Big Chance

Несмотря на их договорённость ничего не планировать до среды следующий раз, когда Джисон видит Минхо — через день после их миленького завтрака. Он быстро пересекает станцию в своё обычное время, вежливо улыбаясь женщине, которая врезается в него. Джисон знает, что Минхо должен встретиться со своими друзьями, но обнаруживает себя польщённым, когда он всё равно отклоняется от своего маршрута и направляется к месту, где он выступает. Джисон улыбается и открывает рот, чтобы что-то сказать — только затем, чтобы полностью лишиться всего своего красноречия, которое, как он расчитывал, у него имелось, когда Минхо подходит ближе. Он выглядит хорошо (всегда выглядит хорошо), но контраст между тем, чтобы видеть его идущим по станции в медицинской форме, настолько разителен в сравнении с образом, который Джисон выгравировал у себя на подкорке со вчерашнего дня — обнажённый, открытый и весь для него, подойди и возьми — что разум Джисона плывёт. Единственное, что он может выдавить из себя, это кроткое «Привет», прежде чем Минхо расплывается в улыбке, подавляя смешок. — Привет, — говорит он, делая шаг к нему и наклоняясь, чтобы поцеловать. Джисон замирает, задыхаясь, неуверенный, что ему делать, но Минхо останавливается, почти касаясь его губ. Не то чтобы он не хочет целовать Минхо, он вроде как довольно сильно этим наслаждается, но он не хочет целоваться с ним здесь, на заполненной людьми станции, в окружении незнакомцев, которые не имеют никакого права наблюдать за его личной жизнью. Минхо замечает эти изменения и отстраняется, вместо этого аккуратно приобнимая за плечо и стискивая его. — Прости. — Не извиняйся, — Джисон тянется к руке Минхо и сжимает, позволяя гитаре свободно болтаться на ремне на шее. — Нет, ты говорил мне, что не любишь публичное проявление внимания, я забыл. Больше не повторится, слово скаута. — Ага, я просто… не фанат того, чтобы транслировать свою личную жизнь всему миру. Это не их забота. Особенно здесь, я так часто бываю на этой станции, что не могу позволить себе, чтобы кто-то отвернулся от меня, понимаешь? — виновато объясняется Джисон. — Джисон, всё в порядке. Я понял тебя, — мягко говорит Минхо. — Ладно. Хорошо. Так, эм. Как прошёл день? — пытается он. — Хорошо, — отвечает Минхо с нежной улыбкой. — Хэй, извини, что у меня так мало времени, но мне нужно домой. Я просто хотел поздороваться и пожелать удачи на оставшуюся часть твоего времени здесь. Повеселись, ладно? — Ох, спасибо. Всегда, — произносит Джисон, корча гримасу. — Надеюсь, ты хорошо проведёшь время с, эм… Ченом? — Чаном, — смеётся Минхо. — Уверен, что так и будет. Пока, Джисон, — он уходит, посылая ему крошечное подмигивание, которое вызывает у того усмешку, что он не в силах сдержать. Что ж, всё могло бы пройти лучше. Но определённо могло быть и хуже.

***

— Итак, расскажи, как прошли твои выходные. Я едва видел тебя, значит, ты, по всей видимости, был занят, — интересуется Сынмин, тыча Джисона в бедро. Сейчас вечер вторника, Джисон закончил большую часть своей работы во время смены в библиотеке, поэтому сейчас они с Сынмином сидят на диване с ноутбуками на коленях, поскольку последние два часа они обменивались отзывами на свои проекты. Сынмин выглядит полностью вымотанным — сначала он пытался отвлечь Джисона забавными видео, а теперь докучает ему по поводу Минхо. — Это были хорошие выходные, — отзывается Джисон, намеренно не вдаваясь в подробности. — Окей, и? — И довольно спокойные. Минхо очень замотался, поэтому мы никуда не пошли. Просто смотрели фильмы и всё такое, — говорит Джисон. Он знает, что Сынмин жаждет большего, но собирается заставить его заплатить за это. — Ты остался у него? — Ага, меня не было дома, ты не заметил? — Меня тоже не было дома. — Прошу прощения? — Ха? — Кем ты так спонтанно оказался увлечён? Сынмин, который не возвращается домой — не тот Сынмин, которого я знаю, — наседает Джисон. В последние полтора года Сынмин в отношениях — такой же нонсенс, как и Джисон в отношениях. Как бы ему ни хотелось подшутить над этим, он искренне хотел узнать, на кого его друг положил глаз. — Сначала расскажи ты, потом я, — дразнит Сынмин. — О мой бог, здесь нет ничего глобального. Мы посмотрели фильм. Поговорили. Поцеловались. Поговорили ещё немного. Потом уснули, — защищается Джисон. — Хан Джисон, ты тут с мальчиками целуешься, это точно что-то значительное. Ты не целуешься с людьми, которые тебе не нравятся, — ахает Сынмин. Джисон дуется и делает соблазнительное лицо. — Не правда. Иди ко мне, Сынминни, я поцелую тебя прямо сейчас, — говорит он, подаваясь ближе. — Нет, спасибо. Это правда всё? — Ну, возможно мы немного распустили руки с утра. И сходили позавтракать. Минхо знает реально хорошее кафе, это было потрясающе. Мы пробыли там где-то часа два, — Джисон облизывается от одной только мысли. Он практически ощущает вкус шоколадного круассана на своих губах. В следующий раз, когда он останется у Минхо, они должны сходить туда снова. В следующий раз? — Не могу поверить, что ты правда с кем-то встречаешься. — Могу сказать то же самое о тебе. Я думал, что у тебя до сих пор что-то есть к тому загадочному крашу, — Джисон откидывает голову на диван, уставившись в потолок в задумчивости. — Мы, кстати, не встречаемся. — Ты уверен в этом? — спрашивает Сынмин. Джисон поворачивает голову набок, впитывая нахальное выражение лица друга. — Ага. Просто трахаемся, как с Бином, — врёт Джисон. Сынмин закатывается хохотом. — Заткнись, это не имеет ничего общего с тем, что было с Чанбином. Ты влюблён, — обвинительно говорит Сынмин. — Хорошо, ладно, это не так, как с Бином. Но мне нужно сначала сделать себе имя, прежде чем я смогу сфокусироваться на отношениях. Один шаг за раз, — медленно произносит Джисон. Он надеется, что это произойдёт рано или поздно. — Да, окей. Один шаг за раз, — повторяет Сынмин. После этого он переключается на фильм, который успешно переносит внимание обоих с разговора на какой-то ромком, который нравится Джисону больше, чем должен. Главный герой раздражающий и назойливый, и Джисон благодарен, что Минхо является всем, чем не является этот мужчина.

