Big Chance

Джисону не особенно нравится подземка. Она отвратительно пахнет, а ещё душная и полная людей; иногда даже с крысами. Поезда громкие и прибывают каждые пять минут, что означает, что как только Джисон обретает покой, он тут же прерывается. Но среди всех мест, где он пробовал себя в роли уличного музыканта — парка, улицы, дворика между зданиями на кампусе — метро, несомненно, стало его звёздным уголком. Там наилучшая акустика, самая большая проходимость и люди, которые в самом деле хотят дать денег уличному музыканту. Поэтому он здесь, гитара прижата к его груди, а микрофон — ко рту, выступает для всего мира. В его банке для пожертвований пока что набралось лишь 7 долларов, но он находится здесь не так долго. Мысль о пожертвованиях мелочью довольно приятна, они всё ещё воодушевляют его всякий раз, когда он их получает, а долларовые купюры ещё круче. Но то, чего он вправду жаждет, абсолютный приз, это продать несколько своих альбомов. Нельзя сказать, он просит о чём-то безумном — всего пять баксов за альбом, приготовленный в его университетской студии, арт для обложки которого создал его сосед по комнате с помощью бесплатного приложения для обработки фото. Это, как Джисон говорит самому себе, довольно неплохая цена. «Ни у кого уже нет возможности вот так запросто проигрывать CD-диски. Просто продолжай продвигаться в интернете!» постоянно брюзжит Сынмин. И несмотря на это печатает обложки всякий раз, когда Джисону они нужны. И Джисон действительно продвигается в интернете. Он много продвигается в интернете. Но он также в курсе, что живые выступления — его козырь, а показывать себя онлайн ни разу не так просто. Да и помимо этого у него есть самодельные визитки, сложенные рядом с банкой для пожертвований, на которых сказано, в какой конкретно точке интернета люди могут найти его. Он часто прибегает к ним, ведь люди в подземке оказываются вправду заинтересованными! Но в нём всё равно теплится надежда, что кто-нибудь, хоть кто-нибудь с лишними 5 долларами, прожигающими дыру в кармане, вдохновится его выступлениями и всё-таки купит альбом. Так что да, ему не по душе подземка, но именно здесь он подпитывается странным чувством надежды каждый понедельник, среду и четверг между шестью и восемью часами вечера. Сейчас полседьмого, Джисон переключается на новую песню, одну из самых любимых из своего альбома. Исполнение каверов — то, что чаще всего приносит ему кучу денег: крошка «Hey There Delilah», чтобы развлечь молодёжь, спешащую на ночные свидания, возможно, немного Элвиса, когда в поле зрения попадается толпа людей постарше. Но у него здесь всего два часа (уже полтора), и его цель — показать свой собственный талант, а не чужой. И это, видимо, работает, раз он получает ещё два доната во время исполнения оригинальной песни. — Спасибо вам всем большое, я очень ценю это! — говорит Джисон, широко и фальшиво улыбаясь трём людям, оставшимся стоять позади. — Спасибо за то, что наблюдали, и спасибо тем из вас, кто пожертвовал деньги. Если вам действительно интересно, эту песню можно найти в моём альбоме. Только для вас, ребята, всего за пять долларов! Двое из них улыбаются и кивают, в оправдание протягивая ему несколько монет. Остается один, мужчина примерно его возраста, может, слегка старше, если судить по медицинской униформе на нём. Настоящий взрослый с настоящей работой. — Могу я услышать ещё одну, прежде чем сделать выбор? — спрашивает он. — Разумеется! — отвечает Джисон, натягивая свою самую обворожительную улыбку. Ему действительно нужно ещё одно выступление? Это пять баксов. Если у тебя они есть, то есть, и у него они определённо есть, иначе он бы не спрашивал. Джисон игнорирует ненавязчивое раздражение и начинает играть снова, пытаясь сфокусироваться на песне, чтобы отвлечься. Несмотря на это, он всё равно кидает взгляд на мужчину, который, судя по нежной улыбке на его лице и тому, как он переминается с ноги на ногу, видимо, наслаждается музыкой. К тому же он из тех, на кого трудно не смотреть, с этими его большими глазами, идеальными губами и по-дурацки бесподобной костной структурой. Когда Джисон заканчивает, он подается вперёд и кидает в банку десять долларов, и вы только посмотрите на это, даже его нос потрясающий. — Ох, спасибо! — говорит Джисон, выдёргивая себя из транса, в котором увяз в промежутке между завершением песни и любованием своим слушателем. — Получается, тебе нужен альбом? Или два альбома? — Два, пожалуйста. Один для меня, один для друга. — Спасибо, чувак. Для меня это важно. Возьми ещё парочку визиток, если хочешь. Может, если тебе действительно настолько понравилось, тебе удастся привлечь некоторых, и они постримят? — обнадёженный, Джисон хватает два CD-диска из сумки и передает их в руки парня. — Я раздам. Спасибо за шоу, — говорит он, подмигивая, хватает свои приобретения и уходит прочь. Джисон провожает его взглядом какое-то мгновение, застигнутый врасплох внезапным флиртом. Но затем формируется новая группа — семья, что отчаянно силится построить всех в одну линию — и когда маленькая девочка просит его сыграть для неё, он не может отказать. Вот так и получается — привлекательный незнакомец уходит, а Джисон выполняет свои обязанности до наступления назначенных восьми вечера.

***

Джисону приходится практически силой заставить себя тащиться на станцию в среду. С утра он уже отработал, потратив шесть часов своего времени на то, чтобы впускать и выпускать студентов из библиотеки, прежде чем отправиться на послеполуденные занятия. Это унылая работа, но в этом и фишка, потому что тут он заканчивает основную часть домашки, чтобы иметь возможность работать над музыкой, когда он правда свободен. Сегодняшние занятия, по его ощущениям, были супер-долгими, плюс анонсировали два огромных проекта, и теперь у него стресс. Ему хочется пойти к ним с Сынмином и жаловаться до тех пор, пока его сосед не согласится заказать пиццу и помочь ему с учебой. Но уличные выступления — его личные мини-шоукэйсы каждую неделю, его шанс исполнять музыку для всего мира и сделать себе имя. Это то, что делает его внеучебную музыку достойной создания. Поэтому он берёт свою гитару и аппаратуру с микрофоном из школьного музыкального класса с собой в метро, находит своё обычное место, устанавливает оборудование и играет. И это помогает. Переживания отступают, особенно сегодня, потому что в первые десять минут он получает приличную толпу, а вместе с ней волну пожертвований и проданных альбомов. Он теряет счёт времени, когда бесконечный поток людей втекает и вытекает со станции, улыбается, когда люди дают ему деньги из своих карманов, смеётся, когда они пританцовывают под то, что он исполняет. В момент, когда он замечает знакомого мужчину, приближающегося к нему в знакомом медицинском халате, он заканчивает песню и берёт передышку. — Хэй, — окликает он, протягивая десятидолларовую купюру. Джисон прищуривается, глядя на него в замешательстве. — Тебе нужно ещё? Тебя что, ограбили и стащили первые два или что-то в этом роде? — Это так ты разговариваешь со своими постоянными клиентами? Стоит ли мне уйти отсюда? — Нет, прошу, купи мой альбом, — говорит Джисон, складывая руки в притворной мольбе. Мужчина улыбается и отдает ему купюру, которую Джисон запихивает в карман на потом. — Спасибо. Опять два? — Да, пожалуйста. — Нет, если серьёзно, зачем тебе покупать столько? Не то чтобы тебе не стоит этого делать, тебе определённо стоит. Просто любопытно, куда попадают мои песни, — задает вопрос Джисон. Это не обычное явление, он не намерен пересекать границу между артистом и клиентом, но ему действительно интересно узнать. — Просто для друзей. Я дал послушать некоторым из них, и им зашло, так что я хочу взять ещё парочку для других, — объясняет он. — Не хочу раскрывать секрет, но, раз я уже сделал на тебе двадцать баксов… ты ведь в курсе, что можешь просто скачать эти песни и записать на свои диски, так ведь? — дразнит Джисон. — Но ведь это будет несправедливо по отношению к тебе, не так ли? Перезаписывать твоё творчество. Плюс, им нравится тематика альбомов, — говорит мужчина. — Я расскажу Сынмину. — Кому? — А, — проговаривает Джисон, осознавая свою ошибку. — Мой сосед, а ещё по совместительству автор обложки. Он учится на дизайнера. — Как тебя зовут? — А? — Твоего соседа зовут Сынмин. Твоё сценическое имя J.One. Я сомневаюсь, что родители назвали тебя так, поэтому как твоё настоящее имя? — Джисон? — Это вопрос? — Мужчина смеётся над его интонацией, глаза изгибаются в прелестные маленькие полумесяцы. — Нет, я Джисон. Просто не совсем понимаю, зачем тебе знать моё имя, — оправдывается Джисон. — Потому что я уже довольно долгое время вижу тебя поблизости, и мне всегда было интересно. «Как же на самом деле зовут того милого парня?» — он задумывается, прикладывая палец к губам в изображении мыслительного процесса. — Оу. — Моё — Минхо. Не уверен, собирался ли ты вообще спрашивать, но да — Минхо, — говорит он. Минхо. — Итак, Минхо, спасибо за двадцать баксов. Передай своим друзьям, пусть придут навестить меня, — произносит Джисон, поигрывая бровями, и потирает пальцы друг о друга, как бы привлекая больший денежный поток. — Ничего не могу поделать, тебе придётся работать со мной. С этого момента я их музыкальный дилер, — говорит Минхо, злобно посмеиваясь. Джисон, не удержавшись, хихикает вместе с ним. Их прерывает какой-то прохожий, пробегавший позади Минхо, чтобы успеть на поезд, и заставивший его сделать шаг вперёд, удерживая равновесие. — Разве тебе не нужно на поезд? — спрашивает Джисон, провожая человека взглядом. — Полагаю, да. Когда ты будешь здесь в следующий раз? — спрашивает Минхо. — Завтра. Понедельник, среда, четверг. — Я вернусь завтра ещё за несколькими, — отвечает он, подмигивая Джисону. Да что такое с этим парнем и его подмигиваниями? — У меня здесь есть ещё альбомы, — предлагает Джисон, указывая на чехол для гитары. — Ох, но у меня больше нет денег, поэтому увидимся завтра, — говорит Минхо, поворачивается на пятках и, помахав ему, неспеша уходит в направлении выхода из метро. Джисон бросает взгляд на телефон, с удивлением обнаруживая, что у него осталось всего полчаса. Минхо пришёл позже, чем в прошлый раз? Или они так долго разговаривали? Он уже заработал приличную сумму денег, поэтому можно спокойно закругляться и попытаться подкупить Сынмина разделить пиццу. Но каким-то образом его настроение уже не такое паршивое, а вся измождённость, кажется, пропала вовсе. Когда он возвращается к себе домой, что-то определённо выдаёт его, потому что Сынмину требуется не больше двух минут, чтобы начать дразнить его. — Почему у тебя такой вид? — спрашивает его сосед, сидя за кухонным островком с открытым учебником перед собой. — Какой «такой»? Тебе не хочется пиццы? Я хочу заказать пиццу, — произносит Джисон в попытке перевести тему. — Ага, я буду. Произошло что-то хорошее? — Сынмин оторвал взгляд от домашней работы, что означает, что его вопросы не закончатся до тех пор, пока он не получит ответ, который удовлетворит его. — Всего лишь то, что за последние три дня я продал пять альбомов. Я счастлив, давай, засуди меня, — говорит Джисон, вскидывая руки в воздух в знак невиновности. Сынмин рассматривает его еще секунду, а после отворачивается обратно к книге. — Пять человек купили твои альбомы за три дня? Это чертовски хорошо, если учесть, как тяжело в эти дни отыскать проигрыватель для CD, — комментирует он. — Ну, не совсем так. — Хм-м? — Сынмин снова поднимает взгляд. — Один человек купил четыре из них. Два альбома вчера, два альбома в понедельник. Его зовут Минхо, — Джисон не уверен, зачем добавил тот кусочек лишней информации, но Сынмин никак на это не реагирует. — Минхо что, миллионер? Или пытается подкупить тебя и затащить на свидание? Зачем ему четыре альбома? — Он врач или что-то вроде того. Может, медбрат. На нём была медицинская униформа, — отзывается Джисон. Это ведь прилично оплачиваемые работы, так? Это вся информация, которой он может располагать. — Сексуально. — На самом деле он действительно такой. Какую пиццу ты хочешь? — спрашивает Джисон. — Без разницы. Ты уверен, что этот парень не чокнутый? — Сынмин уже вернулся к своей работе, выделяя что-то в книге и почёсывая подбородок. — Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть. Мы виделись только на станции, так что я думаю всё в порядке. Публичные места. Плюс он работает в больнице. — В психушке? — Ох, завались. Или я спрячу пиццу. Сынмин хохочет над этим, прикладывая палец к губам в молчаливом жесте. Джисон пару секунд ждёт ещё какой-нибудь саркастический комментарий, но его сосед уже полностью погрузился обратно в работу над курсовой, так что он тихонько уходит к себе в спальню. Стянуть с себя уличную одежду и скользнуть во что-то комфортное действует на него освежающе, и он почти упускает из виду десятидолларовую купюру, выпавшую из кармана его свитшота на пол, всю потрёпанную и измятую от недолжного хранения. Джисон поднимает её с пола и оглядывается на свой рюкзак, в недрах которого запрятана банка для пожертвований. В нормальной ситуации все деньги сохранности ради лежат в верхнем ящике — до тех пор, пока у него не накапливается сумма достаточно большая, чтобы отнести её в банк и положить на сберегательный счёт, к которому он пообещал не прикасаться до выпуска. Мир непредсказуем, и пока его родители достаточно добры, чтобы оплачивать его обучение, невозможно знать наперёд, что произойдёт. Его брат был отрезан сразу после выпуска, и нет оснований полагать, что и его не постигнет та же участь; вот почему он тратит своё время на продюсирование собственной музыки, продвигаясь в грязной подземке, пытаясь создать себе имя — чтобы, когда он неизбежно станет жить сам по себе, найти хорошую работу, начать карьеру и обрести стабильность. Вот поэтому он так чертовски тяжело работает. Но по какой-то причине он не горит желанием сохранить эту десятидолларовую бумажку себе на будущее. В конце концов, Минхо же не положил её в банку для донатов, он отдал её лично Джисону. От десяти долларов ему ни жарко, ни холодно. Поэтому он делает исключение — вкладывает купюру в кошелёк и думает о всех тех вкуснющих штуках, которые он сможет получить за неё завтра в перерыве между занятиями и выступлением. Или, может, отложит её на новые струны для гитары, или на одну из тех бини, которые высматривает уже некоторое время, но всё никак не решается купить. Возможно даже, он сможет купить бутылочку дешевого вина и освободить одну ночь, чтобы проветриться, дать своему организму восстановиться от непрерывного вперёд, вперёд, вперёд, в которое превратилась его жизнь. В итоге она достаётся парню с пиццей, который выглядит так, будто нуждается в ней гораздо больше, чем Джисон в теории мог бы.

