печатью. Навсегда поставит клеймо, с которым придётся учиться жить. -Дим. - Сергей стоял неподвижно, буравя Антона глазами. - Он как восковая фигура. -Да. Совсем другой. Как будто неживой. Последнее слово загремело раскатом грома по палате. Пространство заискрило, лопаясь на сотни осколков. Всё, что держалось со звоном упало на пол и заблетсело, отражая стены, потолок и двух людей, которые тихо молились, каждый своему Богу, лишь бы Антон пришёл в себя.