***

Прочувствав всю разницу в их графике, Минхо соглашается повторить их прошлый опыт и позволить Джисону встретить его после работы. Он явно проводит с пользой те полтора часа, которые ему пришлось убить в больнице, потому что когда Джисон замечает его, он выглядит свежим после душа — волосы все ещё немного влажные — закутанный в объёмный свитер и обтягивающие штаны, подходящие смене сезонов. — Мне нравится, как ты выглядишь, — воркует Джисон, сосредоточенный на слишком длинных рукавах Минхо и том, как его пальцы едва выглядывают из-под них. Минхо чуть-чуть выше него, но сейчас он выглядит совсем миниатюрным. Милый. — И в этот раз ты выглядишь отдохнувшим. — Хорошая была смена. И у меня было время отдохнуть после, — говорит Минхо, подходя ещё на шаг ближе и стряхивая что-то с его плеча. — Хммм. — Что? — Хотел сказать это ещё в ту ночь, — говорит он, указывая Джисону, в какую сторону идти. — Но я был прав. — Насчёт чего? — Ты правда выглядишь супер мило в худи. Джисон опускает взгляд, оглядывая себя и свой аутфит. — Это? — спрашивает он, придерживая край толстовки. Ничего выдающегося, просто чёрная школьная худи, которую он купил примерно в это же время в прошлом году. Они остановили свой выбор на том баре, в котором были в первый раз, поэтому что-то повседневное казалось лучшим решением. — Мне просто не хотелось мёрзнуть. Но если это тебе по душе, я рад, что оно мне подходит. Мне нравятся худи, потому что они мягкие, — говорит Джисон. Минхо смеётся и тянет руку, чтобы потрогать, потирая местечко на спине. — И правда мягкое, — произносит он, и, ох, так естественно скользя рукой к талии Джисона, на ходу притягивая его к себе поближе. — Довольно прохладно. Всё нормально? Мы вроде как на публике, я не перебарщиваю? — Всё в порядке, — любое влияние морозного воздуха полностью затмевается яростным жаром смущения на его щеках. — Всё хорошо. Тепло, — Джисон придвигается к Минхо ещё немного ближе — настолько близко, насколько может, чтобы не спотыкаться друг о друга во время ходьбы. Это делает их и без того короткое путешествие ещё быстрее, и Джисон оплакивает потерю этого тепла сразу же, как только им приходится отойти друг от друга. По-видимому среда — ночь виски. Джисон и Минхо занимают то же место, что и в прошлый раз, пока ждут свои порции виски с содовой и оценивают обстановку в баре. Здесь гораздо меньше людей, чем в тот раз — наверное, это место одно из тех, что заполняется немного позже, поэтому бильярдные столы и мишени для дартса полностью свободны из-за отсутствия посетителей. — Никогда не понимал, почему дартс идёт рука об руку с барами. Разве это не кажется пугающим? Пьяные люди и острые предметы? — задается вопросом Минхо — наверняка риторически. — Я так-то никогда не играл. Выражение лица Минхо меняется с рассеянной признательности на что-то совсем иное. — Чего? Ты же студент колледжа, и что, никогда не ходил в дерьмовые бары играть в дартс? — Я не настолько часто выбираюсь куда-то, а если и выбираюсь, то мы никогда не играем в дартс. Не ты ли только что сказал, что это опасно? Может, тебе стоит похвалить меня как профессионала в заботе о себе? — смеётся Джисон, отстаивая свой скучный образ жизни. — Да, но тебе разрешается быть тупым, пока ты молодой, — говорит Минхо. — Давай же, мы обязаны сыграть. — Эй, эй! — протестующе выкрикивает Джисон, когда Минхо поднимается из-за стола и берёт его за локоть, ведя за собой. — Погоди, дай я заберу напиток! Разве ты можешь допустить такое? Как же врачебная клятва? — Я не врач. — Кроме того, сколько раз ты сталкивался с травмами, связанными с дартсом? Держу пари, что много. Зачем добавлять ещё? — Я вылечил три таких травмы, две из которых были попаданием дротика нёрф в глаз. Дети были в порядке, — отзывается Минхо. — Ты собираешься бросить дротик кому-нибудь в глаз? — Я мог бы. Я не знаю своей силы, он может отскочить, — говорит Джисон, невинно расширяя глаза. — Господи, ты правда не знаешь, как работает дартс. Стой здесь, — смеётся Минхо и ставит свой напиток на стойку рядом с мишенью. — Я пойду заплачу за время и возьму дротики. Джисон кивает, облокачиваясь на их новый столик и наблюдая, как он уходит. Минхо ведёт себя так… по-бойфрендски. Это в каком-то смысле устанавливает флажок в его голове, удостоверься, что он знает, что в этом нет ничего такого, но он заталкивает его куда подальше. Минхо знает, определённо знает это, поэтому наверняка он просто по натуре флиртун. Не будет ли тогда грубым со стороны Джисона не подыграть и не ответить флиртом на флирт? — Я тут, — объявляет Минхо, демонстративно укладывая дротики на столе. — О, какое счастье, я уже хотел было искать себе кого-нибудь другого, — дразнится Джисон, хватая один из дротиков и изучая его. — Это пластик. — Знаю. Собственно, это и есть причина, почему дартс в баре всё ещё разрешён. Остриё входит вот в эти углубления, — объсняет Минхо, подходя к мишени, и указывает на них. — О, какие вещи я узнаю. Почему я вообще так много работаю для университета, когда я мог бы просто прохлаждаться в барах и познавать целый новый мир? — размышляет Джисон. — Вот и я поражаюсь. Ты смахиваешь на трудоголика, но вот за этим я и здесь — научить тебя расслабляться, — Минхо отделяет красные дротики от синих и отдаёт часть Джисону. — И играть в дартс. — Я хочу красные, — дуется Джисон, хмурясь на кучку синих дротиков в руках. — О, правда? — спрашивает Минхо с ухмылкой. — Пожалуйста, это мой любимый цвет, — грустно бормочет Джисон. Минхо протягивает их Джисону и тут же убирает руку, когда тот тянется за ними, держа их чуть выше его головы. — Что я получу взамен? Джисон оглядывается вокруг. Зона с дартсом отделена от остального помещения в своём маленьком уголочке — предположительно, чтобы держать игру под контролем, а бар и правда довольно пуст. — Удовольствие увидеть мою улыбку, — произносит он, вставая на носочки и вытягиваясь, чтобы схватить дротики. Минхо не опускает их ни на секунду, так что они остаются вне досягаемости. — Мне нравится твоя улыбка, но этого недостаточно, — усмехается Минхо. — Ладно, — Джисон предпринимает ещё одну попытку. Он достаточно близко к Минхо, так что ему не составляет никакого труда прижаться к нему и соединить их губы. Они целуются достаточно долго — Минхо был больше заинтересован в том, чтобы опустить руку и обернуть её вокруг шеи Джисона, нежели держать её высоко поднятой. Джисон в свою очередь пользуется случаем, разжимает его пальцы и выхватывает дротики быстрее, чем тот успевает среагировать. — О нет, меня отвлекли, — невозмутимо произносит Минхо, оставляя ещё один быстрый поцелуй на губах Джисона. — Кажется, ты победил. — Я победил, — гордо улыбается Джисон и всучает синие дротики Минхо. — Это не совсем то, на что я рассчитывал, но я принимаю поражение. Я бы согласился и на пиво. Никогда не забуду этот проигрыш, моё почтение, — Минхо склоняет голову в знак уважения. — Но я весьма уверен, что ты тоже в шаге от проигрыша. Поиграем? Он и правда проигрывает. С треском. Минхо старается показать ему правильный угол броска, сколько силы нужно вкладывать и куда целиться, но победа утекает сквозь пальцы прямо на глазах вместе с его беспорядочными попытками. Постепенно его броски становятся чуть точнее, но очки Минхо уже стремительно уменьшаются, и он без понятия, как догнать его. — Воу, этот был хорош! — подбадривает его Минхо, когда Джисон попадает во внутреннее кольцо. — Благодарю, — выдыхает Джисон. Он пытается не принимать игру слишком близко к сердцу, но не совсем преуспевает. Минхо запускает ещё один дротик и победно вскидывает кулак, когда попадает во внутреннюю секцию рядом с цифрой 19. Ему осталось всего 146 очков. Он улыбается Джисону, наверняка ища его одобрения, но всё, что Джисон может предложить — слабая усмешка. — Неплохой бросок. Минхо, похоже, в ту же секунду замечает неприязнь в выражении лица Джисона, поэтому откладывает дротики и подходит к Джисону, обхватывая его талию рукой. — Ты в порядке? — спрашивает он с мягкой улыбкой. — Да, да, я просто плох в этом. Не думал, что буду настолько ужасен, — бубнит Джисон. Минхо оглядывается по сторонам, прежде чем прижаться сладким поцелуем к челюсти Джисона. Если бы тут были ещё люди, он скорее всего отпрянул бы, но вокруг слишком пусто, чтобы задумываться об этом, и он становится слишком слабым, чтобы противостоять напору Минхо. — Ты совершенно не умеешь проигрывать, верно? — интересуется Минхо и смеётся, когда Джисон напрягается от его слов. — Возможно, мне говорили об этом раньше. — Ну, я считаю, — ещё один крошечный поцелуй в щёку, — что ты хорошо справляешься. Это твой первый раз, никто не ожидает от тебя рекордов. — Мне нравится, когда я в чём-то хорош, — говорит Джисон, немного поворачивая голову, чтобы взглянуть Минхо в глаза. — Преуспевать в чём-то чертовски весело. — Нам необязательно играть, если ты не получаешь удовольствия. Можем просто посидеть, поболтать. — Правда? — Ага. Но если мы продолжим… — Минхо делает паузу, его лицо приобретает задумчивое выражение. — Что? Что будет, если мы продолжим? — Если мы продолжим и ты попадёшь в яблочко, то следующий напиток за мной, — заканчивает он. — Идёт, — тут же соглашается Джисон. Минхо отстраняется и снова хватает дротики. Джисон берёт два своих со стола, прицеливаясь одним из них, делает вид, будто бросает его, а затем подскакивает к мишени и глубоко втыкает его в центр. — Попал! — Ох, Джисон, я думал, что уже упоминал это, но тебе нужно бросить дротик, — произносит Минхо, восхищённая улыбка появляется на его лице. — Инструкции были не совсем чёткие. Я попал в яблочко, — отвечает он, гордо указывая на мишень. — Ты должен мне напиток. Минхо с нежностью смотрит на него, поднимая руки в знак поражения. — Ладно, хорошо, я куплю тебе напиток, большой малыш. - Прошу прощения? - Милый малыш. Мой большой, милый малыш, — усмехается Минхо и взъерошивает ему волосы, прежде чем снова направиться в сторону бара. Очень по-бойфрендски. Игры растворяются где-то на задворках сознания, затмённые старыми-добрыми разговорами. Несмотря на полное отсутствие знаний в педиатрии, Джисон глубоко очарован каждым словом Минхо о его дне, описанием детей и их поведения. И когда Минхо в деталях рассказывает о любимой песне каждого из альбома Джисона, подробный список которых он записал в заметках, он задумывается, будут ли его щёки болеть наутро от того, как сильно он улыбается. Улыбается. И смеётся. И сходит с ума. И падает невозможно глубоко, чувствуя слишком многое, и игнорирует каждый красный флажочек, говорящий ему, что он никогда в жизни не почувствует что-то даже отдалённо обыденного к такому парню, как Ли Минхо. Вот так Джисон проводит эту ночь.