***

В отличие от предыдыдущих дней, Джисон был очень взбудоражен перед выступлением в четверг. Ему не нужно было работать с утра, поэтому как только он закончил с некоторыми учебными заданиями, то слишком долго сидел без сна, объедаясь пиццей за просмотром National Geographic. Он просыпается бодрым и готовым к свершениям, старательно работает над проектами, давится едой из столовой после занятий, и буквально бежит до станции (или насколько это возможно с грузом оборудования, которое он тащит с собой). Не то чтобы это имело какое-то значение, ведь Минхо всегда приходит примерно в одно и то же время. Подождите-ка. С каких пор он делает это ради Минхо? Он толком даже не знает Минхо, не знает вообще, даже чуточку. Он просто мимолётное мгновение счастья несколько дней в неделю, симпатичный незнакомец, который кладёт деньги ему в карман. Почему-то это звучит довольно грязно, и Джисон ловит себя на том, что морщится от этой мысли, устанавливая оборудование на своё привычное место. Их отношения были на самом деле именно на такой стадии, но почему-то всё чувствовалось немного шире. Благодаря Минхо, который заставляет всё ощущаться подобным образом. Поэтому, может, в этот раз Джисону удастся добиться от него чего-то большего, узнать что-то новое. Чем он занимается? Далеко ли ему ездить на работу? Какая песня из альбома его любимая? (Ну, может последний вопрос довольно эгоистичен). Сегодня — хороший день, чтобы узнать хотя бы что-то. Но Минхо не появляется. Я приду завтра ещё за несколькими. Увидимся завтра. Разве это не то, что он сказал? Первую часть своего шоу Джисон отыгрывает в приподнятом настроении, гораздо воодушевлённее, чем когда бы то ни было, дожидаясь наступления половины седьмого. Но вот оно наступает, а Минхо нет. Что ничего не значит, ведь люди опаздывают. Он не уточнял время, просто сказал Увидимся завтра. Поэтому Джисон ждал, раздражаясь от самого себя, в предвкушении поднимая голову всякий раз, когда замечал ноги в светло-синей униформе и падал духом, когда это в очередной раз оказывался не он. Он продолжал исполнять песни, вежливо улыбаясь людям, оставлявшим пожертвования, выкладываясь на полную, когда они заказывали что-то. Но вот уже восемь, а Минхо всё не было. И как бы сильно Джисон ни пытался вдолбить этот факт себе в голову, потому что, опять-таки, он едва знает этого парня… это, ну, больно. Но это хотя бы четверг, потому что это значит, что он сможет отвлечься. Отвлечение в форме одного из его лучших друзей и долгоиграющего, в крайней степени платонического сеанса члена. В последние пять месяцев каждую ночь четверга он пакует своё оборудование, оставляет его в кампусе и садится на поезд до дома Чанбина ради того, что они в одну из очень пьяных ночей взаимно решили считать отличным способом избавления от стресса, пока они оба свободны. И это действительно было так! Никаких обязательств, никаких чувств, и обычно несколько раундов их любимой игры из подборки «выбор месяца» после. Порой, когда работа выполнена успешно, Чанбин в качестве вознаграждения даже делится с ним праздничной замороженной пиццей и парочкой баночек пива. Очень даже неплохая договорённость. — Привет, дорогой. Я пришел за поцелуями, — объявляет Джисон через домофон, когда оказывается у Чанбина. — Поцелуй мой зад, — трель звонка, и Джисон тянет дверь на себя, поднимаясь по трём знакомым лестничным пролётам в логово своего друга. Когда он оказывается наверху, голова Чанбина уже высовывается из дверного проёма, и он втаскивает его внутрь. — Чё как? — Как же хорошо, что сегодня четверг. Могу ли я, пожалуйста, получить баночку пива, о мой дорогой друг? — спрашивает Джисон, уже вытаскивая одну из холодильника. Чанбин хмурится, но протягивает руку, требуя одну для себя. — С чего это? Плохой день? Или ты реально хочешь поцеловать мой зад? Джисон открывает пиво и делает несколько глотков, задыхаясь, когда холод скользит вниз по горлу и встряхивает весь организм. — Что ж, я не собираюсь целовать твой противный рот. — Это правило, которое было у них всегда, даже в тот первый раз, когда они только решили попробовать это всё. Джисон наклонился к нему, прижимая губы к губам Чанбина, вздронул от ощущений и отстранился. Он помнит, что Чанбин выглядел в точности таким же ошарашенным, так что они согласились просто выкинуть данный аспект из их договора. Они друзья, не влюблённые. И какими бы приятными ни были губы Чанбина, Джисон со своей стороны не желает с ними никак взаимодействовать. Его руки? Мускулистые, сильные, превосходно ощущаются вокруг его талии. Его задница? Умереть можно. Его губы? Ну, они милые, но он предпочитает ощущать их на других участках своего тела. — Ты не считал мой рот противным на прошлой неделе, — посмеивается Чанбин, игриво шлёпая Джисона по заднице. Джисон практически выплёвывает свой напиток от шока (порой он клянется, что Чанбин до сих пор не осознаёт собственную силу, даже если учесть, что тот начал тренироваться как минимум полтора года назад) и взвизгивает, что лишь заставляет Чанбина смеяться громче. — И я всё так же не целовал его. — Да, да, да. Ты в порядке кстати? — спрашивает он, искреннее волнение плещется в его глазах. Они знакомы достаточно долго, чтобы знать, когда что-то не так, даже если Джисон пытается скрыть это. Он в порядке. У него нет абсолютно никаких причин чувствовать себя по-другому. Но даже он не уверен, что сможет подобрать слова, чтобы описать странное чувство, сжирающее внутренности. — Я в норме. Честно, обещаю. Мы сделаем это? — Джисон ставит пиво на столешницу и подходит к Чанбину, обвивая руки вокруг друга, и оставляет преувеличенный поцелуй на лбу. Он резко вздрагивает, отталкивая Джисона за плечи настолько, чтобы сделать гримасу, прежде чем поднять его и перекинуть через плечо. Джисон снова взвизгивает, смеётся и слегка бьёт Чанбина по спине, пока тот несёт его в спальню, чтобы расположить на матрасе. — Мы сделаем это.

***

— Повеселился прошлой ночью? Джисон появляется из своей комнаты на следующий день в впечатляющие два часа дня, по полной пользуясь выходным на работе и окном в расписании по пятницам. Сынмин снова сидит на кухне, носом зарывшись в ноутбук, телевизор тихонько шумит на заднем плане. — О да, я в мучениях, спасибо, что спросил, — отзывается Джисон. Ему понадобилось немного больше отвлечения, чем ожидалось, чтобы очистить сознание прошлой ночью — несколько раундов отвлечения — и сейчас он платит за это сполна. Он слышит, как Сынмин фыркает за экраном, и довольно потягивается, улыбаясь себе, когда замечает румянец своего соседа из-за засвеченного следа укуса на джисоновом боку. За ним, по правде, не стоит никакой сексуальной истории, это было больше наказанием — они тогда сели поиграть в Mario Kart, и Джисон не прекращал бить Чанбина ногой по лицу — но Сынмин постоянно всё додумывал, так что было довольно весело наблюдать, как он раз в столетие теряет свою бесстрастность. — Итак, как долго вы двое собираетесь продолжать этим заниматься? Джисон запускает кофемашину и подходит к холодильнику, роясь там в поисках чего-либо, что ему не придётся готовить. Он натыкается на йогурт и берёт его с собой за стойку, перегибаясь через неё подальше от Сынмина, и делает первый глоток, прежде чем ответить. — Без понятия. Это удобно. Может, до выпуска? — До выпуска? — Сынмин поднимает на него взгляд, шокированный. — Семестр начался всего месяц назад, ты собираешься делать это весь учебный год? — Возможно. В том плане, что, как я уже сказал, это удобно. Мы оба одиноки. У меня нет никакого желания искать парня, я слишком занят для подобного. Сегодня типа первый день за последний месяц, когда у меня выходной. Это сильно всё упрощает, — объясняет Джисон. Сынмин выглядит решительно недовольным таким ответом. — Но разве это не несправедливо по отношению к нему? Разве ты не обманываешь его? — спрашивает он, хмуря брови. — Нет? Я не нравлюсь ему в том самом смысле, — С чего вдруг все эти вопросы? — Мы занимаемся этим уже какое-то время, я клянусь, всё из соображений практичности. Почему Сынмин внезапно так интересуется? Его сосед всё ещё сохраняет подозрительное выражение на лице, но Джисон оказывается спасён от странного разговора писком кофемашины, сигнализирующей о завершении операции. — Получается, вы с ним на одной волне? — Или нет. — Что конкретно ты имеешь в виду? — Джисон вздыхает, не оборачиваясь, чтобы взглянуть на Сынмина, кладет в кофе сахар и заливает сливки. — Нежелание искать себе парня, думаю? Джисон делает глоток кофе, задумываясь на мгновение, и разворачивается, чтобы встретиться с Сынмином лицом к лицу. — По правде, насчёт этого я не совсем уверен, он никогда ничего не говорил. Наверное, если бы он думал об этом, то прекратил бы всё, разве нет? Поэтому, скорее всего, он ничего такого не имеет в виду. — Джисон делает ещё несколько глотков йогурта, а Сынмин гудит, отворачивается к компьютеру и продолжает свою работу. — К чему вообще все эти вопросы? — Просто так, забей. Так у тебя выходной? — спрашивает Сынмин, глаза которого всё ещё сосредоточены на экране. — Ага, но я собираюсь в одну из студий ненадолго. Нужно закончить работу над несколькими проектами, плюс мне нравится, что там тихо. Не переживай, ты получишь это место в своё распоряжение, — произносит Джисон и, обойдя стол, подходит к Сынмину и заглядывает в его работу. — Красота. — Спасибо, — говорит Сынмин, вытягиваясь, чтобы погладить Джисона по голове. — Если ты вернешься до того, как будет слишком поздно, имей в виду, мы с Феликсом и Хёнджином вроде как собираемся в бар. Если тебе вдруг захочется прийти. — Но ведь ночь пива за доллар- — Среда, я в курсе. Но я подумал, раз уж ты продал все те альбомы, может, ты не будешь настолько бедным на этой неделе, — объясняет Сынмин. Джисон задумывается. В последнее время он превратился в трудоголика, так что, может, ночь вне дома пойдёт ему на пользу. — Я подумаю об этом. Но, боюсь, деньги Минхо уже благополучно в сбережениях. — Он закончил скупать твой ассортимент? — задает вопрос Сынмин. — Не уверен. — Его не было вчера? — Нет! — говорит Джисон, раздражаясь от одного только воспоминания. — А он сказал, что придёт! Разве это не бесит? Он сказал, что собирается купить ещё несколько альбомов, и больше не показывался! — Его голос звучит грубо, когда он говорит — гораздо грубее, чем он рассчитывал — но это, вроде как, доводит его до ручки. — Воу, воу, ладно, — Сынмин смотрит на него вопросительно. — Ты рассчитывал на него, на то, что он купит альбомы, чтобы покрыть аренду, или что? Не понимаю, почему тебя это так задело. — Но ведь это невежливо, разве нет? — Что-то вроде того, но ты ведь почти не знаешь этого парня. Технически он ничего тебе не должен. Могло случиться всё, что угодно, может, стоит прекратить судить его? — предлагает Сынмин. В его глазах сочувствие, но Сынмин никто иной, как голос разума. — Он ведь врач, так? Что, если случилось что-то экстренное и неотложное? Что, если кто-то истекал кровью прямо на столе, и Минхо был там, спасая его жизнь? А ты дуешься на него за то, что он не пришёл купить альбом. М-м-м? — Дерьмо. — Знаешь ли, Сынмин, жаловаться тебе вот вообще ни разу не прикольно, — говорит Джисон, плюхаясь на диван. — Теперь я чувствую себя хуево. — Что ж, ты сам это сказал, не я, — говорит Сынмин со смешком. — Может он вернётся. Не позволяй этому разрушить твой день. — Ага. — Ой, да брось, хватит дуться. — Я не дуюсь, я рефлексирую, — отмахивается Джисон, пялясь в потолок. Сынмин, кажется, закончил с разговором и вернулся к работе, поэтому, как только Джисон успокаивается, то скатывается с дивана, чтобы одеться и приготовиться к новому дню. Возможно, он сможет перенаправить свои чувства в продуктивное русло. Написать одну-две ангст-песни или найти инструменталку под настроение. Эта мысль подталкивает его натянуть свою самую комфортную пару джинс и фланелевую куртку на пару размеров больше, засунуть ноутбук в рюкзак и выйти за дверь с лёгким «пока», обращённым к Сынмину. На улице становится прохладнее, Джисон исключительно благодарен себе за то, что надел фланелевую куртку, в которую можно закутаться по дороге к зданию исполнительских искусств. Здание почти пустует по пятницам, и он может оказаться единственным, кто учится здесь, но по крайней мере это значит, что там будет тихо. День должен оказаться продуктивным. Ему требуется всего двадцать минут, чтобы утонуть в бездне различных вещей, и с таким настроем Джисон работает над созданием нового. Оказывается, что он в превосходной форме, чтобы отключить весь внешний мир, оголить свои мысли и направить их на школьные и личные проекты. Это хорошее чувство — сидеть и не вставать до тех пор, пока не будет закончено то, что он наметил выполнить. Единственная проблема в том, что уже девять вечера, и Джисон морально выжат. Есть надежда, что Сынмин не прикончит его, но ни за что на свете он не собирается идти в бар. У него с утра работа, потом он должен встретиться с Чанбином днём (для помощи в написании песен, никаких забавных дел), и Джисону нужен его сон. Обрисовываются очередные полные работы выходные, где нет места развлечениям.

