Самая большая потеря

Ситуация наконец получила огласку. Спустя две недели молчания все, кто имел отношение к "Импровизации" дал комментарии на этот счёт. "Никто не думал, что так будет, но молчать уже просто невозможно. Две недели назад моё утро началось со звонка. Звонка с очень неутешительной новостью. Антон в больнице. Первым делом я сорвался и забрал его ребёнка, который в тот момент остался один дома. В течении следующих двух часов я узнал, что Сергей и Арс тоже находятся в больнице. В этот момент у меня ушла из-под ног земля. Можно сказать, что я остался один. Кому звонить и куда кричать, чтоб услышали, я не знал. На помощь пришёл Паша Воля, который вместе с со мной обивал порог больницы и практически ночевал под палатами. Все эти две недели мы были с ним вдвоём, но молчать дальше будет большой ошибкой. Я вижу все ваши сообщения. Так же вижу сообщения Антону, его телефон находится у меня. Поэтому было бы неправильно отмалчиваться и дальше, делая вид, что ничего не происходит. От вас я прошу лишь понимания. Все концерты переносятся на неизвестный срок. Как минимум потому, что двое из троих находятся в коме. Каждый день врачи борются за них и ребята борются сами за себя. Вместе мы справимся с этим. Комментариев по поводу состояния или диагнозов ребят я пока что давать не буду, но обещаю держать вас в курсе". Дима записал это видео с третьей попытки сидя в машине. Хотелось разрыдаться и удалить к чёртовой матери все соцсети. За ним ситуацию прокомментировали Стас, Оксана, Паша и Вячеслав Дусмухаметов, создатель шоу. Но легче от этого не стало. Мир сотрясался и растворялся с каждым днём всё больше. Ни Арсений, ни Антон казалось даже не собирались выходить из комы. Сознание пыталось найти рациональное объяснение, но внутренний конспиролог связывал, что они даже где-то там вместе. Где-то на границе пространства и времени Арс и Антон находятся вместе и никто из них не хочет отпускать другого. Дима выстроил целую теорию, что когда проснётся один, за ним и проснётся другой. Слишком уж крепко они связаны между собой. Как будто они делят одну душу на двоих и один без другого просто не сможет. Дима битый час сидел под больницей и курил. Какую подряд уже стёрлось с его памяти. Рука тянулась к пачке, когда предыдущая ещё тлела. Такими темпами помощь скоро понадобится ему. Либо пульмонолога, либо психиатра. -Я слушаю. - этого звонка Дима боялся больше всего. -Привет, Димочка, почему ты сразу не позвонил? - Майя в трубке разговаривала дрожащим голосом. -Я не знал, что вам говорить. Диагноз я узнал только на днях. До этого я тоже был в неведении. Что бы я вам сказал? Антон в больнице, но я не знаю с чем? -Хотя бы так. -Это было бы неправильно, Майя Олеговна. Я собирался вас позвонить, как только узнаю хоть что-то. - солгал. Не собирался. -Ты в видео не сказал, кто из ребят в коме. Я так понимаю, что Антон не вышел из неё. -К сожалению. Они с Арсением до сих пор не пришли в себя. Такое ощущение, что они чувствуют друг друга и один держится за другого где-то там, куда нам не попасть. -А что с Арсением и Серёжей случилось? -Авария. На светофоре в машину Сергея врезались. Удар пришёлся на Арса. -Он тяжёлый? - Майя с каждым выдохом выпускала горькую тоску и боль, окружая себя ею. -Можно сказать, что он чудом остался жив. Его по частям собрали. Я на постоянной связи с его лечащим врачом и с главврачом больницы. И они как один говорят фразу, что видимо он родился в рубашке. -Боже мой. - она сорвалась и разрыдалась в голос. -Майя Олеговна, прошу вас. Я сам на грани, но прекрасно понимаю, что слезами я тут