***

- Ты работаешь с утра? Это происходит две недели спустя. Воздух немного прохладнее, и Джисон с Минхо покидают тот самый бар, в который ходят регулярно. Быстро сформировавшаяся традиция, как может показаться. — У меня выходной, — отзывается Джисон: его рука в надёжной хватке Минхо, когда они выходят из бара после второго раунда выпивки и пробираются сквозь морозный осенний воздух к станции. — Но у меня занятия после обеда. А у тебя? — Мне надо на работу, но только после десяти, — говорит Минхо, его хватка становится чуть сильнее. — Могу я проводить тебя до дома? Джисон притворяется, что размышляет над этим какое-то мгновение, но всё же расплывается в ухмылке и кивает. — Ты можешь проводить меня. Но, думаю, Сынмин будет дома, так что никакого веселья не предвидится. — Ты всё время занят, когда у меня выходные. Я жажду веселья, — бормочет Минхо ему в ухо. Джисон хихикает, пытаясь списать румянец на щеках на действие пива, нежели на реакцию от этой мысли. Тяжело отрицать, с их расписаниями они не могли позволить себе больше, чем целомудренные поцелуи в темноте бара и долгие касания на станции. — Знаю. Прости, у меня накопилась куча проектов, и я пишу песни, — виновато отвечает Джисон. — О, правда? Как кстати у тебя с выпущенными песнями? - На самом деле очень неплохо! Количество прослушиваний практически удвоилось по сравнению с прошлым месяцем. Не знаю, что произошло, но это какое-то безумие, — они подошли к станции и сели на поезд в северном направлении, который идёт к дому Джисона. — Это потрясающе, Джисони. Поздравляю, — Минхо подносит их переплетённые руки к губам и целует тыльную сторону ладони Джисона. Они находят два соседних места в конце вагона и устраиваются там, наслаждаясь уединением и полумраком. — Эй, перестань, — Джисон пытается звучать невозмутимо, но даже он может различить улыбку в собственном голосе, и когда Минхо засовывает их соединённые руки в карман куртки, его губы растягиваются в нежной улыбке. — Прости, прости, просто горжусь тобой. Мне стоит по максимуму использовать время, проведённое с тобой, прежде чем ты станешь супер-звездой. — Я удостоверюсь, что мой секретарь найдёт способ вписать тебя, — говорит Джисон и смеётся, когда Минхо преувеличенно улыбается ему. Минхо никогда не был у него, и по какой-то причине Джисон немного нервничает. Он не думает, что им удастся сделать многое — по-быстрому осмотрятся, может, даже подрочат друг другу, прежде чем Минхо придётся уйти на ночь. По крайней мере, таков план. Он держит его в голове, когда они выходят из поезда и проходят три квартала. Но когда он открывает дверь в квартиру, первое, что он замечает — одна лишняя пара обуви. Очень знакомой обуви. Почему он узнаёт эти ботинки? Сынмин всегда заставляет гостей разуваться, что Джисон и передаёт Минхо, скидывая собственную обувь на пол. Кто же это? — Сюда, — приглушённым тоном произносит Джисон. Какое-то чувство внутри подсказывает ему вести себя тихо, и он прислушивается к нему. Когда он добирается до гостиной, то понимает почему. Фигура на их диване — вернее, две, и, судя по тому, что он может различить, Джисон видит: Ноги Сынмина, поднятые вверх и обхватывающие чьи-то бёдра. Рубашку, перекинутую через подлокотник дивана. Чью-то спину, возвыщающуюся над его соседом и пригвождающую его к подушкам. Джисон знает, что это за спина. Он узнает эту спину и в одежде, но он абсолютно точно знает её голой: он расцарапывал её, цеплялся за неё, оставлял на ней засосы. — О мой бог, Чанбин?! Оба подскакивают и переводят на него внимания — их лица красные, а груди тяжело вздымаются. Это и правда Чанбин, и сейчас Джисон замечает, что Сынмин тоже наполовину голый. — Джисон! Я не... ох, я не ожидал, что ты вернёшься так рано, — говорит Сынмин, очевидно изо всех сил пытаясь вернуться на землю из тумана чего бы то ни было, чем они здесь занимались. — Ага. Но я здесь. Чанбина, кажется, раздирают противоречия. Он выглядит немного виноватым, а может, просто не знает, что сказать. Джисон не задерживается, чтобы выяснить это. Он берёт Минхо за локоть и утягивает его туда, откуда они пришли, хватает их обувь и выскакивает из квартиры быстрее, чем кто-либо успевает возразить. — Можно я останусь у тебя сегодня? — спрашивает Джисон, останавливаясь посередине коридора, и передаёт Минхо его обувь, попутно натягивая собственную. Он не уверен, почему настолько потрясён, но это явно что-то, чему он ни за что не ожидал когда-либо стать свидетелем. — Ох, конечно. Но мне нужно будет уйти в девять, так что тебе придётся либо уйти пораньше вместе со мной, либо закрыть за собой, когда будешь уходить, — отзывается Минхо. — Ты в порядке? — Не знаю. Минхо оказывается достаточно тактичен, чтобы оставить эту тему на какое-то время, и протягивает ему свою руку. Джисон колеблется, прежде чем принять её. Так вот, с кем встречается Сынмин? С Чанбином? Не то чтобы они были плохой парой, они всегда неплохо ладили, когда вся их компания собиралась вместе, но что-то во всей этой ситуации застявляло Джисона чувствовать что-то склизкое внутри. Путь до дома Минхо он проводит в относительном молчании, пытаясь понять, что не так. — Что происходит у тебя в голове? Минхо усаживает Джисона на кухне и наливает два стакана воды, ставя их перед Джисоном и подтягивая себе стул. — Я… запутался, — говорит Джисон. — Не знаю. — Ну, я понятия не имею, кто эти люди, так что может ты сможешь мне объяснить? Вдруг это поможет. Джисон делает большой глоток воды, пытаясь привести мысли в порядок. — Да. Снизу был мой сосед, Сынмин. Над ним был Чанбин, мой друг. — И ты не знал, что они вместе? — Я знал, что Сынмин с кем-то встречался, но он ни слова не сказал о том, кто это, сказал лишь, что хочет удостовериться, что всё пойдёт хорошо, прежде чем сообщить другим, — отзывается Джисон. Он донимал Сынмина неделями, пытаясь выведать имя. Теперь он понимает, почему тот был так непреклонен. — Окей, а твой друг Чанбин… он тебе не нравится? Или ты ему не доверяешь? Почему плохо, что это именно он? — Нет, не в этом дело. Чанбин отличный парень, он наверняка подходит Сынмину, — Джисон вздыхает. По крайней мере, это правда. — Это просто странно. — Почему странно? — спрашивает Минхо. Это неудобно. Джисон так и не рассказал Минхо, с кем у него были отношения «друзья с привилегиями». И не сказал также, что эти отношения закончились. — Ну, помнишь же, когда я сказал, что у меня есть кто-то вроде друга с привилегиями? — осторожно спрашивает Джисон. С секунду Минхо выглядит немного сбитым с толку, но тут же спохватывается и кивает. — Это Чанбин. — Оу, но… — Минхо будто прикидывает что-то у себя в голове, прежде чем продолжить. — Почему Сынмин согласился встречаться с Чанбином, когда тот трахается с его соседом? Разве это не странно? — Ну, мы на самом деле не трахались в последнее время, — признаётся Джисон. Он не может заставить себя смотреть Минхо в глаза, когда произносит это, потому он впивается взглядом в стакан с водой. То, как это звучит — я перестал спать с другими людьми после встречи с тобой — слишком навязчиво. Отчаянно. Это может усилить надежды Минхо, тогда как Джисон все ещё эмоционально не готов. — Когда это прекратилось? — спрашивает Минхо ровным голосом. Джисон снова поднимает стакан к губам, но Минхо ловит его руку в воздухе, убирая