***

Предсказание Джисона оказывается довольно точным. Все выходные он проводит в работе, сочиняет с Чанбином, в воскресенье ночью выкраивает время на пару фильмов с Сынмином и их общим другом Феликсом, и в общем-то всё. И уж точно никаких книжек. К тому времени, как Джисон собирает свои инструменты, чтобы отправиться на станцию на своё обычное выступление по понедельникам, он практически избавляется от мерзкого послевкусия из-за того, что Минхо до сих пор так и не объявился. Он уже по-настоящему не расстроен, только не после того, как Сынмин привёл его в чувство, но сейчас, как бы он ни противился, ему интересно, что произошло. И он надеется сегодня наконец узнать, в чём дело. Удача оказывается на его стороне, потому что ровно в полседьмого, как по часам, шикарный мужчина в синей больничной униформе начинает аплодировать его песне и заказывает комплект альбомов. — Ты опоздал на пару дней, — отмечает Джисон, самодовольно улыбаясь, когда на лице Минхо появляется выражение сожаления. — Ох, так ты заметил. Извини за это, — отзывается Минхо. — Конечно я заметил, ты на верном пути к тому, чтобы стать моим постоянным клиентом. — Меня попросили задержаться на работе в последнюю минуту, но зато теперь я здесь. Ребёнок моего напарника заболел, поэтому я предложил его подменить. Вот оно. Та самая идеальная причина, о которой говорил Сынмин. Джисон проглатывает чувство вины, бурлящее в нем из-за раздражения, которому он позволил разыграться. — Получается, ты работал где-то…? — Шестнадцать часов. Такое случается. Ты всё ещё готов принять меня как своего постоянного клиента, даже если я не пришёл? — спрашивает Минхо, вытаскивая из кармана десять долларов и пытаясь всучить их Джисону. — Оставь себе, — произносит Джисон, отмахиваясь. Лицо Минхо слегка вытягивается, но Джисон тут же достаёт два альбома и отдает их Минхо. — За счёт заведения. За твой труд. Оставь деньги себе, забирай альбомы, раздай их друзьям и всё такое. — Но я должен заплатить тебе, это же твоё дело, — возражает было Минхо. Джисон хватает несколько визитных карточек и кладёт их на альбомы, предлагая Минхо свою самую широкую деловую улыбку. — Просто расскажи о моей невероятной работе миру и возьми альбомы, Минхо. Минхо берёт их, перемещая рюкзак из-за спины вперёд, кладёт альбомы внутрь, прежде чем начать рыться там в поисках чего-то. Он вытаскивает ручку и пишет что-то на одной из джисоновых визиток, после чего аккуратно бросает её в банку для пожертвований. — Что это было? — Пожертвование, — произносит Минхо, подмигивая. — Но я все равно раздам их. И спасибо за альбомы, я найду им хорошее применение. — Спасибо за твою заботу о больных людях. Хэй, я всё хотел спросить, какой именно ты врач? — интересуется Джисон. Минхо наконец здесь, почему бы не спросить? — На самом деле я медбрат. — Привет, медсестра, — говорит Джисон, не задумываясь. Это было глупо. Почему красивые мальчики превращают его в идиота? Но Минхо всё равно издаёт смешок. — Неожиданно, но ты первый, кто сказал мне это. По крайней мере сегодня. Хотя от такого талантливого автора песен я ожидал немного большего, чем пародию на Луни Тюнз, — говорит он со смехом. — Мне нужно больше времени, чтобы придумать достаточно умные строчки про медсестёр, прости. — С нетерпением жду их. Мне уже пора идти, напиши мне, когда придумаешь несколько, ладно? — Минхо застёгивает рюкзак и возвращает его в правильное положение. — А? — Увидимся в среду! — произносит Минхо, махая ему. И уходит. Джисон понимает, что к чему, только поздней ночью, когда сортирует свои донаты. Он улыбается и достаёт телефон, хихикая, словно школьница, за которой ухаживают, вбивая информацию. Потому что прямо здесь, нацарапанный на его визитке, ничто иное, как телефонный номер одного медбрата Минхо.

***

Jisung: Прошу прощения, сестра, не могли бы вы выписать мне ингалятор? Потому что из-за вас у меня перехватило дыхание.

Minho: Медсёстры не могут выписывать рецепты.

Jisung: Получше хотя бы?

Minho: Лучше. Джисон фыркает сам себе, даже не заморачиваясь попытками прятать телефон от посетителей библиотеки. Только на следующий день и спустя половину своей смены Джисон решает, что уже достаточно поздно и достаточно скучно, чтобы попытаться написать Минхо, никак не ожидая настолько быстрого ответа.

Jisung: Я, конечно, не донор, но я отдал бы тебе своё сердце.

Minho: Стой, что?

Jisung: Отстой? Это всё гугл, я не при чём.

Minho: Ты что, правда не донор?

Jisung: ?????

Minho: Ты здоровый молодой человек, тебе правда следует зарегистрироваться. Это может спасти много жизней.

Jisung: Я уже

Minho: отлично

Jisung: Как тебе подкат?

Minho: На любителя

Jisung: Что насчёт этого?

Jisung: Ты заставляешь мое сердце биться, словно доза эпинефрина.

Minho: господи, это так банально Minho: Он расслабляет дыхательные пути и увеличивает пульс. По сути это то же самое, что адреналин.

Jisung: Погоди, тогда это довольно неплохой подкат, не так ли?

Minho: Определённо лучший из всех, что были. Полагаю, из соображений безопасности мне стоит убедиться, что это Джисон?

Jisung: Это Джисон.

Minho: Хорошо. Если бы у меня был твой номер раньше, я мог бы предупредить, что не приду на станцию.

Jisung: Ну, теперь он у тебя есть.

Джисон вздрагивает от звука того, что кто-то прочищает горло, засовывает телефон под стол (не то чтобы он хочет обмануть кого-то) и возвращается к поставленной задаче. Девушка примерно его возраста стоит перед ним с внушительной стопкой книг на стойке, скрестив руки перед собой, выражая крайнюю степень раздражения. Что насчёт «извини»? Джисон помогает ей их проверить, изо всех сил стараясь, чтобы её отношение не задело его. От того, что он проводит остаток смены, отправляя Минхо банальные подкаты, тоже становится немного легче.