ничего не решу. Попрошу вас ещё одно. Не срываться сейчас и никуда не ехать. С сидением около палаты я пока вместе с Пашей справляюсь. Как только Антон придёт в себя, я дам вам знать и тогда вы уже приедете. Пока что в этом смысла нету. -Хорошо, только пообещай мне, что позвонишь. -Обещаю. -Дим, что с Антоном? -Майя Олеговна. - этого вопроса он боялся ещё больше, чем звонка. -Прошу. Я мать и я имею право знать. -Инсульт. Телефон выпал из рук и упал на столешницу. Вместе с ним и сердце Димы выпало из груди и разбилось окончательно. Слушать это он уже не смог. Он выключил звонок и упёрся головой в руль. Сколько ещё это будет продолжаться? * Сергей бесцельно бродил по палате. Мысли в его голове рвали на куски и вгоняли ржавые гвозди в тело. Рука в гипсе немела и чесалась, что лишь раздражало ещё сильнее. На окраинах сознания зародилась идея разбить его об подоконник, но Сергей быстро отмёл её. В любом случае он сделает это в ущерб себе, чего допускать точно нельзя. По крайней мере сейчас. Он и сам не заметил, как стоял около двери с цифрами "53". А ведь это было другое крыло здания. Он открыл палату и вошёл. Арсений предстал перед ним с аппаратом ИВЛ и кучей мерзко пищащих мониторов. Лицо слабо узнавалось под отёками багрово-синюшного оттенка и кучей бинтов, которые обвивали большую площадь голову. Кое-где на теле даже остались вкрапления запёкшейся крови, которая скорее всего въелась сродни татуировки. -Сергей Борисович, мы же с вами говорили по этому поводу. - сзади выросла фигура Глеба Михайловича. -Я помню. Я слаб, у меня нестабильная психика. Посттравматический синдром. Что там ещё вы мне говорили? -Я не делаю это для того, чтобы что-то скрыть от вас. Или внушить. Я делаю это, чтобы уберечь. Вид Арсения не самый презентабельный и одному Богу известно, как это повлияет на его близких. Я давно слежу за вами. Фанат. Но не так я себе представлял эту встречу. И поверьте, я знаю, в каких отношениях вы все находитесь. Я мог предугадать реакцию и вашу и Дмитрия. Поэтому я и не давал согласия на посещение Арсения. Дмитрию очень тяжело, он сейчас один тянет на себе это. Павел ему помогает да, но изначально именно он прилетел сюда, бледный как смерть. Перескандалил со всем персоналом, обматерил всех наших медсестёр, даже обещал нас всех засудить. - Глеб Михайлович улыбнулся. - И во избежание ещё большего травмирования, я не пускаю никого к Арсению. -Как его состояние? -Стабильное. Со дня на день я планирую перевести его с ИВЛ. Часть рёбер уже зарубцевалась и даже трещина в бедре начала рубцеваться. Он борется. Но и пока слишком слаб, что прийти в себя. На это тоже необходимо время. -Он выкарабкается? -Обязательно. Я не допущу иного исхода. * Алёна игнорируя боль в пояснице встала и держась за кровать сделала шаг. Резкая волна пронзила позвоночник и заставила согнуться. Сжав до треска зубы она выровнялась и сделала ещё один шаг. За ним ещё один. На глазах проступили слёзы, но она продолжала двигаться, несмотря на запрет врачей. Она и так слишком долго бездействует. Слишком долго лежит. Время тянется, словно карамель с морозилки. Только вместо сладости горечь, что оседает не только на корне языка. Она распространяется по всему телу, оставляя по коже экземы. Чаще всего моральная боль выходит на физический уровень. Тогда начинает болеть всё. Каждая кость, орган, кажется, что даже кожа головы. Но иногда моральная боль берёт верх и заставляет двигаться вопреки физической. Тогда человек и начинает двигаться вперёд, совершенно не обращая внимания ни на что. Увидев впереди свет, хоть ползком, но доберись до него.