его, и вынуждает взглянуть на него. — Хммм? — Эм, чуть больше месяца назад. — Получается, всё то время, что мы виделись, — начинает Минхо, выглядящий довольным. — Я думал, что ты целовал кого-то другого и спал с кем-то другим, но в действительности был лишь я? — Ох, знаешь, ты прав. Такое совпадение, что это произошло одновременно, я даже не заметил, — Джисон всё же пытается, и это звучит глупо даже для него. — Ага, забавно, как же так вышло, — вторит Минхо с сарказмом. — Интересные новости. Я такой могущественный — милашка из подземки, весь только для меня. Мой личный Хан Джисон, — произносит он, поглаживая подбородок. — Погоди, постой, ладно, я перестал встречаться с другими людьми, но я не хочу, чтобы ты воспринял это как сигнал к действию. Я пока не готов посвятить себя чему-то такому, пока не время. Или скорее у меня сейчас нет времени. Мне всё ещё нужно многое сделать самому, прежде чем начать двигаться дальше как часть пары, — Джисон делает всё возможное, чтобы быть честным и не ранить чувства Минхо. — Хэй, я не прошу тебя стать моим парнем, — говорит Минхо, поднимая руки в знак капитуляции. Ох, видимо, он не такой хрупкий, как переживал Джисон. — В плане, ты мне нравишься, не пойми неправильно, но я умею слушать. Ты сказал, что не готов, значит не готов. Я тебя понял. — Ох. Ладно, да, это хорошо. Так ты… эм, что насчёт того, когда я буду? Улыбка Минхо становится шире, самодовольнее. — Хан Джисон, — начинает он, наклоняясь на середине предложения, чтобы оставить быстрый поцелуй на губах Джисона. — Ты просишь меня подождать тебя? Джисон даже не думает об этом. Если предложение прямо перед носом, то ответ, очевидно, да. Да, да, миллион раз да. Сможет ли он когда-нибудь найти другого Ли Минхо? С улыбающимися глазами, идеальным носом (абсолютно идеальным, с крошечной веснушкой, которую Джисон хочет целовать так часто, как только может) и странным чувством юмора, которое идеально сочетается с джисоновым. Сможет ли он найти кого-нибудь, кто позволит ему бесстыдно быть… собой? Кого-то, кто не будет раздражаться от его иногда чересчур громкого голоса, или не будет думать, что он ненадёжный, или не терять терпение от его постоянного отсутствия свободного времени. Это должен быть Минхо. Никто и никогда не подойдёт ему так хорошо. — Ты правда сделаешь это? — Не знаю, тебе нужно спросить, — дразнится Минхо. — Минхо, ты подождёшь меня? Ты сможешь подожать, пока я не смогу уделить тебе достаточно времени, чтобы дать нам шанс попробовать? — Да, я сделаю это, — быстро отвечает Минхо. — Ох, окей, — говорит Джисон, обдумывая всё, что только что произошло. — Это отлично. То есть, ты дашь мне время, чтобы заработать себе имя? До тех пор, пока моя жизнь не станет более стабильной? Ты правда сделаешь это для меня? — Да, пока ты считаешь, что это того стоит. — Боже, — выдыхает Джисон, поднимаясь с табуретки, и поворачивает Минхо к себе, чтобы быть ближе. Он обхватывает шею Минхо руками и тянется за поцелуем, бормоча в его губы: — Ты слишком хорош для меня. — Может быть, — говорит тот, улыбаясь в поцелуй. — Или я просто идиот, который ставит свою жизнь на паузу ради милого замученного артиста. Ты выставишь меня идиотом? — Я очень постараюсь этого не сделать. — Они стоят так какое-то время — Минхо, сидящий на стуле, и Джисон между его ног — и свободно целуются впервые за эти недели, позволяя себе увязнуть друг в друге. Затем Минхо встаёт и тянет Джисона за собой через всю студию, заводит за ширму, не размыкая их губ, и укладывает на кровать, наконец отстраняясь, чтобы осыпать поцелуями его шею и шептать милости на ушко. — Могу я сказать кое-что эгоистичное? — спрашивает Минхо, попутно стягивая с Джисона кофту. Его пальцы пробегаются по торсу, вызывая у младшего дрожь от касаний — им завладевает чувство, которому он не может дать названия. — Всё что угодно, — отзывается тот, тяжело дыша, его разум затуманивается. — Я пиздецки рад, что мне не нужно делить тебя с кем-то, — шепчет Минхо. Теперь его руки спускаются ниже, ниже, под ремень, далее по бёдрам, оставляя Джисона полностью раздетым. — Мне никогда не нравилась мысль о том, что ты где-то там с кем-то другим. Серьёзно? — Ты никогда… — Джисон чертовски старается выдавить из себя хоть что-то, но ему кажется нереальным произнести хоть что-то, что не будет стоном наслаждения, пока находится во власти Минхо и его губ. — Ты никогда не упоминал об этом. Он на мгновение отстраняется, чтобы ответить, и Джисон ловит себя на том, что хотел бы, чтобы он этого не делал. — Мы едва знали друг друга, это сто процентов отпугнуло бы тебя, — Джисон кивает в подтверждение, но ничего не говорит, надеясь, что Минхо поймёт намёк. Он жаждет большего. Ему нужно больше. — Минхо, погоди, — Джисон наконец находит слова, запуская пальцы старшему в волосы и слегка оттягивая, чтобы отстранить его. — Я не хочу… я хочу большего. Всего. Мы можем зайти дальше? — спрашивает он. Несмотря на то, что рот Минхо божественен, сейчас этого недостаточно, чтобы удовлетворить его. — Да, можем, — говорит Минхо, отстраняясь. Он садится на колени и стягивает с себя кофту, подползая к Джисону за ещё одним жарким поцелуем. Джисон позволяет своей руке очертить торс Минхо, после чего дёргает за ремень, давая понять, что пришло время снять и это тоже. Он сбрасывает их так быстро, как только может, не прерывая поцелуя, что делает его немного беспорядочным и вызывает хихикание, но когда Минхо оказывается полностью без одежды, становится не до смеха. — Дотянись до верхней полки для меня, там должна быть смазка и презервативы. Джисон делает, что просят, пытаясь открыть коробку (от него не ускользает, что она кажется нетронутой), но ему приходится повозиться, потому что Минхо выцеловывает его шею, и стонет разочарованно, прежде чем наконец справиться с ней. Минхо дотрагивается до его бедра и жестом показывает перевернуться, приподнимая бёдра и выпячивая задницу. Он пытается очистить разум и не думать о том, насколько по-другому чувствуются прикосновения Минхо и Чанбина, как пальцы Минхо ощущаются подобно пламени на его коже, чего никогда не было с Чанбином. О том, как Минхо сейчас похож на его любовника, в то время как его друг-по-сексу никогда даже близко к этому не приближался. Минхо делает всё быстро, но безболезненно — именно так, чтобы стало понятно, что он тоже жаждет этого. Один палец, два, три — хорошая растяжка — и только тогда он открывает пакетик с презервативом. — Стой! Джисон удивляется, когда слышит свой голос, и ему приходится собраться с мыслями, чтобы понять, почему он остановил Минхо в шаге от того, чтобы получить желаемое. — Стой, — повторяет он. — Я не хочу смотреть вниз. — Хочешь смотреть на меня? — спрашивает Минхо. Джисон падает на кровать и переворачивается, теперь лёжа на спине и имея возможность отчётливо видеть Минхо. Он выглядит невероятно — шея и грудь покрыты румянцем возбуждения, а глаза сверкают в превкушении. Да, он определённо не готов пропустить это зрелище. — Да. — Окей, тогда смотри на меня, — говорит он с улыбкой, беря Джисона под коленями и разводя их в стороны для лучшего доступа. И Джисон смотрит ещё мгновение, прежде чем откинуться назад от переизбытка чувств, прикрывает глаза и растворяется в ощущении того, как Минхо прижимается к нему. Он позволяет себе наслаждаться