***

— Хэй. Джисон отрывает взгляд от гитары, вздрагивая. Первое, что он видит, это пара чёрных ботинок челси, верхняя часть которых прикрыта обтягивающими рваными чёрными джинсами. Чёрт, Джисон правда надеется, что рваные джинсы никогда не выйдут из моды. Или по крайней мере не для этого человека, потому что его бёдра просто бесподобны, и, если уж на то пошло, он хочет увидеть больше. Заправленная в эти джинсы, по мере того как Джисон поднимает взгляд всё выше, простая чёрная рубашка, превосходно облегающая тело мужчины. И этот мужчина… — Минхо? — Ага, хэй. Минхо здесь, — отвечает парень, и Джисону приходится несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что он не воображает всё это. Нет, это определённо Минхо, он ни за что не перепутает это личико. — Извини, я не узнал тебя. Ты опять за альбомами? — спрашивает Джисон, указывая на чехол от гитары. Он наконец-то получил новую поставку CD-дисков после того, как Минхо купил последние на прошлой неделе. — Не в этот раз. На самом деле, у меня предложение, — говорит Минхо. Его голос одновременно острожный и уверенный, и Джисон слегка теряется. — Ох? — Не хочешь сходить со мной кое-куда? — А? Ты серьёзно? — Абсолютно. Ну же, я при полном параде, пойдём со мной, — тянет Минхо, делая шаг к Джисону. Тот хватает стойку для микрофона, словно щит, защищаясь от приближающегося парня. Не то, чтобы Минхо внушал опасения, просто он выглядит по-настоящему хорошо. Пугающе хорошо. — По-хорошему не стоит ли тебе дождаться согласия, прежде чем назначать свидания и всё такое? Это всё из-за тех подкатов? Это были шутки, знаешь ли. — На самом деле, я должен признать, это немного спонтанно, — Минхо смеётся над этим, почёсывая голову слегка нервным движением. — В любом случае, я планировал встретиться с коллегами, но они слились. Мне всё равно хотелось сходить куда-нибудь, и я подумал о тебе. — Оу, — говорит Джисон. Он не уверен почему, но это задевает. — Так ты принёс сменную одежду на работу не ради того, чтобы сбить меня с ног? — К сожалению нет. Но я все ещё хочу сделать это, если ты не против. Напитки с меня. Если у тебя уже есть планы, я пойму, — теперь Минхо выглядит слегка виноватым, но Джисон не может удержаться от лёгкого поддразнивания. — Наверное я смогу сделать это. Ради напитков. Только мне сначала нужно отнести все эти вещи, — вздыхает Джисон, пытаясь сделать это как можно преувеличеннее. Минхо оживляется, лёгкая улыбка появляется на его лице. — Отлично. Я помогу. Куда? — спрашивает он. Джисон начинает складывать оборудование, раскладывает его по чехлам, убирает динамики в контейнер, который использует иногда вместо сидения, и кладёт пострадавшую стойку для микрофона сверху, прежде чем заняться гитарой. — Всего в квартале отсюда. Я арендую технику из музыкального класса на кампусе, это недалеко, — говорит Джисон. Когда гитара оказывается у него за спиной, он тянется было к контейнеру, удивлённый, когда Минхо первый забирает его. — Ты не обязан делать это. — Почему ты должен тащить это в одиночку, когда мы с тобой идём вместе? — спрашивает Минхо, идя впереди Джисона. Он порывается догнать старшего, отставая всего на пару ступенек на эскалаторе, и встаёт рядом с ним, когда они сходят с него. — В какую сторону нам идти? — Сюда, — Джисон указывает направо, и Минхо следует за ним, перекладывая контейнер в другую руку, чтобы он во время ходьбы не ударялся о Джисона. — Должно быть круто иметь кампус в центре города, а? — интересуется старший. — Иногда да. Например, сейчас. Но порой было бы лучше находится в месте, где есть только студенты. Безопаснее, знаешь ли. Иногда тут ошиваются всякие чудаки. — Понимаю, о чём ты. Территория вокруг больницы примерно такая же, — соглашается Минхо. Джисон пропускает их в здание и ведёт Минхо по коридору, двигаясь немного медленнее, чем обычно, чтобы удостовериться, что тот с его ношей не отстаёт. Они замолкают, только звуки шагов эхом отдаются в пустых коридорах, нарушая покой. Джисон не уверен, что можно сказать в такой ситуации. Они едва знают друг друга, и Минхо дал ему повод поговорить с ним недавно, и их переписка была забавной, но он до сих пор не до конца понимает почему Минхо кажется настолько им заинтересованным. Поэтому он пытается не беспокоиться из-за тишины, просто инструктируя Минхо, куда класть вещи, вместо того чтобы заводить какие-нибудь странно-неловкие разговоры. Ему действительно хочется знать, что тут можно сказать, но он не знает. Когда они покидают школьный коридор, Джисон идёт за Минхо, сворачивающим налево. — Далеко нам идти? — спрашивает Джисон, наконец-то находя слова. — Недалеко, — говорит Минхо. — Бар всего в паре кварталов отсюда, максимум пять минут, — Джисон кивает, после понимая, что Минхо не может видеть этого, когда он на два шага позади. — Окей, — отвечает он, съёживаясь от звука собственного голоса — тихого, странного и неловкого. — Ты в порядке? Не замёрз? — Нет, не замёрз. На улице все ещё приятно, я фанат худи-сезона, — говорит Джисон. Говорить о погоде? Гениальное решение. — Правда? Если уж ты заговорил об этом, то ты правда выглядишь как человек, которому нравятся худи, — усмехается Минхо. — Каждому они нравятся, разве нет? — Да, но ты выглядишь как человек, который будет особенно мило смотреться в худи. Хм, что-то слегка большеватое? Я уже могу это представить, — Джисон может видеть, как губы Минхо изгибаются в ухмылке, одновременно довольный картинкой в голове и гордый своей тактикой соблазнения. — На самом деле я правда мило выгляжу в худи. Спасибо, что заметил. — Рад стараться, — Минхо возится с рукавами своей рубашки, закатывая их наполовину — так, чтобы предплечья были открыты. — Чудной, — говорит Джисон, частично самому себе, а частично окружающему его пространству, но не обязательно Минхо. — Ты о чём? — Минхо останавливается, и Джисон догоняет его, чтобы они наконец могли идти бок о бок. Джисон снова кидает на него взгляд, на его профиль (и как восхитителен этот профиль) и внешний вид, на то, как он ведёт себя, когда они за пределами станции. — О тебе, думаю. Или о твоём образе. Просто так необычно видеть тебя не в медицинской форме. Минхо ничего не отвечает, лишь указывает на бар, к которому они направлялись, и вытаскивает кошелёк из кармана для проверки документов. Джисон делает то же самое, хотя ему приходится несколько секунд порыться в рюкзаке, чтобы найти то, что он искал. Минхо молчаливо ждёт, что заставляет Джисона зацикливаться на том, как часто он запинается, даже если он не сказал ни слова. Когда он в конце концов проходит проверку, вышибала пропускает его, и Минхо заводит его внутрь. — Хочешь сесть у бара? Или где повыше? — спрашивает он. Джисон оглядывает бар — грязноватый ирландский паб, увешанный неоновыми вывесками и спортивными логотипами. Немного не то, что он ожидал, особенно если судить по внешнему виду Минхо. — Выбирай сам, у меня нет предпочтений, — отвечает Джисон, всё ещё оглядываясь. Здесь нет толпы людей, лишь маленькая группка (студенты?) примерно его возраста и пара мужчин постарше у бара, внимательно смотрящих на экран. Здесь также есть громадная табличка, указывающая на часы работы (ОТКРЫТО ДО ДВУХ ЧАСОВ НОЧИ), которая напоминает ему о том, что утром ему нужно на работу. — Интересное место. Похоже, у него есть своя история, — говорит он, забираясь на высокий стул, когда Минхо выбирает для них столик. — Кстати, мне нужно будет уйти до одиннадцати. — Понял, — говорит Минхо, перелистывая меню с пивом. Он выглядит немного… кислым? Минхо больше ничего не говорит, поэтому он пару минут наблюдает за ним молча, играясь большими пальцами. Что он сделал? — Так ты дружишь здесь с кем-нибудь? — спрашивает Джисон, стараясь разрядить обстановку шуткой. Это, кажется, не сработало, потому что, когда Минхо поднимает на него взгляд, он выглядит даже более расстроенным, чем раньше. — Эй, ты не хочешь быть здесь? Знаю, я сам вытащил тебя сюда, но ты мог бы отказаться. — Что? — Джисон чувствует, как его сердце сжимается. Господи боже, он так проебался. Блять. — Нет, конечно я хочу быть здесь. Почему ты спрашиваешь? — Ну, тебе не понравился бар, потом ты назвал мой внешний вид странным. И ты уже установил для нас ограничение времени. Поэтому я просто подумал, что должен убедиться. — Твой внешний вид не странный, это вообще не то, что я имел в виду, — говорит Джисон. Где официант? Ему нужен его блядский напиток. — Ты выглядишь горячо. Даже в медицинской форме ты выглядишь горячо. И бар кажется удобным, — проговаривает Джисон, позволяя словам слетать с губ в диком темпе. Что ж, это не ложь. — Часто ты сюда приходишь? Минхо выглядит довольным ответом, хотя он, видимо, старается этого не показывать. Официант, похоже, наконец замечает прибытие Джисона и подходит к столику, и он заказывает единственное, о чём может сейчас думать — виски с колой. Двойной, чтобы успокоить нервы. Минхо выбирает пиво, что-то модное и крафтовое. Официант улыбается и отходит, обращаясь к Минхо по имени, что косвенно отвечает на вопрос Джисона. — Да, я часто здесь бываю. Много кто из сотрудников больницы приходит сюда, когда не оказывается запертым в здании, — говорит он. — Оу. Я никогда не задумывался об этом. Пьющие доктора. Это как-то пугающе, — признает Джисон. — Не думай, в этом нет ничего неправильного! Я не жалуюсь! — поясняет он, словно параноик, с мыслью, что его переживания слишком заметны. — Большинство из них откажутся. Мы же младший медперсонал, нам это необходимо. В этой рутине слишком много всякого дерьма, чтобы функционировать без какого-нибудь отвлечения, — делится Минхо. Тут же возвращается официант — идеальный тайминг — и отдаёт им напитки. Минхо хватает свой, подняв стакан в подтверждение. — Тост, — говорит он, ожидая, пока Джисон поднимет свой, и они чокаются, прежде чем оба делают глоток. — Студенты колледжа довольно много пьют, — говорит Джисон, опуская свой напиток, играясь маленькой соломинкой и наблюдая за тем, как пузырьки поднимаются на поверхность и шипят. — Особенно выпускники. — Ага, я помню, — смеётся Минхо. У него приятный смех, и даже более приятная улыбка. Джисон до сих пор не до конца понимает, почему он так настойчиво пытался пригласить выпускника колледжа, которого нашёл исполняющим музыку на станции метро. — Я был выпускником не настолько давно. Всего два года назад. Как ты думаешь, сколько мне лет? Я не такой древний. — Не знаю, но на этот раз поверю тебе на слово. Но с этого момента я буду осторожен, потому что, видимо, ты располагаешь подозрительно большим доходом для того, кто на два года старше меня. Покупаешь все эти альбомы и всё такое. Минхо снова смеётся. О боже, Джисон правда не желает привыкать к этому смеху. Это несколько выбивается из его плана на следующий год. — Там было всего двадцать долларов. В разные дни. Я не миллионер, но я могу позволить себе потратить двадцать долларов на пару альбомов, если они сделают моих деток счастливыми, — говорит он. Джисон практически опрокидывает свой напиток. — Деток? — спрашивает Джисон, когда наконец проглатывает. — У тебя есть дети? И ты ставишь им мою музыку? Кто присматривает за ними сейчас? О мой бог, тебе вообще стоит быть здесь? — Господи боже, он правда совершенно ничего не знает об этом парне. — Ты закончил с вопросами? Джисон кивает, потягивая свой напиток через крошечную коктейльную трубочку, чтобы взять себя в руки. — У меня нет детей. Я медбрат в педиатрии, они мои пациенты. И я даю твои альбомы только тем, кто постарше, — объясняет Минхо. В голове Джисона будто вспыхивает огонёк. — Господи, поэтому ты покупал так много? Погоди, они в порядке? И почему именно ты покупаешь им всякие штуки? Разве это не странно, что ты тратишь деньги на работе? — спрашивает Джисон, не в состоянии остановиться. Каким-то образом, после того, как его поймали на отстранённости, его мозг, видимо, стремится компенсировать это. Фильтр речи ломается окончательно. — Большинство из них сейчас идут на поправку, так что не переживай. И я уже сказал тебе, что покупаю их для друзей! И вот они. Я, не колеблясь, куплю своему другу кофе за пять долларов, так почему это должно как-то отличаться? Им так скучно сидеть там, твои альбомы привлекли их внимание, — поясняет Минхо. — Я ответил на все твои вопросы? — Да, — говорит Джисон, переводя взгляд на старинный стол, за которым они сидели. Вот тут гравировка, которую, похоже, кто-то пытался убрать — сердце с двумя инициалами посередине. Довольно клишировано, но мило. Удобно сфокусироваться на этом, вместо того чтобы смотреть Минхо в глаза. — Думаю, я ошибался насчёт тебя. — Ох? — Это просто очень мило. Типа, я знал, что ты медбрат, так что очевидно, что ты заботишься о людях. Но это правда очень мило. Поначалу я думал, что ты чудик, раз скупаешь все те альбомы, — Джисон не поднимает взгляд, продолжая гипнотизировать стол. Если присмотреться, то там оказывается гораздо больше гравировок, чем он думал изначально, хотя сотрудники бара явно старались закрасить их. — И приглашаешь с собой кого-то, о ком ничего не знаешь. Но эту часть я до сих пор не особо понимаю. — Мне что, обязательно нужно быть чокнутым, чтобы пригласить тебя куда-то? Что, если я просто посчитал тебя милым? — спрашивает Минхо. Джисон поднимает на него взгляд, тут же жалея об этом. Глаза Минхо, большие, будто кошачьи, сверкают заинтригованно и изучают его гораздо внимательнее, чем он готов был выдержать. — И ты вот так запросто потратишь три часа впустую? Что, если я окажусь отвратительным человеком? Что, если бы я даже не был в тебе заинтересован? — Это всего пара часов, ничего сверхважного. А ты отвратительный человек, который не заинтересован во мне? — задает вопрос Минхо, продолжая рассматривать Джисона так, будто хочет вывернуть его наизнанку. Джисон смотрит в ответ, обдумывая все их взаимодействия в метро и разговоры, которыми они успели обменяться. — Я просто не понимаю тебя, — произносит Джисон, роняя голову на руки и вздыхая. — Да, я заинтересован, но ещё я просто… не совсем понимаю, чего ты хочешь от меня. Насчёт отвратительного человека, я правда надеюсь, что нет. — Мне просто хотелось познакомиться с милым музыкантом со станции. Джисон поднимает на него взгляд, застигнутый врасплох тем, каким прямолинейным может быть Минхо. Как люди могут вести себя подобным образом? Ему определённо стоит перестать слишком много думать и просто отпустить это. — Что ж, тогда всё в порядке, я постараюсь познакомиться с горячим доктором со станции. — Медбратом. — Горячим медбратом. Расскажи-ка мне, горячий медбрат, у тебя правда нет никаких ожиданий насчёт меня? — спрашивает Джисон, наконец-то поддаваясь любопытству. Он чувствует себя всё смелее и смелее по мере того, как виски просачивается в кровеносную систему. — Я правда не хочу звучать как придурок, или так, будто не хочу быть здесь, но у меня обычно очень плотное расписание. Так что я не хочу, ну… разочаровать тебя, полагаю. — Правда, никаких. Но почему бы нам не прекратить говорить о том, почему мы здесь, и просто побыть здесь, м? И нормально поговорить? — предлагает Минхо. — Я не очень хорош в такого рода разговорах, — признаётся Джисон. В каких «таких» разговорах, к слову? Разговорах на первом свидании? Считается ли это вообще свиданием, если он оказался запасным планом? Если так, то это правда, он не был на свидании примерно… как долго? Как минимум с тех пор, как поступил в колледж. Неужели это правда было почти четыре года назад? — Просто не думай об этом, господи. В переписке ты казался нормальным, тогда почему ты так кипишуешь? Просто расскажи мне что-нибудь. Расскажи мне о… своей квартире, — Минхо выглядит так, будто пытается сохранить невозмутимость, и Джисону кажется, что он облажался. — Хочешь, чтобы я был честен? — Ну, я бы предпочёл не начинать со лжи. — Итак, тогда я извиняюсь, насколько плохо это может прозвучать, но на самом деле она кусок дерьма. Мой сосед поддерживает порядок, а я превращаю всё в хаос, и цикл повторяется. А еще она старая, — говорит Джисон. Минхо просил правду — вот она, правда. Не очень-то привлекательно. — Ты можешь перефразировать, чтобы звучало лучше. Скажи, что она историческая. Возможно, когда-то там жил кто-нибудь великий, — предлагает Минхо. — Ох, я почти уверен, что там до сих пор водятся привидения. Порой в один момент дверца шкафа абсолютно неподвижна, а тут… БАМ! И распахивается! — говорит Джисон, шлёпая ладонями по столу, чтобы продемонстрировать. Это работает — он смеётся, когда Минхо слегка подскакивает. — Святое дерьмо, — произносит Минхо, наклоняясь ближе. — Погоди, ты серьёзно думаешь, что это правда? Ты когда-нибудь встречался с призраками? — Джисон моргает в удивлении. Он не рассчитывал, что Минхо поддержит его разговор о призраках, большинство людей так и сделали бы. Это как секундный анекдот, но он не лукавил. Просто смирись с этим. — М-м, да. Тот случай со шкафом, а ещё иногда мои вещи двигаются. Сынмин говорит, что это потому, что я человек-хаос, но я осознаю, куда кладу свои вещи, и эта хрень двигается. Ох, Сынмин — мой сосед. Но это не очевидные вещи, типа ключей или чего-то такого. Более странное, например, керамическая миска, которую я сделал на втором курсе. Я никогда не прикасался к ней, но иногда она внезапно оказывается на другой полке, — объясняет Джисон. Минхо выглядит очарованным, кивая всякий раз, когда Джисон приводит новую деталь. — Ты веришь в привидений? Правда? — Разумеется, слушая рассказы о том, через что тебе пришлось пройти. Дом, где я рос, был обитаем призраками — я знаю, что был. Свет на кухне постоянно мигал, а ещё окна захлопывались в середине лета, в полностью безветренный день. Невозможно, чтобы это дерьмо не было реальным, — отзывается Минхо. Вау. Когда старший приглашал его с собой, Джисон никак не ожидал найти сходство в увлечении призраками и паранормальными явлениями. Но вот они здесь, и будь он проклят, если не воспользуется моментом. Вся эта тема с призраками не настолько серьёзна для него, но ему никогда не удавалось поговорить об этом. Сынмин всё отрицает, Чанбин пытался использовать ругательства против них, пока Джисон буквально не засунул ему в рот пару носков, а Хёнджин был слишком напуган. Так что да, это не является огромной частью его жизни, но может быть сегодня, пока у него есть кто-то, с кем можно разделить это увлечение, оно может ею стать. — Ты пытался когда-нибудь сделать зачистку? Дымом там или благовониями? — Нет, только без благовоний, тебе не следует их использовать. Они разрушают естественную среду. А вот розмарин, его стоит попробовать. А ещё он приятно пахнет, — отвечает Минхо, выглядя при этом максимально сосредоточенным. Джисон кивает, машинально потягивая напиток и позволяя Минхо продолжить. Оказывается, что он довольно много знает об этой теме, и каким-то образом они перескакивают с призраков на инопланетян, потом — на открытый космос. Прежде чем Джисон осознаёт это, его напиток заканчивается. Он заказывает ещё один, Минхо делает то же самое. Джисон восхищается тем, как румянец расползается по его лицу по мере того, как он прикладывается к пиву. — … поэтому, даже если во вселенной не существует такой же живой формы, как наша, невозможно, чтобы мы были умнейшей жизнью. Не уверен даже, что мне хотелось бы встретить оттуда кого бы то ни было. Оно сто процентов будет уродливым, но оно определённо там есть, — говорит Джисон, завершая свою речь об инопланетной жизни. Он сосредоточенно прикрывает глаза, и когда он открывает их, Минхо смотрит на него с нежностью. Он чувствует, как жар ползёт по его лицу, и очень надеется, что сможет выдать это за румянец от алкоголя. Но Минхо лишь улыбается шире, когда Джисон прикладывает тыльную сторону ладони к щеке, чтобы хоть как-то охладить её. Да кто он такой, чтобы вот так смотреть на меня? — Что? — Ничего, просто ты очень милый, — фыркает Минхо. — Ты точно ничего не ждёшь от меня? — Хм-м-м. Я бы не сказал, что это ожидания. Скорее, мечты и желания. Может, краткосрочные цели. Джисон всё равно не понимает Минхо. — Что это значит? Какие? — осторожно спрашивает Джисон. Он не хочет обнадёживать Минхо, он действительно отличный парень, как Джисон успел понять. Кто-то, кто заслуживает любви и внимания. И времени. Что-то, что Джисон не в состоянии ему дать. — Так, моя цель на сегодня? Полагаю, моё желание — получить поцелуй, прежде чем мы разойдёмся. Ты выглядишь так, словно тебя будет забавно поцеловать. Про мечты и желания говорить не буду, — говорит Минхо, размышляя. Джисон смотрит по сторонам, пытаясь отвлечься от настолько прямолинейного ответа, но его взгляд каким-то образом всё равно оказывается прикован к губам Минхо. Поцелуй и вполовину не звучит так плохо. — Ты весьма амбициозный, — отмечает Джисон, любуясь тем, как губы Минхо изгибаются в ответ. Почему он позволяет втянуть себя в это? Кто знает, но ведь разве не он сам решил просто смириться с этим? — Целься в луну, и окажешься среди звёзд, верно? — отвечает Минхо. Джисон допивает остатки своего напитка, Минхо делает то же самое. Он сползает со стула, обходит стол и обвивает рукой локоть Минхо. — Куда это мы? — Не люблю публичное проявление внимания, — говорит Джисон и, когда Минхо наконец встаёт, тащит его в сторону туалета. Это маленький бар, в котором было всего две общие ванные комнаты, что играло им на руку в этой конкретной ситуации. — Ты первый, — подсказывает он, придерживая для Минхо дверь и заходя внутрь вслед за ним, закрывая дверь, как только они оба оказываются внутри. — Тебе нужно помочь припудрить носик или что? — отвечает Минхо, хитро ухмыляясь. Он точно знает, что задумал Джисон, в этом нет сомнений. Он что, правда собирается заставить его произнести это вслух? — Нет, не нужно. Я пытаюсь не быть отвратительным человеком, поэтому подумал, что мог бы помочь тебе с выполнением твоей цели. Минхо использует свой самый шокированный взгляд, одновременно с этим подходя к Джисону, отступающему к двери. Такой резкий контраст между глупым выражением его лица и языком его тела и тем, как его руки находятся в миллиметре от головы Джисона, когда он наконец упирается в старинное дерево с лёгким стуком. — Хочешь, чтобы я поцеловал тебя в туалете этого отстойного бара? — Я думал, это грех — называть этот бар отстойным, — парирует Джисон. Он даже не знает, зачем спорит, его ответ кристально чистое да. — Ага, но я постоянный клиент. Хотя если честно, я никогда этого не делал, — говорит Минхо, наклоняясь ещё немного ближе. — В данный момент ты ничего не делаешь. Давай же, горячий медбрат, наше время ограничено, — шутит Джисон. Он без понятия, каким образом ночь приняла такой поворот, но Минхо милый и горячий, а ещё он сказал, что у него нет никаких ожиданий. И он вроде как заставляет сердце Джисона биться быстрее. Плюс, он позволил Джисону болтать без умолку о призраках, и сам делал то же самое. У Джисона правда не так много времени, он даже не уверен, как время прошло так быстро, слишком увлечённый разговором. Поэтому действительно ли это настолько плохо — позволить себе оказаться прижатым к двери туалета и целоваться с горячим парнем, который скупил все его альбомы на той железнодорожной станции? Прямо сейчас это кажется очень даже неплохой идеей. Минхо продолжает склоняться над ним, и Джисон теряет терпение, заводя одну руку Минхо за шею и пропуская пальцы сквозь шелковистые каштановые волосы, притягивая его ближе, и целует первым. Ох, это была очень хорошая идея. Губы Минхо превосходны, буквально слепленные богами, но в отличие от мраморного произведения искусства, которое вы можете встретить в музее, они мягкие и тёплые, и господи, как Джисону нравится целовать эти губы. Они не тратят время впустую, и Джисон не желает тратить его ни на что другое, выдыхая, когда Минхо углубляет поцелуй, и пытается поймать ритм. Он позволяет пальцам ещё больше запутаться в волосах Минхо, позволяет другой руке обвиться вокруг его талии, позволяет ноге сдвинуться немного в сторону, чтобы Минхо мог втиснуть колено между его бёдер. Поцелуй становится чуть-чуть беспорядочным, особенно когда Минхо проталкивает язык в рот Джисона, но младший здесь не для того, чтобы сопротивляться ему. Он плывёт по течению. То, как Минхо делает это, его мимика, когда Минхо стонет ему в рот — он возвращает в двойном объёме. Всё, чего Минхо касается, пылает, особенно когда его рука скользит вдоль позвоночника и опускается ниже, обхватывая задницу, на что Джисон лишь сильнее зарывается в его волосы. На секунду они отрываются друг от друга, и Джисон пользуется шансом, чтобы полюбоваться Минхо — глаза полуприкрыты, губы красные и влажные. Когда они впервые встретились в метро, когда Минхо подтолкнул его сыграть ещё одну песню, прежде чем купить альбом, одетый в форму медработника, абсолютно нормальный на вид, Джисон не ожидал встретить его снова. Так что он не до конца осознаёт, как оказался в подобной ситуации. Да, он не уверен, что ожидает их дальше, пока у него есть ещё немного времени, чтобы насладиться этим. Поэтому он притягивает мужчину обратно, снова соединяя их губы вместе, ещё раз проскальзывая в его рот, и теряется в ощущениях. Он без понятия, сколько времени они проводят здесь — по крайней мере не настолько долго, чтобы его будильник, заведённый на одиннадцать, успел прозвонить, но достаточно долго, чтобы, когда они отстранились, испуганные громким стуком в дверь, заставившим Джисона подскочить, губы Минхо стали красными и припухшими. Их конечности оказываются переплетены гораздо сильнее, чем в самом начале, и Джисону приходится немного повернуться, чтобы убрать одну руку с шеи Минхо и другую с его талии. Минхо в свою очередь отпускает его и начинает разглаживать свою рубашку. Джисон бросает на него ещё один взгляд и смеётся, когда замечает, что произошло с волосами Минхо, и тянется, чтобы поправить. — Что? Почему ты смеёшься? — Твои волосы, — хихикает Джисон, удерживая голову Минхо на месте, когда он пытается заглянуть в зеркало. — Стой смирно, я сейчас поправлю. — Да, сэр, — отвечает Минхо, немного сгибая колени для лучшего доступа. Джисон переключается на заднюю часть его головы, убеждаясь, что всё приглажено как надо. — Спасибо. Ты хорош, — говорит Джисон после финального касания волос Минхо, поправляя тому воротник. — Вообще-то мне стоит благодарить тебя, — произносит Минхо. Он снова поворачивается к Джисону и рукой приподнимает его подбородок, наклоняется ближе для большего… только чтобы оказаться прерванным гораздо более громким стуком. Джисону кажется, будто он слышит едва уловимые проклятия, когда его спутник (это что, свидание?) открывает дверь, и мягко улыбается за его спиной. Он игнорирует яростный взгляд мужчины за дверью, игнорирует завывания посетителей неподалёку — вместо этого он позволяет себе сконцентрироваться на плечах Минхо, пока он плетётся позади. Такое чувство, будто он скользил по бару, пока они возвращались к своему столику. Джисону приходится сдерживать себя, чтобы не схватить его, переплести пальцы с пальцами Минхо и притянуть его ближе для большего. У него никогда не было поцелуя лучше, и господи прости, он хочет ещё. — Чем планируешь заняться? — спрашивает Минхо, переводя взгляд с их столика на бар. Это хороший вопрос. Останется ли он пропустить ещё по стаканчику? А после этого? Или он сделает что-нибудь тупое и пригласит Минхо к себе? Что Джисон хочет сделать? Телефон принимает решение за него. Вибрация будильника в кармане сигнализирует о том, что вечеру пора бы подойти к концу. — Оу, на самом деле у меня больше нет времени, — виновато говорит Джисон, демонстрируя телефон Минхо, как бы говоря это не оправдание, мне на самом деле нужно уходить. — Серьёзно? Не хочешь остаться, закажем ещё напитков? — спрашивает Минхо. Он не выглядит злым, просто чутка жалобным. Может, разочарованным. Джисон соврёт, если скажет, что не чувствует то же самое, но работа намного ближе, чем ему бы хотелось, и он никак не может на это повлиять. — Я правда не могу, мне на работу к восьми, — произносит Джисон, снова избегая зрительного контакта. Их официант оперативно подходит, и Минхо просит его принести чек. — Что ж, чёрт. Эта ночь оказалась не такой плохой для чего-то столь спонтанного. — Правда? Все твои цели достигнуты? Мечты и ожидания исполнены? — игриво спрашивает Джисон. — Неа, мои мечты масштабнее. Но краткосрочная цель оказалась забавной. Было бы круто повторить, — отвечает Минхо. Это чувство взаимно. — Думаю, как-нибудь мы можем это сделать, — говорит Джисон. Минхо, как и обещал, платит за напитки. Джисон тихо благодарит его. — Как ты доберёшься до дома? Я немного беспокоюсь, ты достаточно выпил, — говорит Минхо, вставая из-за стола и выставляя для Джисона руку, на всякий случай. Джисон не пьян, может, самую малость, но благодарно цепляется за неё. Кто он такой, чтобы отказываться, когда ему позволено прильнуть к шикарному мужчине? — Я в порядке, но вызову такси до дома. Чтобы сэкономить время, — говорит Джисон, уже вытаскивающий из кармана телефон, и заказывает такси. Он гордо показывает его Минхо, когда заказ оформлен. — Будет через семь минут. — Отлично, — Минхо улыбается ему той самой бесподобной, чарующей улыбкой, и Джисон мечтает, чтобы это продлилось чуть дольше. — Я подожду с тобой у обочины. — Ты тоже немало выпил, как ты вернешься домой? — интересуется Джисон. Одна его рука всё ещё обёрнута вокруг руки Минхо, когда они прокладывают себе путь на выход. — Уже заказываю, — говорит он, держа телефон в руке. Джисон даже не заметил, как тот вытащил его. Он переводит взгляд вниз, на свой телефон. Уже пять минут. — Спасибо за выпивку. — Спасибо за компанию. И за туалет, — Минхо облокачивается на стену бара, аккуратно притягивая к себе Джисона. Здесь нет никого кроме них, поэтому Джисон подчиняется, перенося весь свой вес на Минхо, и немного приподнимает голову. — Ох, в любое время, — произносит он, обвивая рукой шею Минхо. Пяти минут достаточно, чтобы ещё немножко повеселиться. Он тянет Минхо вниз, и они сливаются в новом поцелуе. Он реально может делать это вечно. Поцелуй больше не такой жаркий, как раньше — они осознают, что время неумолимо идёт — но Минхо не разочаровывается. До тех пор, пока он не отстраняется, на что Джисон хнычет в желании большего, а после выдыхает по мере того, как поцелуи спускаются ниже, рассыпаясь по челюсти. — Нам определённо стоит повторить это, — произносит Минхо между поцелуями, перемещаясь с челюсти на шею Джисона. — Когда у тебя будет больше времени, — шепчет он. Джисон кивает легонько, не доверяя своему голосу, пока Минхо вытворяет такое с его шеей. У них больше нет времени. В поле зрения попадает свет фар на другом конце улицы, и он снова вздыхает, в этот раз больше от разочарования, чем от наслаждения. Джисон ещё разок вплетает пальцы в волосы Минхо — чувство, которое ему начинает по-настоящему нравиться — и тянет его обратно на те жалкие пару секунд, что им осталось провести вместе. — Да, — говорит он, когда поцелуй прерывается, — Нам точно следует повторить, — он оборачивается в руках Минхо, бросая взгляд на машину, чтобы сверить с данными в телефоне. — Это моя. — Ты придешь в понедельник? — спрашивает Минхо, провожая Джисона до машины, и открывает дверь. — Я буду там, — подтверждает Джисон. Он забирается в машину, но Минхо останавливает его на полпути, прижимаясь к нему в ещё одном поцелуе, прежде чем отправить Джисона домой.