размеренным темпом, не сдерживает звуков удовольствия и одного звука удивления, когда чувствует, как что-то нависает над ним. Джисон открывает глаза и видит в дюйме от своего лица Минхо, который выглядит так, будто в его руках целый мир. Он приподнимается на локтях и тянется за поцелуем, хотя со всем происходящим здесь и сейчас для этого нет особого повода. Господи, целоваться во время секса — совсем другой уровень интимности, о котором он успел забыть. Джисон обхватывает ногами талию Минхо, притягивая их бёдра друг к другу настолько близко, насколько это возможно, в погоне за большим, чтобы прочувствовать этот момент по максимуму. Он всё ещё не до конца понимает, почему он так нравится Минхо, но это видно, и ощущается чертовски потрясающе. Так они и заканчивают — Джисон смотрит на Минхо из-под полуопущенных век, позволяя ему воспламенить своё тело. Пламя превращается в уютное тепло, когда Минхо валится ему на грудь, издавая тихие звуки наслаждения, когда Джисон вплетает пальцы ему в волосы и слегка царапает кожу. — Боже, ты правда… — начинает было Минхо, его голос затихает к концу. Он тяжело дышит, как и Джисон, но причиной недосказанности явно являются эмоции, а не физическое состояние. — Х-м-м-м? — Ты и правда нечто. Джисон продолжает царапать кожу головы Минхо, начиная всеми пальцами с одной точки и разводя их настолько широко, насколько позволяет растяжка. Волосы Минхо шелковистые и мягкие, немного влажные из-за пота, но их так приятно касаться. — Ты тоже. Он не может сказать что-то более существенное, измученный активностью и затуманенный послеоргазменной дымкой, но надеется, что Минхо осознаёт, что это значит. Похоже тот и правда осознает, потому что после того, как они принимают душ, моя друг друга, они легко устраиваются. Раньше, с другими людьми, Джисон с опаской отнёсся бы к такой домашней атмосфере. Он был бы в ужасе от того, что Минхо сохранил зубную щётку, которую Джисон открыл в прошлый раз, возможно, попытался бы держать дистанцию во время сна. Но с Минхо для такого слишком поздно, и хотя он этого не ожидал, вот где он сейчас. Поэтому он чистит зубы своей щёткой, заимствует у Минхо уходовую косметику, надевает ту же пижаму, что и раньше, и притягивает Минхо ближе, позволяя сну завладеть ими. И опять же, он просыпается с рукой вокруг талии Минхо, перекинув ноги через бёдра Минхо и носом уткувшись в его шею. Джисон не до конца понимает, почему проснулся, ровно до тех пор, пока не начинает слышать звуки, и приоткрывает глаза. — Джисон. Сони, детка, просыпайся. Детка. Детка звучит приятно. Утреннему Джисону нравится, как звучит «детка». Он демонстирует это Минхо, чуть сильнее сжимая его в объятьях, и переворачивается, оказываясь сверху парня и чмокая его в лоб. — Я проснулся. Сколько времени? — Всего восемь, но мне нужно будет уйти через час. Хочешь пойти со мной или поспать подольше и потом закрыть за собой? — спрашивает Минхо. — Я пойду с тобой, — говорит Джисон, подавляя зевок. — Ты оставил бы меня здесь одного? — Да, разумеется. Что ты собираешься делать? — Съем всю твою еду. Я голодный, — шутливо отвечает Джисон, наклоняясь, чтобы куснуть Минхо в шею. — Нет, пожалуйста, остановись, — спокойно говорит Минхо, подцепляя пальцем подбородок Джисона и приподнимая его голову. Джисон не может удержаться от улыбки, когда тот соединяет их губы. Он стирает улыбку, углубляя поцелуй, проскальзывая коленом между ног Минхо, и проводит ладонью по его руке. — М-м-м… постой, у меня нет времени на это, ты убиваешь меня. — У тебя есть время, — шепчет Джисон, выцеловывая его шею, и юркает рукой в штаны. Он все ещё немного в шоке, что Минхо спит нагишом, но со временем он привыкнет. Это работает, потому что просыпаться с Минхо, судя по всему, означает просыпаться возбуждённым, и всё идёт быстро, когда Джисон переворачивается — теперь они лежат бок о бок, и он жестом показывает Минхо повернуться к нему лицом, одновременно работая рукой для них обоих. Поцелуи превращаются в тяжелые вздохи, лоб прижимается ко лбу, нос к носу, и если Джисон раньше был полусонным, то теперь он полностью проснулся. Они изливаются одновременно в руку Джисона, и он вытирает её салфеткой, пока Минхо лежит на спине, пытаясь выровнять дыхание. — Ты неисправим, — в конце концов говорит Минхо, хотя Джисон замечает его улыбку. — А ты горячий. Чего ты ждал, когда назвал меня «деткой» этим своим утренним голосом? — Я правда опоздаю, это было время, в которое я обычно завтракаю, — стонет Минхо, переводя взгляд на часы, и стаскивает себя с постели. Что ж, теперь Джисон чувствует себя плохо. — Я сделаю тебе что-нибудь, пока ты будешь одеваться, — вежливо предлагает он. — Ты готовишь? — Не то чтобы, но если у тебя есть яйца и тосты, я могу сотворить волшебство. — У меня есть и яйца, и тосты. И кофе? — с надеждой спрашивает Минхо. — Хорошо, и кофе, вас понял. Давай, одевайся, — скулит Джисон, вытаскивая Минхо из постели и чмокая его в губы, прежде чем отправиться в сторону кухни. Он находит яйца и хлеб достаточно быстро и пялится на них мгновение-другое, размышляя, действительно ли он собирается сделать то, что у него в мыслях. Стряхивая любое потенциальное смущение, Джисон тянется за чашкой и начинает разогревать масло на сковородке. Он берёт чашку и ставит её вверх ногами на кусок хлеба, вырезая идеальный круг, и затем кладёт оба куска на сковороду. Прямо как учила его мама, Джисон с видом эксперта разбивает яйцо прямо в центр и ждёт, пока всё это схватится, прежде чем перевернуть, напевая себе под нос, пока готовит. Кофемашина с жужжанием пробуждается, когда он нажимает на кнопку. Джисон достаёт две кружки, попутно убирая завтрак Минхо со сковородки и начиная делать ещё один для себя. Всё это время он слышит Минхо на заднем фоне, как тот умывается и чистит зубы, после чего начинает рыться в своём комоде. — Вкусно пахнет, — кричит он из-за ширмы. — И выглядит ничего, — признаёт Джисон. — Как раз готово. Минхо появлятся в медицинском халате и синей водолазке под ним, выглядывая из-за плеча Джисона. — Твоя еда готова, кофе будет с минуты на минуту, — говорит Джисон, хихикая, когда Минхо оставляет поцелуй на его шее. — Иди ешь. — Но твоя всё ещё в процессе. Как-то грубо есть в одиночестве, — отвечает Минхо, окольцовывая талию Джисона руками. — Не могу поверить, что ты сделал для меня жабу в норке. — Я сделал что? — спрашивает Джисон, переворачивая тост. — Жабу в норке, — повторяет он. Кофемашина пищит, и он отлепляется от Джисона, берёт две кружки и добавляет в свою немного сахара. — Без понятия, что это значит, — произносит Джисон. Он поднимает взгляд на Минхо, который вопросительно указывает на сахар и его кружку. — Сливки и сахар, пожалуйста. Минхо открывает дверцу холодильника и гипнотизирует его с минуту, оборачиваясь на Джисона. — У меня нет сливок. — Оу. Всё в порядке, думаю, — отвечает Джисон. Его тост и яичница достигли идеального состояния, поэтому он убирает блюдо с плиты и перекладывает в тарелку, усаживаясь рядом с Минхо. Он делает глоток кофе и передёргивается, пытаясь скрыть отвращение во взгляде до минимума, проглатывая горькую жидкость. В мире нет ничего, что Джисон любил бы меньше, чем чёрный кофе, и это едва ли лучше. — Извини, — виновато говорит Минхо. Джисон качает головой и улыбается, пытаясь выглядеть ободряюще. — Не стоит, всё в порядке. Ты не пользуешься сливками, почему они должны у тебя быть? — И два дня назад у меня кончилось молоко, поэтому я ничем не могу помочь. Джисон снова качает головой, делая ещё один большой глоток, и облегчённо выдыхает, когда проглатывает. — Это идеально. Ты идеальный. А теперь — что, блять, такое жаба в норке? — Это яйцо, приготовленное в центре хлеба с круглым отверстием посередине. Вот это, — говорит Минхо, указывая на блюдо, прежде чем попробовать его. — Это называется яйца в корзинке, — договаривает за него Джисон. — Моя мама делала самые лучшие яйца в корзинке на земле, я тебя уверяю, здесь нет ничего общего с амфибиями. — Жабы — рептилии. И это очень вкусно. — Нет, они не рептилии, — говорит Джисон со смешком. — Что ж, я рад, что тебе понравилось, даже учитывая тот факт, что ты не знаешь, как это называется. — Мне понравилось, — повторяет Минхо. Так хорошо — эта еда, это утро, компания. Всё это так пиздецки хорошо. — А мне нравишься ты. И откуда это взялось сейчас? Мини-Джисон в его голове наверняка попытался придать этому заявлению шуточный оттенок, дразнящий тон и вообще представить как строчку из песни, но то, что было произнесено его ртом, звучало слишком прямо и честно для их отношений. За гранью линии, которую он собственноручно провёл. Джисон ждёт, что Минхо будет дразнить его, начнет отпускать шуточки из-за внезапного признания, которое даже он сам не ожидал. Вместо этого Минхо пялится на него, и Джисон пялится в ответ, наблюдая, как румянец с кончиков его ушей медленно переходит на его щёки. — А? — Что? — вторит ему Джисон, притворяясь идиотом. Он делает ещё один укус, раздавливая желток, который растекается по хлебу, и обмакивает туда следующий кусочек. — Спасибо, — выдыхает Минхо. — Имею в виду, я знал это, или по крайней мере думал, что знаю, но это было очень прямолинейно. Ты тоже мне нравишься, но ты уже знаешь об этом. — Ну, тогда я рад, что мы на одной волне, — Джисон доедает свою порцию, и пьёт ещё немного кофе, прежде чем встать со своего места. — Я, эм. Пойду почищу зубы. Умоюсь. Соберусь. Ты успеваешь? — Ага, всё в порядке. У нас есть ещё пятнадцать минут. — Окей, я скоро вернусь. Когда в жизни Джисона происходят значимые события, он не имеет привычки трусить и прятаться. Он предпочитает встречать их с поднятой головой и искать решения. Но такого рода вещи? Выпалить смущающе честное признание, не планируя? Это классическое «прячься в ванной до тех пор, пока болезненная неловкость не испарится» событие. Поэтому он хватает свою одежду и мчится в ванную, умывается, чистит зубы (своей зубной щёткой. Даже люди, которые на самом деле встречаются, определённо не обзаводятся зубными щётками после второй по счёту ночёвки, правда же?) и переодевается. На данный момент у него в запасе есть ещё 12 минут. Джисон вздыхает и оглядывается вокруг в поисках возможности убить время, в конце концов опуская крышку унитаза и усаживаясь на неё. Декор в ванной команте у Минхо достаточно скудный, поэтому Джисон берёт в руки бутылку шампуня и внимательно изучает этикетку. Для пышных, блестящих локонов. Запах ванили и гибискуса. Вспенить, смыть. Повторить. По крайней мере, Минхо не покупает ту пять-в-одном продукцию для мужчин. Спустя пять минут его прерывает стук в дверь. — Минутку! — кричит Джисон, проклиная тот факт, что его блеф раскрылся. Он рассчитывал, что у него в запасе есть время, чтобы прийти в себя, но вместо этого дверь со скрипом открывается. — Хэй, тебе что, плохо… стоп. Ты полностью одет. Чем ты тут занимался? — спрашивает Минхо, открывая дверь до конца, когда видит, что Джисон полностью одет и использует унитаз исключительно как сидение. — Я… прячусь, — признаётся Джисон, откладывая бутылочку шампуня, и встаёт. — Но что, если бы я был в более неприличном положении? Что, если бы я… ну, ты понял. — Ты прячешься, потому что… — Минхо игнорирует все глупые вопросы. Он уже видел Джисона в неподобающем виде, они оба знали, что тот просто увиливает. — Не знаю, — бубнит Джисон. Внезапно понимание мелькает на лице Минхо, и он делает шаг к Джисону, заключая его лицо в свои ладони. - Хэй, — шепчет он, прижимаясь лёгким поцелуем ко лбу Джисона. — Ты переживаешь? Из-за встречи со своим соседом? Джисону приходится буквально физически сдерживать себя от того, чтобы не подпрыгнуть в изумлении. Неправильный ответ. Минхо такой милый, такой добрый, но в этой конкретной ситуации он невероятно неправ. Но это играет Джисону на руку. — Да, — говорит он тихо, несильно сжимая бёдра Минхо, придвигаясь к нему ближе. Он вроде как позволил ситуации с Чанбином и Сынмином покинуть его мысли, вероятно подсознательно стёр её, наполнив сознание присутствием Минхо. Но сейчас, когда они затронули эту тему, он и правда нервничает. — Я без понятия, что ему сказать. — Тебе нужно сказать что-то особенное? Ты можешь просто поздравить их. — Да, но я немного запутался. У Сынмина был какой-то загадочный краш, какой-то парень, который ему нравился, но он целую вечность не раскрывал никаких деталей. Типа, очень, очень долго. Но сейчас он с Чанбином? Значит ли это, что у него краш на Чанбина? То есть без задней мысли я спал с возлюбленным моего лучшего друга, рассказывал ему всё в подробностях, шлялся с засосами и следами укусов, и ничего об этом не знал? — Если он не назвал тебе имени, то в этом нет твоей вины, — мягко говорит Минхо. Блядство. Он не переживал об этом раньше, но теперь определённо начал. — Думаю, я ужасный друг. Ужасный человек, — Пиздец. — Детка, посмотри на меня, — шепотом просит Минхо. Теперь, когда он проснулся, он всеми внутренностями ощущает это прозвище. Ошеломляюще, какой эффект всё, что связано с Минхо, оказывает на него. Он впивается взглядом в глубокие карие глаза, полные нежности и понимания. — Ты не такой. И ты знаешь это. — Я был так сконцентрирован на себе и своей работе, и Чанбин был так удобен для меня, что я даже не замечал, что это расстраивает Сынмина. У меня нет даже мысли, как с ним разговаривать, зная об этом. Минхо явно не знает, что стоит сказать, и Джисон с уверенностью заявляет, что сделал это снова — у них было такое чудесное утро, и всё для того, чтобы его разрушил его пессимизм. — Тебе… ты хочешь остаться здесь ещё на одну ночь? — мягко спрашивает Минхо. Он выглядит нервным, и тяжело сказать, с чем это связано: с тем, что он спрашивает это из чувства долга, или же с тем, что он боится, что Джисон убежит. Он не знает точно, но у него есть лишь один ответ: — Нет, — он категорично качает головой, хотя Минхо всё ещё держит его лицо. — Я не могу всё оставить вот так, не могу бегать от своего соседа, — И не могу свалить на тебя решение моих проблем и позволить тебе быть моей поддержкой, когда не могу предложить того же взамен. — Ты, должно быть, опаздываешь. Минхо останавливает Джисона на половине фразы, когда тот пытается вырваться, и высказывает последнюю мысль: — Он твой друг, просто дай ему шанс всё объяснить, прежде чем самому делать выводы. Джисон смотрит на Минхо — красивого Минхо, который так заботится о нём и всегда говорит правильные вещи, и в миг все его переживания испараются, а он сам сражён. Он отстраняет руки Минхо от своего лица и зеркалит их позицию, обхватывая его подбородок и нежно целуя. — Спасибо. Ты прав. Пойдём.