***

Перед работой Джисон избегает Сынмина как чуму. Он прекрасно осознает, что точно растреплет кому-нибудь о Минхо, он слишком взволнован и смущен, чтобы не сделать этого, но уж лучше это будет не тот человек, который уже довольно скептичен по отношению к его сексуальной жизни. Поэтому он передвигается по квартире так тихо, как только может, хватает парочку батончиков вместо привычных яиц, и делает всё возможное, чтобы не разбудить своего соседа. Когда он добирается до работы, то достает телефон, чтобы ответить на сообщение, которое не заметил прошлой ночью. Minho: Ты нормально добрался до дома? Сообщение пришло слишком поздно, к тому времени Джисон уже свернулся калачиком в кровати и видел третий сон, так что, вероятно, Минхо живёт гораздо дальше от бара, чем он сам. Это милый жест, по-настоящему милый жест, и этот факт сам по себе выводит Джисона из равновесия. Этот мужчина, вне всякого сомнения, станет невероятным бойфрендом, просто ходячий бойфренд матириал. Это опасная территория, особенно когда жизнь Джисона переполнена настолько, что он едва может остановиться, чтобы вздохнуть, но Минхо убедил его, что не имеет ничего против. Тем более всё, что они делали — целовались, это ведь ни к чему его не принуждает? Верно?

Jisung: Я в порядке, вырубился сразу, как пришёл! Прости, что не ответил.

Minho: Я надеялся, что в этом и дело, я рад.

Jisung: А ты?

Minho: Всё нормально. На самом деле, я всё ещё в постели, лол, не работаю сегодня.

Jisung: Оу, получается, сегодня никакой станции?

Minho: Не сегодня, прости. Я думал, мы увидимся в понедельник? Ах, верно. Сегодня четверг, поэтому впереди ещё целые выходные и ещё немного, прежде чем они снова увидят друг друга. Кроме того, четверг. Типа, день Чанбина. Что ощущается довольно странным, если они с Минхо не на одной волне, потому что Джисон отказывается быть тем самым хуйлом, кто развлекается одновременно с двумя людьми, которые об этом не подозревают. Что ж, ему придётся заткнуть свой триггер и задать очень неудобный вопрос, не так ли?

Jisung: Хэй. Это прозвучит странно, если учитывать всё, что я говорил раньше, но к чему это всё идёт?

Minho: Ты имеешь в виду…?

Jisung: Ты и я.

Minho: Я думал, ты говорил, что у тебя нет времени для того, чтобы это к чему-то вело?

Jisung: Верно, но я абсолютно точно хочу увидеть тебя снова. И продолжить то, что мы начали.

Minho: Грязные разговорчики в 7:08 утра, миленько. Minho: Но я согласен, нам стоит продолжить.

Jisung: Это да, но я говорил, что у меня уже есть что-то вроде

Jisung: Друзей с привилегиями? С кое-кем другим?

Minho: Я бы сказал, что этот парень чёртов счастливчик.

Jisung: Это нормально для тебя?

Minho: Мы начали общаться всего около двух недель назад, я не настолько глуп, чтобы полагать, что несколько поцелуев сделают нас особенными.

Jisung: окей, супер

Jisung: У тебя случайно нет моего второго лёгкого? Потому что меня так тянет к тебе.

Minho: О мой бог.

Jisung: Это плохо, да?

Minho: Джисон, это реально плохо. Это было не настолько ужасно. Минхо не выглядел особенно встревоженным или взволнованным этой ситуацией, и это заставляет Джисона чувствовать себя… противоречиво? В смысле да, он всё ещё не совсем понимает, что происходит, но ему следует верить словам Минхо, поэтому его привычные планы, видимо, будут иметь место и сегодня вечером. Во всяком случае, пока Чанбин не против. Однако, возможно, против Джисон. Потому что, как только он попадает в квартиру Чанбина, первое, что происходит — Чанбин сбивает его с ног, заставляя Джисона взвизгнуть и обхватить ногами талию своего друга, чтобы не свалиться на пол. И в те моменты, когда он обычно смеётся или пытается подыгрывать ему, Джисон просто чувствует себя странно, особенно когда ощущает лёгкий укус на ключице. Когда Чанбин укладывает его и начинает расстёгивать рубашку, Джисон не может больше сдерживаться. — Погоди. Я целовался кое с кем. Прошлой ночью, я поцеловал одного человека. Чанбин замирает, отрывает руки от рубашки Джисона и садится обратно на колени между ног Джисона. — Оу. И как оно, хорошо? — Нормально? Ты не злишься? Нам можно делать такое? — спрашивает Джисон, вопросы сыпятся со скоростью мили в минуту, как это обычно бывает, когда он паникует. — Ну, думаю, ты ведь не изменяешь мне, так что, наверное, всё в порядке, — интонация Чанбина слегка вопросительная. — Хорошо, я рад, что ты не злишься. Что ты не против этого, — Джисон выдыхает облегчённо. Чанбин остаётся на месте, изучая его. — А тебе нормально? — Целовать кого-то? — спрашивает Джисон. Чанбин поправляет его рубашку и хватает Джисона за локоть, оттаскивая, чтобы они больше не были в такой неоднозначной позе. — Целовать кого-то и продолжать это. Может, тебе стоит сосредоточиться на том человеке, кем бы он ни был? — Ну, это кажется довольно несправедливым по отношению к тебе, не так ли? — слабо спрашивает Джисон. — Он сказал, что не против, поэтому всё должно быть в порядке. — Кого ты поцеловал, кстати? Сынмина? — Чанбин выглядит любопытным — больше, чем он обычно показывает — и его взгляд немного скептичный. — Сынмина? Кто, мать твою, вообще сказал что-то о Сынмине? Я не целуюсь с Сынмином, он мой сосед, — Джисон в ответ высовывает язык в отвращении. — Типа, я люблю Сынмина, но мы говорим о несовместимом. — Чувак, я не в курсе, что происходит за закрытыми дверями. Что не так с Сынмином? — спрашивает Чанбин, защищаясь. — Ничего, я просто не хочу целовать его. Ты не знаешь этого парня, его зовут Минхо. Мы встретились, когда я выступал на улице несколько недель назад, — объясняет Джисон. — Он медбрат. Чертовски горячий медбрат. — Так, не позволяй моему возбуждению помешать тебе склеить горячего медбрата, — говорит Чанбин, забавляясь. — Я не собираюсь его склеивать. И ты не один возбуждённый здесь, — говорит Джисон, наклоняясь и хватаясь за край футболки Чанбина. Он пытается снять её, но руки его не слушаются. Он все ещё чувствует себя… странно. — Обычно. — Но сегодня? — Сегодня, думаю, все мои мысли будут о горячем медбрате, — признаётся Джисон. — Прости. Чанбин кладёт свои руки на руки Джисона и отстраняет его от своей футболки, поправляя её, и двигается к нему, чтобы лечь рядом. Он переворачивает их на кровати, ноги оказываются у Чанбина на подушке, а взгляд устремлён в потолок. — Не извиняйся. Это не должно было быть постоянным, Джи. Было весело, — говорит Чанбин. — Хотя я буду скучать по этому. — Я тоже. Чего будет не хватать сильнее? — спрашивает Джисон, позволяя нахальной улыбочке появиться на лице. О Боги, Чанбин и правда лучший. Он не смог бы сделать это ни с кем другим. — Ничего, — вздыхает Чанбин. Джисон шлёпает его по руке, заставляя рассмеяться. — Окей, ладно, иисусе. Твой рот нереально хорош, это то, что ты хотел услышать? — Да, — Джисон, хихикая, кидает взгляд на своего друга. — А у тебя довольно недурная задница. Было так приятно смотреть на неё в течение пяти месяцев. — Мои руки тоже ничего. — О да. Хэй, — говорит Джисон, притягивая Чанбина за подбородок, чтобы они смотрели друг на друга. Он наклоняется и оставляет смачный поцелуй в уголке его губ, впервые с той ночи, когда всё началось. Тепло, но так неправильно. Не хватает примерно всего, что он чувствовал с Минхо прошлой ночью. — Спасибо за секс, бро. — Отвратительно. У нас были правила на этот счёт, бро, — говорит Чанбин, со смехом отталкивая Джисона. — Итак, ты собираешься встречаться с ним? — Как, чёрт возьми, мне найти время на отношения? Мне нужно заработать денег, накопить, создать себе имя, прежде чем я смогу встречаться, — Джисон вздыхает. Хотя это было бы неплохо. Но даже несмотря на то, что эта мысль посещает его голову, они с Минхо никогда не обсуждали ничего подобного. — Не знаю, может, ночи четверга подойдут? Похоже, теперь они у тебя свободны. — Что, если мы больше не спим, то ты теперь не хочешь тусоваться со мной? — Джисон пытается сделать самое страдальческое лицо, на которое способен. — Что ж, возможно, мне стоит начать встречаться с кем-нибудь — теперь, когда я получил этот небольшой толчок, — произносит Чанбин. Чанбин в отношениях? Он не допускал этой мысли с тех пор, как тот пережил жестокий разрыв где-то около года назад. — О, да? Есть кто-то на примете? — Думаю, между прочим, что есть. Но я дам тебе знать, если всё сложится. — Ох? Секреты? — спрашивает Джисон, садится прямо и смотрит вниз на Чанбина, заинтригованный. — Ну же, поделись секретом. На меня можно положиться. — Абсолютно точно нет. Но я уверен, что ты станешь первым, кто узнает, — говорит он, садясь наравне с Джисоном. — Не хочешь поиграть? — Разумеется. Не хочешь разогреть пиццу? — Разумеется. Что ж, теперь этому пришёл конец.