***

Когда он добирается до дома, то Сынмина там не оказывается. Когда он возвращается с занятий, всё ещё ни следа его присутствия. Резко контрастируя с прошлой ночью, Джисон обнаруживает, что ужинает в одиночестве, смотрит телевизор в одиночестве, в одиночестве принимает душ. Квартира выглядит слишком холодной и пустой. Джисон не предпринимал попыток написать ему — будто чувствуя, что этот разговор должен пройти лично, особенно в случае с его соседом. Чанбин… он даже не представляет, как к нему подойти. Но в данный момент Джисон переживает, даже если Сынмин в безопасности рядом со своим… парнем? Даже если он в безопасности с Чанбином, он переживает, что слишком большая дистанция причинит им с Сынмином непоправимый вред. Jisung: Ты вернешься домой на ночь? Seungmin: А мне стоит? По крайней мере Сынмин ответил сразу же — значит, он не мог быть слишком выбит из колеи тем, что произошло. Jisung: Я надеялся увидеться с тобой Seungmin: Я с Чанбином Твою мать. Seungmin: Но он отвезёт меня. Буду примерно в 8. Jisung: понял Джисон какое-то время расхаживает по квартире, не уверенный, куда себя деть. Это не должно стать слишком неловким, но он уже не знает, чего ожидать. Слоняться вокруг наскучивает ему уже через пару минут, поэтому он пытается развлечь себя, плюхаясь на диван и залипая в телефон. Но это лишь разжигает в нём желание написать кому-нибудь за помощью в том, что сказать, и первая мысль приводит его к Минхо. Он не может сделать и этого. Джисон вздыхает и откладывает телефон, встаёт, чтобы сделать чай для себя и для Сынмина. Своего рода предложение мира. Всё складывается таким образом, что, как только он заканчивает с заваркой чая, в дверь входит Сынмин. Джисон поражённо поднимает на него взгляд, испуская вдох облегчения, понимая, что его сосед один. Не то чтобы он не желает разговаривать с Чанбином, просто ему кажется, что нужно всё делать по-отдельности. — Мне жаль- — Я сделал чай- Они говорят одновременно, но Джисон явно произносит единственную вещь, на которой может сейчас сконцентрироваться. Он протягивает Сынмину тёплую кружку, немного успокаиваясь, когда видит, что глаза его соседа загораются от запаха лимона и имбиря. — Так, что ж… — Джисон пытается начать разговор, но абсолютно не понимает, как. — Мне жаль, что ты пришёл и увидел всё это. Это было неосмотрительно с моей стороны, — говорит Сынмин, присаживаясь напротив Джисона за кухонным островком. Он предварительно делает глоток чая, застенчиво морщась, и наконец смотрит Джисону в глаза. — Я прошу прощения за всё остальное, — отвечает он. — За всё остальное? Ты о чём? — За то, что убежал вместо того чтобы спросить, что происходит, — поясняет Джисон. — И за то, что выставлял напоказ тот факт, что мы трахаемся. И за то, что не замечал, что он тебе нравится. Мне следовало понять, что у тебя к нему чувства. Он и был твоим тайным крашем, не так ли? Сынмин смеётся над этим заявлением — по-дурацки громко и от души. — Ага, он. Но почему ты должен был догадаться? Даже он додумался до этого только где-то два месяца назад. — Но мне следовало бы догадаться. Как твой сосед, я должен был заметить, — настаивает Джисон. — Нет, не должен был. Я приложил все усилия, чтобы скрыть это. Хватит говорить об этом. Джисон захлопывает рот, хотя он все ещё не убеждён. Вместо этого, он спрашивает то, что действительно занимало его мысли. — Так вы, ребята, теперь встречаетесь? — Нет. В плане, пока нет. Я хотел сначала поговорить с тобой. Джисон хмурится в свою чашку. Вся эта ситуация всегда будет такой сложной и неловкой? — Тебе не нужно моё разрешение или что-то такое, вы оба взрослые мужчины. — Правда? Ты не против? Не считаешь это странным? — неуверенно спрашивает Сынмин. — Ну, разве что немного странным, правда ведь? — В каком смысле? — Ну, мы теперь что-то вроде братьев-эскимосов . Довольно интимно, — пытается объяснить Джисон. Сынмин выглядит невпечатлённым. — Джисон, мы стираем наше нижнее бельё вместе, это куда более интимно. И мы ведь не спим с ним одновременно. Я беспокоился, что ты разозлишься на меня за то, что я врал и по сути предал твоё доверие, а ты просто переживаешь о том, где побывал его член? — Теперь я понимаю, почему ты не рассказал мне всё с самого начала. Так что да, я правда беспокоюсь о том, где побывал его член. — Тогда попытайся побороть это, для волнения нет повода, так ведь? — Думаю да. В смысле, поздравляю, он хорош в… в целом, — он не произносит в постели, сдерживая себя. — Давай, скажи это. Скажи всё, что у тебя на уме. — Он чертовски хорош в постели! Я рад, что ты затащил его в постель, теперь ты можешь пользоваться этим иногда. У него отличная задница, надеюсь, ты заценил. А ещё ему нравится, когда ты… — говорит Джисон, хватаясь за предоставленную возможность. — Забудь, я услышал достаточно. А теперь, будь так добр, сконцентрируйся на заднице своего мужчины и собственном перепихоне, — произносит Сынмин, ударяя его в плечо. — Ты был с ним прошлой ночью, не так ли? Мне не удалось рассмотреть его хорошенько, но он определённо не из твоей лиги. — Ага. Он настолько неописуемо не из моей лиги, что даже абсурдно, — признаётся Джисон. Он не из тех, кто намеренно принижает себя, по крайней мере не вслух, поэтому его немного задевает, что это первое, что приходит в голову. Но это правда. — Вау, — отвечает Сынмин, слегка приоткрывая рот. — Не ожидал, что ты так просто согласишься со мной. Всё в порядке? — Вообще-то, я и сам не знаю. - Что, ты типа влюбляешься в него или что? Неужели Хан Джисон в кои-то веки относится к парню серьёзно? — дразнит его Сынмин. — Не глупи, я не влюблён в него. Мы знакомы всего пару месяцев, — говорит Джисон, в основном Сынмину, но может в какой-то мере и себе самому. К несчастью, его сосед читает его, как открытую книгу — возможно, из-за его дрожащего голоса, или из-за ползущего по шее румянца. — Но? Что-то ведь произошло, правда? Ты выглядишь так, будто с тобой что-то случилось. Что-то хорошее. — Ну, прошлой ночью мы выпили, и меня понесло, — тихо говорит Джисон. — Возможно, я был слишком не в себе, чтобы сохранять самоконтроль, — это наполовину правда — он был почти трезв, когда они оказались у Минхо, но он определённо был не в себе. — И что ты сделал? — спрашивает Сынмин с широкой ухмылкой, сверкая глазами. Эта ситуация его определённо веселит. Они всегда преуспевали в том, чтобы вывести друг друга на откровенность. Их особая форма дружбы. — Мы заключили договор. Он подождёт, пока у меня не появится время на отношения, — произносит Джисон, пытаясь звучать максимально естественно для их разговора. Сынмин буравит его подозрительным взглядом в течение одного неловкого мгновения, прежде чем начать говорить, и Джисон отмечает, что стискивает кружку в превкушении. Как отреагирует на это незаинтересованная сторона? — Так, у вас двоих… что? Формально отношения? Чем то, что сейчас между вами, отличается от полноценных отношений? — Если у меня будет завал, мы не можем беситься из-за этого. Никаких обязательств, — поясняет Джисон. По крайней мере, так он представлял это у себя в голове. — Только потому, что ты не можешь прямо сказать, что бесишься, не значит, что ты не чувствуешь этого. Вы просто будете притворяться. Джисон размышляет об этом, он правда тщательно обдумывает, правильно ли поступает. Но Минхо всегда откровенен, когда у него появляются вопросы, даже до того, как они их обсуждают. Кроме той истории с сексом по дружбе. — Думаю, все в порядке. Мы сознательные взрослые, я уверен, что мы сможем это обсудить. Сынмин фыркает и давится чаем, смеясь над этим заявлением. — Ага, спорю, что у тебя все получится. Ты должен позволить себе повеселиться, Сони. Начать встречаться с горячим парнем, проводить время с друзьями. Это наш последний год в колледже. — И именно поэтому я пока не могу себе этого позволить. Как только я обеспечу себе будущее, я этим займусь. Обещаю, — Джисон имеет в виду именно это. Он хочет развлекаться так же сильно, как все остальные, просто пока не время. — Да, да. — Хэй, мне нужно готовиться к занятиям. Возможно, потом схожу в студию, поэтому вернусь поздно, — говорит Джисон, пытаясь увести разговор от слишком тяжелой темы. Хотя, наверное, это не самое лучшее оправдание. — Конечно. Напиши в этот раз, когда будешь возвращаться, — нахально говорит Сынмин. — Может, просто повесишь носок на дверь? Его сосед фыркает, когда они оба встают и разбредаются по углам, и несмотря на то, что атмосфера между ними снова лёгкая, Джисону придётся поработать над тем, чтобы побороть смутные чувства в голове.