***

Удача улыбается Джисону и на следующее утро. Когда он просыпается, чтобы отправиться на работу, квартира уже пустует. Сынмин обычно не уходит так рано, предпочитая заниматься дома, но Джисон всё ещё немного сомневается насчёт того, чтобы поделиться с ним своими выходками. Он отправляется на работу, которая тянется привычно для пятниц уныло, и проводит время за небольшой курсовой работой, что задали ему на выходные. Он столько всего сделал для своих проектов на прошлой неделе и во время лабораторных, что все его последующие дни оказались гораздо свободнее, чем обычно. Не то ощущение, к которому он привык, и краем сознания Джисон даже задается вопросом, не стоит ли ему найти вторую работу, но решает, что пока его потребности покрываются родителями, ему в первую очередь стоит уделить внимание музыке и тому, чтобы сделать себе имя. Кстати, говоря об этом. Джисон старается, реально старается не зацикливаться слишком сильно на том, как продвигается его музыка. В прошлом году уже был эпизод, когда он был зависим от проверки статистики и наблюдения за тем, сколько человек слушали новые песни, до такой степени, что позволил этому полностью диктовать своё настроение. Поэтому он поставил себе лимит проверки через день, и сегодня тот самый день. Он входит в свой аккаунт на главном сервере, который использует, и обнаруживает что… все значения выросли! На довольно значительное число, между прочим; как минимум на двадцать процентов от того, что было раньше. Ничего вирусного, но дьявольски крутой рост. Он проверяет и другой сервис, немного более локальный и известный в основном среди других музыкантов — числа выросли и там, правда не так сильно.

Jisung: Хэй, ты уже проснулся?

Minho: Ага, еду на работу. Где мой подкат?

Jisung: Мне срочно нужен доктор, из-за тебя я не могу дышать

Jisung: Ты распространял мою музыку? Количество стримов увеличилось, и, думаю, ты единственный, кто недавно брал визитки.

Minho: Я оставил несколько в комнате отдыха персонала. И чуть-чуть стримил.

Jisung: (ΘεΘ

Minho: иу

Jisung: Спасибо огромное.

Minho: Обращайся :) Музыка реально хороша.

Jisung: Ты лучший.

Minho: Ох?

Jisung: ?

Minho: Какие планы на завтра?

Jisung: Я волшебным образом свободен.

Minho: Не хочешь встретиться? Может, немного выпить?

Jisung: о да (ΘεΘ

Minho: иу

Jisung: Во сколько ты заканчиваешь?

Minho: 6. Плюс немного времени, чтобы переодеться.

Jisung: Я могу встретить тебя у больницы, если ты хочешь пойти оттуда?

Minho: На коне и с каретой?

Jisung: На своих двоих.

Minho: Постараюсь неплотно пообедать, чтобы тебе было не тяжело.

Jisung: От души, чел.

Minho: Увидимся в 6:15? Пришлю тебе адрес?

Jisung: Тогда увидимся (ΘεΘ

Что ж, если это не повод отпраздновать, то Джисон не уверен, что тогда. Впервые за долгое время у Джисона, похоже, будет свободен пятничный вечер. Может, у него получится пойти с Сынмином на одну из тех ночных вечеринок, на которые его постоянно приглашали. Да и вообще, он как бы хочет поныть кому-нибудь о Минхо. Когда он возвращается в общагу, Сынмин оказывается в душе, и когда Джисон проходит мимо его комнаты, то замечает приготовленную одежду, подозрительно хорошую для вечера (не то чтобы он пытался подсматривать). Она выглядит немного лучше, чем то, что он обычно выбирал для тусовки в баре, но кто он такой, чтобы судить? Джисон убирает свои вещи и перебирается в гостиную в ожидании своего соседа, чтобы расспросить его о планах на вечер с надеждой туда вклиниться. Сынмин появляется спустя почти пятнадцать минут, свежий, в футболке и спортивных штанах, очевидно, не готовый выходить прямо сейчас. Ах, сейчас же ещё едва за полдень. — Здравствуй, мой дорогой сосед, — говорит Джисон со своего места на диване, широко улыбаясь Сынмину и раскрывая руки в стороны. — Не соизволишь ли ты подарить своему соседу немножечко любви? — Это ловушка какая-то? — с подозрением спрашивает Сынмин. Джисон качает головой, встаёт и подходит к Сынмину с раскинутыми руками, замирая прямо перед ним. Сынмин всё ещё выглядит настороженным, но крепко обнимает Джисона, на что тот сжимает его ещё крепче. — С чего бы вдруг? Видимо, весь его дружелюбный настрой видно насквозь. — Что ж, во-первых, я слегка обижен тем, что ты считаешь, будто мне нужен какой-то скрытый мотив, чтобы просто пообниматься с тобой, — упрекает его Джисон, отстраняясь, чтобы нахмуриться. — Однако, мне было любопытно, какие у тебя планы на вечер? У меня впервые нет работы. Вы с парнями собираетесь как обычно? — Ох, — Сынмин выглядит изумлённым. На Джисона обрушивается осознание того, как должно быть много времени прошло с тех пор, как он в последний раз принимал участие в их ночных посиделках. Он просто привык посвящать всё своё время работе, а не развлечениям. — На самом деле, я не могу сегодня. Прости, Сони. Но я всё равно рад, что у тебя сегодня выходной. Проклятье. — Хах. Не повезло. Не знаешь, Ликс и Хёнджин пойдут сегодня? — спрашивает Джисон, усаживаясь на диван. Сынмин присоединяется к нему и щёлкает пультом от телевизора, понижая громкость, чтобы спокойно поговорить. — Не вижу причин, чтобы они не пошли. Тебе не помешало бы написать им, — говорит он, откидываясь на спинку дивана. С его волос капает, Джисон наблюдает за тем, как капля воды скатывается по его шее, прежде чем теряет самообладание и смахивает её. — Ага. Чёрт, посмотри на меня, я тут вымаливаю планы, — вздыхает Джисон. Сынмин кивает, соглашаясь. — Так куда ты идешь? — Просто встречаюсь кое с кем, — Сынмин застывает на мгновение. — Выпьем с одним парнем, у нас с ним уроки пересекаются, — отвечает он. — Оу? Минни, у тебя что, свидание? — спрашивает Джисон, тыкая его в плечо. Сынмин позволяет улыбке разрушить свой фасад и отрывисто смеётся. — Рад за тебя, приятель. Я его знаю? — Просто парень с моих занятий, — отвечает Сынмин со смешком. — Лучше подумай о себе. — Я уже. Между прочим, думаю, тебе будет приятно узнать, что мы с Чанбином больше не трахаемся, — произносит Джисон с гордостью. — С чего бы мне было приятно об этом узнать? — интересуется Сынмин, приподнимая бровь. — Не то чтобы мне не приятно, я считаю, что это было абсолютным бедламом. — Не знаю, ты с самого начала казался против этого, — говорит Джисон. Сынмин прикусывает губу, с виду полностью сосредоточенный на реалити шоу перед ними. Заинтригованные, они наблюдают, как молодая пара кричит друг на друга до тех пор, пока женщина в конце концов не уходит, захлопывая дверь перед лицом своего мужа. Должно быть, это было плохо. — К тому же, похоже, между мной и медбратом что-то есть, поэтому все отлично, — добавляет Джисон. — Прошу прощения? — Сынмин поворачивает голову в сторону, чтобы встретиться с Джисоном взглядом. — Я ведь шутил насчёт него, даже не думал, что ты серьёзно собираешься с ним встречаться? Когда это вообще произошло? — В среду? — робко предлагает Джисон. — Ты злишься? Почему мне кажется, что ты злишься? — Я не злюсь, я просто удивлён. Получается, вы двое… что? Встречаетесь? — Ну, я бы так не сказал. Хотя мы целовались в туалете в баре, — задумчиво проговаривает Джисон. Он обожает выводить Сынмина из себя, когда представляется возможность, и, видимо, это работает. — Грязный такой. Вроде кабака. — Просто замечательно, Джисон, — говорит Сынмин, отсаживаясь чуть дальше от него. — Неважно. Я вроде как должен снова встретиться с ним завтра, — говорит Джисон. — Зачем это? — Скорее всего, снова выпить. Собираюсь встретить его после работы, и после этого мы пойдём. — Ты в курсе, что пойти выпить в субботу вечером звучит очень похоже на свидание, — говорит Сынмин. — Ты в курсе, что встреча с одноклассником в пятницу вечером тоже звучит очень похоже на свидание? — парирует Джисон. — По крайней мере у меня есть планы, — говорит Сынмин, хихикая, когда Джисон не находит, что ответить. Он вытаскивает телефон и набирает сообщение Феликсу и Хёнджину, чтобы договориться с ними о встрече, в то время как Сынмин выглядывает из-за его плеча. Они проводят ночь в уютной кабинке местного бара, колода карт обеспечивает им развлечения на вечер, пока они смеются в пьяном угаре.

***

— Сынми-ин, это выглядит нормально? Или так, будто я слишком сильно стараюсь? Или недостаточно стараюсь? — Джисон судорожно засыпает Сынмина вопросами. Сынмин окидывает его взглядом сверху донизу и улыбается. — Ты нервничаешь, — его тон слегка кокетливый. Да нихрена. — Почему? — Я не нервничаю, — Ложь. — Да, нервничаешь, иначе ты бы не задавал таких вопросов. — Я просто хочу знать, сочетаются ли эти штаны, — произносит Джисон, указывая на узкие укороченные черные джинсы на себе, — с этой рубашкой, — Сынмину совсем не обязательно знать, что эта пурпурная рубашка на нём уже третья, которую он мерит за этот вечер. Ему не обязательно знать, что он расстёгивал и застёгивал обратно три верхние пуговицы бесчисленное количество раз, прежде чем решил оставить расстёгнутыми верхние две. Ему просто нужно сказать Джисону, хорошо ли он выглядит. Он задумчиво осматривает Джисона и одобрительно кивает. — Хороший образ. Тебе стоит заправить рубашку, покажи ему свою талию, — предлагает Сынмин. — Если бы это было свидание, я бы посоветовал, может, добавить немного теней. Но ты продолжаешь отрицать это. — Вот так? — спрашивает Джисон, заправляя только переднюю часть рубашки. Сынмин кивает и показывает пальцы вверх. — Потому что это не свидание. Но если бы вдруг случайно это оказалось свиданием и мне нужно было бы нанести тени, — Джисон делает паузу, притворяясь беззаботным, — какие именно тени мне стоило бы использовать? Гипотетически? — Гипотетически. По правде, гипотетически ты выглядел бы мило в тёмных оттенках. Например, тёмно-серый с блёстками или что-то вроде. — Принято, — говорит Джисон, кидая взгляд на телефон. У него в запасе ещё около десяти минут, прежде чем ему нужно будет выходить — вполне достаточно для быстрого макияжа. — Хэй, эм. Кажется я забыл кое-что в своей комнате. Сейчас вернусь. Джисон сбегает от своего соседа, надеясь, что тот купился на его ложь, но невероятно сомневаясь в этом. Он копается в том крошечном количестве косметики, что у него есть — которая по факту представляет собой консилер, несколько теней и подводок — и находит маленькую палетку с подходящим оттенком. Спасибо, Феликс, за прошлогодний подарок на тайного Санту. Его друг всегда разбирался в этом больше Джисона, но он старается использовать совет Сынмина, когда размазывает тени по векам и растушевывает их. Это занимает всего пару минут, но по крайней мере он пытается продолжать притворяться перед Сынмином, неважно насколько очевидным это может казаться. Поэтому он прячется в своей комнате до тех пор, пока не подходит время, и пулей вылетает за дверь со скомканным прощанием, стараясь не светить лицом. Больница находится совсем рядом со знакомой Джисону станцией, и, к счастью, этим вечером на улице не по сезону тепло, потому что он обнаруживает, что пришёл рано. Минхо проинструктировал его, как пройти к входу для персонала, так что он коротает время, рассматривая людей и развлекаясь угадыванием, каким именно врачом каждый из них является. Пожилая женщина с добрыми карими глазами выглядит так, словно работает в гинекологии. От несчастного вида мужчины с зачёсанными назад волосами веет вайбами кардиолога. Одна молодая девушка заставила его запнуться. У неё практически идеальная кожа, и выглядит она необычайно отдохнувшей, так что изначально он подумал о дерматологии. Но что-то было не так, учитывая какой-то дикий огонёк в её глазах. Возможно, она на самом деле медсестра в реанимации, которая просто невероятно хорошо разбирается в продуктах для ухода за кожей. На ней его игра заканчивается, потому что следующим выходящим человеком оказывается Минхо. Он выделяется из всех не только потому, что оказывается единственным человеком не в медицинской униформе, но также потому что… он, ну, Минхо. Джисон видит его впервые с их весёлой ночи, и практически забыл, как сильно любит смотреть на него. — Минхо! Минхо поднимает взгляд, заметно удивлённый окликом, но машет ему, когда замечает Джисона. На нём те же узкие джинсы, что и раньше, только теперь ещё и полосатая рубашка, чуть-чуть более повседневная, чем в прошлый раз. — Привет, — с обаятельной улыбкой говорит Минхо, подходя к Джисону. Тот обнаруживает себя автоматически улыбающимся в ответ, зараженный его энтузиазмом. Он может чувствовать, как взгляд Минхо скользит ниже, охотно задерживаясь на губах, и ждёт, когда тот наклонится, взволнованный перспективой получить даже малую долю того захватывающего ощущения, которое он испытал две ночи назад. Но ничего не происходит, Минхо лишь кладёт руку ему на плечо и легонько сжимает. — Спасибо, что встретил. Вблизи Минхо кажется немного… не здесь. Он всё так же выглядит замечательно, но его глаза кажутся уставшими и покрасневшими от слишком большой дозы кофеина. Улыбка немножко кривая, но это не чарующая усмешка, как обычно — создается впечатление, что он очень старается сохранять ее на лице. — Хэй. Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Джисон. Он пытается быть осторожным со своей фразой и убедиться, что она не означает, будто Минхо выглядит дерьмово, особенно когда Минхо позвал его даже несмотря на его бессвязную болтовню в прошлый раз. — Очень рад погулять с тобой, — говорит Минхо, перемещая руку на локоть Джисона, и выводит его из больницы. — Неужели? Сколько длилась твоя смена? — спрашивает Джисон. Минхо колеблется мгновение, прежде чем ответить. — Тринадцать… нет, пятнадцать часов? Пятнадцать часов. Меня вызвали рано утром. — Твою мать! Минхо, как ты до сих пор держишься на ногах? — Джисон ожидал нескольких дополнительных часов, но это же практически целая смена! — Дохрена кофе и сделка с дьяволом, — угрюмо отзывается Минхо. — Не хочешь изменить планы? Потому что я не обижусь, если ты хочешь. Не думаю, что врачи рекомендуют алкоголь, когда ты уже наполовину мертв. — Нет! — поспешно говорит Минхо. Должно быть, кофеин действует на него сильнее, чем он осознаёт. Он прочищает горло и делает вторую попытку. — Нет, я не хочу ничего менять. Ты выглядишь очень хорошо, это была бы такая потеря. Джисон изо всех сил старается сделать вид, будто эта его фраза не пробудила бабочек у него в животе. — Получается, ты хочешь рискнуть свалиться в обморок на публике чтобы… смотреть на меня? — Что ж, когда ты говоришь вот так, это не звучит особенно привлекательно. Как насчёт того, чтобы заняться чем-нибудь спокойным? — Например? — Можем просто пойти ко мне? Посмотреть фильм? — предлагает Минхо. Он засовывает руки в карманы и слегка дрожит, когда порыв ветра прорывается между зданиями. Это усугубляет джисоново чувство, что он едва держится на ногах. — Отлично, фильм. Пойдём посмотрим фильм, — говорит Джисон, аккуратно освобождая свой локоть от хватки Минхо и вместо этого переплетая их пальцы вместе. — На станцию? — На станцию. Они добираются до квартиры Минхо без приключений, Джисон ненавязчиво интересуется, как прошёл день Минхо, и вместо общего описания событий получает все подробности истории ребёнка, у которого в носу застряли стеклянные шарики, и всё в таком духе. Джисон с уверенностью может сказать, что смеялся слишком громко для переполненного поезда, но он ничего не мог с собой поделать — может, это усталость, а может это просто Минхо, но каждое слово, слетавшее с его губ, Джисон слышит будто в первый раз, реагирует на каждую эмоцию, затаив дыхание. Минхо, кажется, постепенно возвращается к жизни, его глаза загораются, когда Джисон проявляет заинтересованность или задаёт дурацкие вопросы. Прежде чем он осознаёт это, Джисона уже впускают в дом и проводят вверх по лестнице и дальше по коридору. Довольно миленькое здание, современное и чистое, и в скором времени Минхо открывает дверь в свой блок и втягивает Джисона внутрь. — Здесь не очень много места, — говорит Минхо, указывая на помещение. Это студия, довольно приятная, но всё же студия. Видно, что Минхо содержит её в порядке, и вместе с кухонной зоной, которая ведёт в более развлекательную часть квартиры, едва ли есть что-то не на месте. Его кровать скрыта за складной ширмой, но Джисон не может себе представить её по-другому. — Здесь довольно мило. — Спасибо, — Минхо подходит к холодильнику и открывает его, исследуя содержимое. — Если уж мы говорим о напитках, у меня есть вода, газировка, апельсиновый сок и таинственная банка пива, которая находится здесь столько, сколько я себя помню. Что-нибудь из этого звучит аппетитно? — Откажусь от таинственного пива. Газировка подойдёт, — говорит Джисон, присаживаясь за кухонным островком. — Крайне здоровые позиции. — Ну, я ведь медик по профессии. Мне нужно было попытаться, — объясняет Минхо. Он достаёт два разномастных стакана из шкафа и вливает по банке Lemon Seltzer в каждый. — Что хочешь посмотреть? — Что-то ненапряжное, — говорит Джисон. — Хэллоуин плюс-минус через две недели, давай найдём дерьмовый ужастик и посмеёмся как идиоты. — Думаю, что ненапряжное прямо сейчас подходит мне идеально. Найти такое на удивление не составляет никакого труда, особенно в это время года. У них, может, и нет никаких сладостей, чтобы создать настроение, но Минхо делает попкорн и позволяет Джисону добавить туда так много масла, как ему захочется, пока они собирают одеяла и создают уютную атмосферу. Диван Минхо маленький, каким и должен быть для такого пространства, но Джисон вообще не против. Не тогда, когда это не оставляет ему шансов не прижаться к Минхо с огромным потенциалом на сладкое, небольшое голова-на-плече действо чуть позже. Или небольшое этот диван слишком маленький, думаю, мне лучше сесть тебе на коленки и засунуть язык тебе в глотку действо. Оба варианта звучат привлекательно, но Минхо был немного более неуловимый, чем ожидалось. Когда они договорились встретиться снова, Джисон вроде как ожидал, что они… погрузятся обратно? Продолжат то, на чём остановились? Не сразу же, разумеется, и не то, чтобы он хочет увидеться с Минхо только ради секса. Но сейчас он в смятении, потому что Минхо действительно давит на него. Он в волнении касается колена Джисона, когда кто-то на экране заходит в комнату смерти, и оставляет руку там как можно незаметнее. Когда он оставляет смешной комментарий и Джисон прыскает со смеху, падая на Минхо в попытке заземлиться, он чувствуют руку, обвивающуюся вокруг него и притягивающую его ближе. Но как только Джисон осознаёт своё положение и пытается использовать этот шанс — смотрит вверх на Минхо со своего места на груди мужчины и улыбается — Минхо встречается с ним взглядом не дольше секунды, прочищает горло и возвращает своё внимание экрану. Ладно, это провал. Однако нельзя сказать, что Минхо абсолютно не заинтересован; Джисон ощущает его взгляд, мечущийся по его лицу и останавливающийся на губах. Особенно сильно он чувствует его, когда между ними завязывается разговор обо всех потенциально возможных для персонажей на экране способах избежать ситуации, в которой они оказались. — Предположим, если она правда думала, что маньяк находился в её доме, ей бы стоило сообщить кому-либо, вместо того чтобы спускаться в подвал в одиночку, — вклинивается Джисон, наблюдающий, как женщина пытается избавиться от верёвки, которой её связали. — Согласен. Она могла бы позвонить копам и спрятаться под одеялом в кровати. Так она хотя бы сохранила бы остатки душевного спокойствия. Джисон поднимает на него взгляд, слегка удивлённый тем, как близко они сидели, практически лицом к лицу. — Не уверен, было бы это безопасно. Безопаснее чем подвал, конечно, но ведь оно тоже немного незащищено, разве нет? — спрашивает Джисон. — Неа, кровати — безопасная зона. Монстры не могут туда попасть, а ещё они мягкие и удобные, — объясняет Минхо. Джисон не может удержаться от смеха, особенно когда Минхо произносит это со всей серьёзностью, глаза сощурены и сосредоточены. Его взгляд смягчается, когда он встречается с джисоновым, и на секунду младший думает, что вот сейчас он сможет получить свой поцелуй, особенно когда он падает чуть ниже. Но Минхо в очередной раз переводит взгляд на экран. Какого черта? — Понятно, — вздыхает Джисон, откидывая голову на грудь Минхо, где она покоилась до этого. Он тоже возвращает внимание фильму, наблюдая за тем, как очередной идиот идёт туда, куда не надо. Когда злодей выпрыгивает — такая непередаваемая форма, заключающая в себе всё зло этого мира — он подскакивает на месте, несмотря на всю банальность происходящего. Минхо усиливает хватку вокруг его плеч, и Джисон поднимает взгляд, замечая, как он покусывает губы. Это начинает раздражать. Кто-то должен сделать первый шаг. Джисон касается плеча Минхо, заставляя его посмотреть вниз. Он приподнимается, чтобы оказаться наравне с лицом Минхо, забираясь ему на колени, когда он обнаруживает призрачную улыбку, растягивающую губы мужчины. — Хэй, — произносит Джисон, кладя руку на затылок Минхо. — Могу я… — Да, — Минхо не дает ему закончить предложение, опуская руки на бёдра Джисона и притягивая его ближе. — Хорошо, — Джисон делает вдох, наклоняясь ближе к лицу Минхо, и прижимается губами к губам Минхо, облегчённо выдыхая, когда получает то, чего так долго жаждал. Минхо, видимо, разделяет его эмоции, мгновенно припадая к его губам и углубляя поцелуй. Они остаются в таком положении ещё некоторое время. Джисон опасается двигаться дальше, осознавая, насколько вымотан Минхо. В конце концов Минхо берёт это на себя, кусает нижнюю губу Джисона, который мягко стонет, и, пользуясь возможностью, скользит языком в его рот. Господи, они делают это лишь во второй раз, но кажется, будто Минхо медленно, но верно изучает всё, что заставляет Джисона разваливаться. Наконец им приходится прерваться, чтобы глотнуть воздуха, хотя Минхо крепко удерживает Джисона за бёдра, давая понять, что они ещё не закончили. — Ты ждал этого, не так ли? — говорит он с ухмылочкой. Джисон кивает — нет смысла лгать. — Ты слишком долго тянул, а мне было обещано продолжение. — Теперь ты счастлив? — спрашивает Минхо. — Ещё нет, — произносит Джисон, припадая к нему для большего. Минхо ослабляет хватку на бёдрах Джисона, перемещая одну руку на лопатки, а другую на задницу Джисона, сжимая, и тут же кусает его губу, вызывая дрожь наслаждения. Это уже не случайность, как в ту ночь, не порыв пьяной страсти; даже каждое пропитанное трезвостью прикосновение обжигает. Фильм растворяется где-то на фоне, и всё, на чём Джисон может сконцентрироваться — Минхо. Его губы, руки, едва уловимый мягкий смех, когда Джисон, бросивший попытки контролировать себя, издаёт тихие стоны. Всё в Минхо заставляет Джисона сгорать. Сдерживать желание зайти немного дальше становится невыносимо. Поэтому он этого не делает. Джисон вплетает пальцы в волосы Минхо, потираясь бёдрами о бёдра, скользит губами по шее. — Минхо, я хочу ещё, — выдыхает он ему в ухо, широко улыбаясь, когда тот кивает. Он берёт Джисона за талию и переворачивает их на диване — Джисон оказывается лежащим на спине, и Минхо получает отличный вид сверху. Тут тесно, Джисон не может вытянуть ноги до конца, не столкнувшись с подлокотником кресла. Он пытается игнорировать этот факт, вместо этого фокусируясь на ощущении пальцев Минхо, когда они скользят под рубашку и двигаются вверх по торсу, задирая ткань, и вслед за ними прокладывается дорожка из поцелуев. Но когда Минхо касается соска, Джисон дёргается, ударяясь локтем о твёрдое дерево, и ему приходится прекратить. — Минхо, кровать, — произносит Джисон напряженным от боли голосом. — Хм-м? — мычит Минхо, полностью поглощённый созданием засоса у Джисона на груди. Низко, там, где другие люди не смогут увидеть. Как предусмотрительно. — Мы можем переместиться на кровать? Куда-то в более удобное место? Здесь довольно опасно. — Ох, — Минхо поднимает голову и смотрит на Джисона, лёгкая насмешливая улыбка играет на его губах. Это не та ухмылка, которую он часто использовал в прошлом, он выглядит искренне довольным сложившейся ситуацией. — Да. На кровать, — говорит он, сползая с Джисона и помогая ему подняться с дивана. Четыре шага до кровати, и Джисон заходит за ширму, чтобы оглядеться. Она выглядит комфортной. Не очень большая, может, двуспальная, тёмно-синее постельное бельё аккуратно заправлено, серо-белое одеяло выглядит чистым и мягким. Очень… в стиле Минхо. Они знают друг друга совсем недолго, но Джисон может с уверенностью сказать это. Минхо ложится на кровать, и Джисон забирается на него сверху, наслаждаясь запахом свежего постельного белья и лёгким ароматом одеколона, парящим в воздухе. Он задается вопросом, постирал ли Минхо постельное бельё из-за его прихода. Не нагло ли думать подобным образом? Извращённо? Может быть. Рука на затылке вытаскивает Джисона из вагона мыслей обратно в реальный мир, где Минхо лежит под ним и пытается заполучить ещё один поцелуй. — Эм, дашь мне минутку? Ванная, — говорит Джисон, внезапно немного нервничающий. — Ладно. Сразу налево. Там будет только одна комната, — отзывается он, подмигивая, когда Джисон кивает и соскальзывает с кровати. Он всё ещё без рубашки, а в квартире чуть-чуть прохладно, несмотря на все его попытки не показывать свой дискомфорт, когда Минхо наблюдает за ним. Как только он попадает в ванную, Джисон делает кран максимально холодным и брызгает водой на шею в надежде успокоить свои нервы. Поцелуи, уютная постель, объятья; всё это он не испытывал уже очень давно. Он не задумывался об этом, когда планировал это, в каком-то роде просто приняв как данность, что ему хорошо с Минхо, но они вероятно переспят. Не то чтобы он ханжа, Джисону нравится секс, но в последние пять месяцев у него был просто секс, без нежностей. Никаких поцелуев, объятий, чувств. Джисон едва может продержаться десять минут без желания поцеловать Минхо, и это точно не изменится в пылу момента. Присутствуют ли здесь настоящие чувства? Наверное, ещё рано говорить об этом, но здесь точно есть интрига и влечение, если не больше. Что может быть эффективнее, чтобы узнать, если не испытать? Джисон опускает взгляд, раздумывая, стоит ли ему снять штаны, если учесть, чем они собираются заниматься, но решает оставить всё как есть. Дать Минхо раздеть его не звучит так уж плохо. С планом в голове и чуть более собранный (хотя он всё ещё в той исходной точке: всё, что ни случается — случается), Джисон выходит из ванной и возвращается к кровати Минхо. Он выглядит мило, завёрнутый в одеяло на своей половине кровати, положив руку под голову. — Хэй, я вернулся, — говорит Джисон, забираясь на кровать и плюхаясь рядом с Минхо. Он дёргается, часто моргая, и улыбается. — С возвращением. — Ты спал? — Джисон хихикает, забавляясь его смущённым видом. — Нет. Он абсолютно точно спал. — Ты не устал? — спрашивает Джисон, используя возможность поиздеваться над ним. — Неа, — отвечает Минхо, притягивая Джисона ближе и запечатывая его губы поцелуем. Джисон улыбается, с трудом воспринимая происходящее всерьёз, когда Минхо ведёт себя как ребёнок, который не хочет ложиться спать. — Довольно трудно целоваться с тобой, когда ты вот так улыбаешься. — Прости, прости, — говорит Джисон, немного отстраняясь, оставляя лёгкий поцелуй на челюсти Минхо. Он слышит одобрительное мычание в ответ и принимает это как сигнал к продолжению. Он выцеловывает его шею, осторожно засасывая кожу, чтобы не оставить ничего, что бы его выдало. Мягкие выдохи превращаются в тяжелое дыхание, по мере того как Джисон прокладывает дорожку ниже, к ключице, разочарованный, когда рубашка не дает ему опуститься ниже. — Минхо, сядь-ка на секунду, — бормочет Джисон в кожу, ожидая, когда тот начнёт двигаться. Ничего не происходит. — Минхо? — он пытается снова, отрывая губы от кожи мужчины, чтобы убедиться, что в этот раз его голос звучит чётче. Всё ещё ничего. Джисон снова поднимает взгляд на Минхо, хохоча, когда видит, что его глаза закрыты, а рот слегка приоткрыт, глубокое дыхание вырывается изо рта. Джисон подползает выше, потираясь носом о нос Минхо, и шепчет ему в губы. — Ты точно уверен, что не спишь? Минхо распахивает глаза, прежде чем зажмуриться со стоном. — Блять. Прости, боже, я правда не хотел. — Пятнадцать часов — долгая смена, — говорит Джисон, перекатываясь на другую сторону кровати, чтобы они лежали параллельно друг другу. Он немного разочарован, конечно, но не может винить Минхо за то, что тот вымотан. — Не переживай об этом. Я могу уйти. Может, просто встретиться ещё раз чуть позже? — Нет! — быстро говорит Минхо, удивляя Джисона. Он поворачивается на бок, чтобы посмотреть на него вопросительно. — В смысле, нет, не уходи пока, — он наклоняется ближе, чтобы запечатлеть лёгкий поцелуй на кончике носа Джисона. — Я уже говорил, что ты выглядишь потрясающе сегодня? Ты выглядишь потрясающе сегодня. Мне очень нравятся тени. Чёрт, это ощущается так интимно. Ещё разок — всё, что Джисон ожидает от Минхо, тот даёт ему в двойном размере. — Спасибо, — тихо произносит он. Он краснеет? Кажется, он краснеет. — У меня не так много сил, — говорит Минхо. — Ага, я заметил. — Но если я попрошу тебя остаться ещё чуть дольше и полежать со мной? — Я могу сделать это, — отзывается Джисон. — Но тогда я надену рубашку, тут прохладно. — Что ж, это совсем не кажется удобным. Подожди-ка, — говорит Минхо, вставая с кровати. Какое-то мгновение он роется в комоде, а после вытаскивает оттуда худи и пару пижамных штанов и бросает их в сторону Джисона. — У нас что, пижамная вечеринка? — Точно, потому что мне некомфортно и я хочу переодеться, но, так как я хозяин, было бы грубо делать это одному. Поэтому у нас пижамная вечеринка, — отвечает Минхо. — Я переоденусь в ванной. Во что я оказался втянут? Джисон не до конца уверен, что улавливает ход мыслей Минхо, и он постоянно ошеломлён такими моментами. Но это весело, и толстовка оказывается мягкой и приятно пахнет, так что, возможно, всё в порядке. Минхо возвращается спустя пару минут, выглядящий свежим и чистым в своей оверсайз-рубашке и шортах, окруженный едва уловимым ароматом мятной зубной пасты. — Лучше? — спрашивает Джисон, смеясь, когда Минхо падает на живот и зарывается лицом в подушку. Милый. — Лучше. А ты? Тебе удобно? — интересуется он, поворачивая голову на подушке. Джисон повторяет его позу, переворачиваясь на живот и смотря на Минхо точно так же. — Очень удобно. Чем нам стоит заняться? Заплести друг другу волосы? — А ты хорош в этом? — Нет, скорее всего по итогу ты окажешься с колтунами. А ты? — спрашивает Джисон. — На самом деле да. Я научился в летнем лагере, — говорит Минхо. Он поднимает запястье и показывает изящный плетёный кожаный браслет. — Я сделал это, когда мне было скучно, около пары месяцев назад. Джисон ловит его запястье, рассматривая браслет более вдумчиво. Он немного потрёпан по краям, но Минхо проделал на удивление хорошую работу. — Он милый. Ты мужчина со множеством талантов. — Ну что, хочешь косичку? — Конечно, почему нет? — Джисон двигается ближе к Минхо и наклоняет голову для лёгкого доступа. — Как насчёт чёлки? — Я весь в твоей власти. Это приятно — позволять Минхо пробегать пальцами по волосам. Джисон пользуется возможностью расспросить его, засыпая вопросами о том, чем он ещё занимался в лагере (впервые поцеловал парня) и чьи ещё волосы он заплетал (только своей маленькой двоюродной сестры). Ему не требуется много времени, чтобы закончить, у Джисона всего несколько дюймов волос. Минхо даёт ему подержать косичку и заплетает к ней в придачу ещё одну с другой стороны, хихикая, когда делает несколько фотографий и Джисон держит их, словно антенны пришельца. У Джисона нет никаких причин для того, чтобы вытащить телефон и начать фоткать Минхо в отместку, лишь «месть» как слабое оправдание. Джисон продолжает наседать на Минхо по поводу летнего лагеря. — Спорю, что целуюсь гораздо лучше, чем тот пацан. — Это правда. — Знаю, и я докажу это. Тупое оправдание, чтобы сплести их ноги и снова соединить губы, но это стоит всех его усилий, когда он пробует мятное дыхание и чувствует шёлковую гладкость кожи на спине Минхо под своими пальцами, позволяя руке пробраться под край рубашки и вверх по позвоночнику. Это уже не так пылко, как раньше, больше похоже на густое тепло; поцелуи остаются сладкими и невинными, порой прерываемые короткими разговорами и потоком бессознательных мыслей, пока они медленно не погружаются в сон. У Джисона в планах не было провести здесь ночь, он никогда не делал этого с Чанбином, это позволяло им сохранять иллюзию обыденности. Эта ночь оказалась какой угодно, но только не обычной.

***

Джисон просыпается, чувствуя исключительно тепло и уют, и ему не требуется много времени, чтобы понять почему. Одна его нога перекинута через бёдра Минхо, носом он утыкается мужчине в затылок, вдыхая запах кожи и мыла. Он почти уверен, что засыпал не в таком положении, но у него всегда была склонность обнимать во сне всё подряд, и, очевидно, прошлой ночью целью оказался Минхо. Он не уверен даже, в какое время они пошли спать — знает только, что Минхо отрубился первым, и он последовал за ним в считанные минуты. И который сейчас час? Джисон едва двигается, пытаясь не разбудить Минхо, пока шарит рукой позади себя в поисках телефона. 7:04 утра воскресенья. Ему никуда не нужно, и сон всё ещё пляшет в его глазах, поэтому Джисон швыряет телефон обратно, снова обхватывает Минхо, и прижимается к нему теснее, позволяя сну укутать его снова. Если будут спрашивать — он вообще не просыпался. Во второй раз он просыпается из-за шевеления рядом — если точнее, Минхо двигается в его руках так, что теперь он больше не окольцован его руками, а лежит с Джисоном лицом к лицу. Он моргает, открывая глаза, чтобы увидеть нежную ухмылку и заспанный взгляд напротив. — Ты выглядишь как полный беспорядок. — И тебе доброе утро, — говорит Джисон, выпуская Минхо из объятий. Тот не отодвигается от него, но использует свою теперь свободную руку, чтобы потереть кожу под глазом Джисона. — Нет, я имею в виду, что ты заснул с макияжем на лице. От тебя исходит такой «утро после» вайб, — объясняет Минхо. Джисон ладонью трёт глаза, отводя её, чтобы увидеть на ней чёрное пятно и ещё одно похожее на наволочке. — Ох, дерьмо. Похоже, я испортил твоё постельное бельё. — Всё в порядке, здесь нет ничего, что бы не смог исправить простой отбеливатель, — произносит Минхо, потирая материал между пальцев. Он гораздо более сознательный утренний человек, чем сам Джисон, который очень пытается формировать полноценные предложения. — Чем будешь заниматься сегодня? — Ничем особенным, домашней работой только. Может, попытаюсь заняться написанием песен, — отвечает Джисон. — Сколько времени? — Десять. — Ты чувствуешь себя отдохнувшим? — Очень даже, спасибо, что спросил, — отзывается Минхо. — Отлично, — говорит Джисон, чей взгляд соскальзывает ниже, на губы Минхо. — Значит, у тебя есть силы. — У меня есть силы, — улыбка на лице Минхо даёт Джисону понять, что он знает, на что конкретно он намекает. — Если ты идёшь в ванную, то там в первом ящике есть запасная зубная щётка. Можешь пользоваться. Джисон кивает, едва ли не выпрыгивая из кровати, следуя инструкциям. Проснуться в объятиях шикарного мальчика… невозможно, чтобы внутри него не началась суматоха. Он собирается выиграть от всего, что бы ему ни предложили. Он, пользуясь предоставленной свободой, крадёт у Минхо немного умывалки — тот не врал о том, что младший выглядит как полный беспорядок. Он практически летит обратно в кровать, под одеяло, забираясь на Минхо и утягивая его в ленивый поцелуй. — Это утро действительно доброе, — бормочет Минхо ему в губы, руки исследуют его кожу под толстовкой, поднимая её и стягивая через голову. Когда она снята, Джисон, пользуясь моментом, ныряет под одеяло и припадает к талии Минхо, целуя мягкую кожу вокруг, и теребит резинку его шорт. — Могу я… — начинает Джисон, поднимая взгляд в поисках разрешения, и осторожно тянет ткань вниз. Видимо, не он один тут проснулся в возбуждении, если бугорок в шортах Минхо может о чём-то говорить. — Конечно, — в волнении выдыхает Минхо. Джисон стягивает шорты до конца, с лёгким удивлением обнаруживая отсутствие дополнительного слоя ткани, лишь плоть и тепло. Минхо явно отчаянно жаждет большего, но Джисону хочется немного повеселиться. Он ведёт дорожку губами вниз по мере того, как стягивает шорты до конца, выцеловывая правую ногу, когда спускается, и левую ногу, когда поднимается, оставляя глубокие укусы и следы на его бёдрах, до тех пор пока не чувствует, как пальцы зарываются ему в волосы. Минхо тянет не сильно — достаточно, чтобы донести свою мысль. — Прекрати валять дурака. — Просто стараюсь наслаждаться. Ты такой пиздецки горячий, — Джисон в ответ оставляет последний поцелуй на тазовой косточке, прежде чем переместиться к центру своего внимания. Он начинает с нескольких сладких лёгких поцелуев, пока не теряет терпение и не вбирает его в рот. Стоны, что издаёт Минхо, отзываются музыкой в его ушах. Под одеялом жарко, но Джисон едва позволяет этому влиять на него, двигая губами вверх и вниз, опираясь на его бёдра. Понять, что ему нравится, а что нет, совсем не сложно — голос говорит сам за себя. Не требуется много времени, чтобы столкнуть его через край. — Блять, Джисон. Господи боже, ты просто невероятен, — выстанывает Минхо, вытягивая Джисона за руку из-под одеяла, и пылко целует его. — Нет, просто эгоистичен, — шепчет Джисон между поцелуями. — Хотел сделать это всю ночь, — Минхо хихикает в поцелуй и тут же углубляет его, проводя рукой вниз по голой груди Джисона и останавливается на ширинке. Он запускает руку Джисону в штаны, сначала обхватывая его ладонью, сразу же ослабляя хватку, и начинает массировать в уверенном ритме. Джисону приходится прервать поцелуй, дабы сконцентрироваться на том, чтобы оставаться в том же положении, упираясь лбом Минхо в грудь и балансируя на предплечьях. — Милый, — шепчет Минхо, сползая чуть ниже, чтобы дотянуться свободной рукой до спины и задницы Джисона. Это значит, что голова Джисона теперь находится напротив головы Минхо, лоб ко лбу, глаза к глазам. Взгляд Джисона тяжелый от концентрации, но он всё равно может различить блеск в глазах Минхо — то, каким счастливым он выглядит, когда Джисон втягивает в себя воздух и то, как его глаза изгибаются в полумесяцы, когда он улыбается, довольный тем, как Джисон шепчет его имя. Это ведь обыкновенная дрочка, почему это ощущается так хорошо? — Минхо, пожалуйста, — шепчет Джисон в отчаянии, жаждя всего, что только может получить. — Чуть быстрее, я так близко, пожалуйста. Быстрее, малыш. Он выполняет просьбу Джисона, ускоряя темп и потирая его большим пальцем именно в том превосходном движении, которое полностью вышибает из парня сознание. — Насколько близко? — Почти… блять… — Джисон теряется в словах, когда изливается в руку Минхо, пачкая его рубашку ещё сильнее, чем они уже успели. Он перекатывается на бок, пытаясь выровнять дыхание, пока Минхо тянется за салфетками, чтобы вытереть их обоих. Он стягивает и рубашку, кидая ее на пол, прежде чем обхватить Джисона и запечатлеть лёгкий поцелуй на его плече, а потом на ключице. — Господи, я люблю это утро. — Я тоже, — смеётся Минхо, зарываясь носом в шею Джисона. Тот поворачивается, тянет одну ногу Минхо себе на бёдра, обхватывает рукой талию, целует нежно. Как же ему хочется остаться лежать вот так на целый день. Но это не та свобода, которой он располагает. — Что такое? — спрашивает Минхо, понимающий взгляд на его лице. — Тебе скоро уходить, да? Не хочешь полежать со мной? — Хочу, — он так хочет. — Но я не могу. У меня ещё есть дела. — Понимаю, — говорит Минхо, прижимаясь быстрым поцелуем к губам Джисона, прежде чем встать с кровати. Он поднимает руки, потягиваясь, и Джисон таращится на его голый силуэт. Это первый раз, когда он может ясно видеть Минхо, без кучи одеял и простынь, которые они называли своим домом в ближайшие двенадцать часов. Его тело так же бесподобно, как он ожидал, а может гораздо больше. — Это не помогает мне в желании уйти, — говорит Джисон, бессознательно скользя языком по нижней губе. — Это и не должно, — отвечает Минхо. Он подхватывает с пола одежду Джисона и бросает её на кровать, вытаскивая новый комплект из комода, и начинает одеваться сам. Джисон делает то же самое с места, где сидит. - Не хочешь позавтракать? — Ты сделаешь мне завтрак, детка? — спрашивает Джисон дразнящим тоном. — Нет, но я хочу пойти с тобой в очень, очень хороший кофешоп. Если ты причешешься. — По рукам. Минхо живёт в милом районе, одном из таких, где куча самобытных ресторанов и магазинов c безделушками. Кафе, в которое он приводит их, и правда оказывается хорошим, они сидят за маленьким столиком снаружи, наслаждаясь своими айс-американо и шоколадными круассанами. К тому моменту, когда они заканчивают, уже час дня, и Джисон совсем не знает, как попрощаться. — Это было невероятно, — говорит он, слизывая последний кусочек шоколада с нижней губы. Его кофе уже давно закончился, оставив лишь растаявший лёд на дне чашки, поэтому больше нет никаких оправданий, чтобы остаться. — Как и всегда, — произносит Минхо. Он отряхивает руки и начинает собирать весь их мусор вместе. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. За что? — За то, что остался со мной, даже если планы поменялись, — объясняет Минхо. Ох. Всё получилось так чудесно, что Джисон даже забыл, что ночь планировалось провести по-другому. — Думаю, так даже лучше, — отвечает Джисон. — Да, но я всё равно хочу сходить с тобой выпить. Как мы планировали изначально. — Что ж, ты знаешь, как меня найти. — Знаю. Может, в среду? — Я буду там. Джисон возвращается домой пружинистой походкой и с улыбкой на лице, которую он не в силах стереть. Он борется с холодной погодой, с дразнящим его Сынмином, с душем, который стирает все следы, которые он не готов наблюдать исчезающими. И с каждым напоминанием о прошедшей ночи, с ты безопасно добрался до дома? сообщениями и долларовыми купюрами, аккуратно вложенными в его ящик с носками и худи, которые удобные, но не такие удобные как те, которыми делился Минхо, его жизнь проясняется. Джисон не может припомнить ощущение стольких чувств к кому-то, пришедшее настолько быстро. Но он не готов остановить это.