***

Когда дни становятся холоднее, а промежуточные экзамены наступают на пятки, Джисон начинает искать утешение в мягких толстовках и стерильных студиях. Он работает чаще, чем не работает, струны на его гитаре быстро изнашиваются от того, как часто он на ней играет. Даже мозоли на руках становятся грубее — по крайней мере так сказал Минхо, однажды обнимая его перед сном, поднимая их соеднинённые руки к потолку. — Это даже не похоже на человеческую кожу. Она будто искусственная. Как будто ты приклеил маленькие камушки к кончикам пальцев. — Это плохо? — Нет, просто интересно. Мне нравятся твои руки, руки врачей всегда такие стерильные и изящные, а в твоих — искусство. У него есть так много того, о чём можно написать. В последнее время Джисон стал относительно популярным в интернете. В его песнях можно найти себя, и они отлично подходят времени года — рассказы о тоскливых днях и больших мечтах. По крайней мере, это главная тема его последнего альбома. В последних написанных им текстах как будто чуть больше надежды, мерцающих фантазий и чего-то ещё. Здесь не нужен гений, чтобы понять, что к чему. Он лишь надеется, что его слушатели оценят эти изменения, особенно теперь, когда их количество увеличивается с каждым днём. Это то, что помогает ему справиться одинокими ночами — люди, жаждущие услышать его слова и мысли, которым он раньше не придавал значения, и которые сейчас так отчаянно просятся наружу. Minho: Какие планы на вечер? Джисон пялится на сообщение, которое неосознанно игнорировал последние несколько часов. Минхо написал ему, вероятнее всего, во время обеденного перерыва, но он настолько погрузился в рабочий процесс, что ненадолго выпал из реальности. Jisung: Хэй, я в студии, не слышал, что ты писал. Скорее всего буду здесь ещё пару часов Minho: Я так и понял Minho: Ты уже поел? Jisung: Неа, поем, когда приду домой. У меня с собой кофе Minho: Нездорово. Jisung: Сори, док Jisung: *медбрат Minho: Прошло уже три месяца, я знаю, что ты это специально. Jisung: Ты не сможешь это доказать Он играется с телефоном ещё некоторое время, наполовину ожидая нового сообщения, наполовину проверяя свои соцсети. Когда ничего не происходит, Джисон принимает это за знак, что пора возвращаться к работе. Пока телефон снова не вибрирует. Minho: А где эти студии? Jisung: ??? Minho: Я в том здании, куда мы с тобой раньше относили оборудование, но я без понятия, где здесь студии. Jisung: в подвале Jisung: Ты где вообще? Minho: Номер студии? Jisung: 4 Джисон поднимается с места и просовывает голову в дверной проём, немного дезориентированный ярким светом в коридоре и тем фактом, что Минхо сейчас находится в его учебном здании. — Как ты сюда попал? — спрашивает он, забавляясь, когда потерянное выражение лица Минхо сменяется улыбкой при виде него. — Я тоже рад тебя видеть. Джисон открывает дверь и пропускает его внутрь, указывая на помещение. — Добро пожаловать в мой второй дом. Что привело тебя сюда? — А я думал, что моя квартира — твой второй дом, — говорит Минхо, оставляя быстрый поцелуй на его щеке. — Я с подарками. — С подарками? Минхо поднимает коричневый бумажный пакет и помахивает им перед лицом Джисона. Он приятно пахнет, знакомо… — О мой бог, Макдональдс? — Чизбургер, картошка фри и клубничный милкшейк, если быть точным. Мне не хотелось тратить время на что-то более здоровое, но по крайней мере ты поешь. — Святое дерьмо, ты мой герой, — говорит Джисон, прижимая одну руку к животу, а второй рукой хватая пакет. Он не осознавал, насколько голоден, пока еда не оказалась прямо перед ним. — Спасибо огромное, — он открывает пакет и с секунду исследует его содержимое, прежде чем разложить всё на столе. Он тянется к Минхо и сам целует его в знак благодарности. — Я даже не понял, что по времени твоя смена уже закончилась. Я здесь уже довольно давно, — произносит он, похлопывая Минхо по заднице и потирая ткань его халата между пальцами. — Забей. Так это здесь ты тусуешься? Оформление явно нуждается в доработке, — говорит Минхо, осматриваясь. — Я правда считаю, что моя квартира лучше. — Я тоже так думаю, но в твоей квартире есть всякие отвлекающие факторы. Ты, например, — говорит Джисон, присаживаясь и предлагая Минхо соседний стул. На самом деле в пакете две порции, поэтому он передаёт оставшееся Минхо и принимается за свою. Он наблюдает за тем, как Минхо снимает крышку со своего коктейля, перемешивает взбитые сливки, макает туда картошку и кладёт её в рот. И повторяет это снова, и снова. Должно быть, он чувствует на себе пристальный взгляд, потому что после нескольких картофелин он обмакивает одну и протягивает её Джисону. — Это вкусно. — Милкшэйк тебе не соус, — говорит Джисон, отпихивая его руку. Минхо лишь подносит её ближе, так близко, что Джисон чувствует только запах масла и соли и холод коктейля у его губ. — Ладно. — Неплохо? — спрашивает Минхо, взволнованно следя за тем, как Джисон жуёт. Не сказать, что он не пробовал такое раньше, просто это было давно. Примерно в начальной школе. — На самом деле довольно вкусно. Мне нравится сочетание с ванилью, — признаёт Джисон. — Не думаю, что было бы так же хорошо с клубникой. — Есть только один способ проверить, — произносит Минхо со злобной улыбкой. Джисон пожимает плечами и снимает крышку со своего напитка, макая в него картошку, и пробует. Он вдумчиво жуёт и принимает решение. — С ванилью лучше, но, честно говоря, это тоже ничего. — Я великолепен, правда же? Джисон смеётся и поворачивается на стуле, подтягивая его ближе к Минхо, чтобы их колени соприкасались. — Ты великолепен, док. Присутствие Минхо в его пространстве очень приятно. За всё это время они были в баре, куда обычно ходит Минхо, в квартире Минхо, в любимом кафе Минхо. Это место не настолько захватывающее, как любое из тех, но оно его. — Так это сюда ты сбегаешь? Футболишь меня ради этой богом забытой студии? — Умоляю, мы виделись вчера, — говорит Джисон со смешком. — Всего пару минут на станции. Джисон смотрит на него круглыми глазами, строя невинное личико. — Я ночевал у тебя на прошлой неделе. У меня много проектов и куча постоянных слушателей, что я могу сказать? — Я ведь тоже твой постоянный слушатель, — говорит Минхо, пододвигаясь так, чтобы оба его колена обхватывали ноги Джисона, и слегка их сжимает. — Разве ты не должен быть добр ко мне? Рискну предположить, что я твой самый большой фанат. — Могу поспорить, что отношусь к тебе лучше, чем к другим моим поклонникам, — шепчет Джисон, наклоняясь к нему за очередным поцелуем. Он сладко-солёный, как вся та вредная еда, которую они разделили, что заставляет Джисона облизнуться, когда он отстраняется. — Но мне правда нужно многое сделать. Это для моих занятий, — он колеблется мгновение, прежде чем сказать следующее, что приходит на ум, но, если честно, он тоже хочет побыть с Минхо. — Но если ты хочешь потусоваться здесь… не могу гарантировать, что будет очень весело, но можешь остаться, если хочешь. — О-оу, я смогу послушать твои новые песни? Джисон думает о песнях, которые сейчас заполняют страницы его блокнотов и ноутбук, и сколько из них не слишком очевидно вдохновлены мужчиной, сидящим перед ним. О том, что они могут быть слишком откровенно-уязвимыми для их текущей ситуации. — Ну, ты можешь послушать парочку. — И когда ты закончишь на сегодня, могу я украсть тебя к себе? — Можешь. — Тогда я расположусь с удобством, — говорит он, стягивая с себя пальто и вешая его на спинку стула. Они болтают о том, как прошёл их день (у Джисона на работе был завал, так как все сейчас готовятся к экзаменам, а одного из любимых пациентов Минхо скоро должны выписать), заканчивают с едой, и когда Джисон возвращается к работе, Минхо вытаскивает из сумки книгу и начинает читать. Джисон отключает наушники по просьбе Минхо, позволяя тому наблюдать за процессом того, как он пытается создать что-то, что соответствует требованиям преподавателя. Мелодия лёгкая и нежная, и когда он мельком смотрит на лицо своего компаньона, оно полностью расслаблено. — Хочешь послушать что-нибудь ещё? Что-то из законченного? — спрашивает Джисон спустя какое-то время. Его уже тошнит от заданий, и часть его хочет показать Минхо что-то более осмысленное. — Спойлер? — Что-то вроде того, — соглашается Джисон со смехом. — Конечно, я весь внимание, — говорит Минхо. Его взгляд полон любопытства, а улыбка греет сердце, так что Джисон почти не сомневается, когда кликает на одну из новых песен. Тематика не явно романтическая (хотя таких песен у него больше, чем он хочет признавать), но он надеется, что эта песня подарит тепло всякому, кто её послушает. Судя по реакции Минхо, ему это удалось. Джисон наблюдает за ним, изучая его лицо на предмет любой реакции, но тяжело сказать, что скрывается за его улыбкой. — Она такая… здоровая, — произносит Минхо, когда песня заканчивается, в его голосе смесь удивления и удовлетворения. — В хорошем смысле? Или в смысле «банально, никто не хочет слушать о том, как ты счастлив»? — В хорошем смысле. Это не перебор, звучит как «Эй, всё будет хорошо». Понимаешь? — Ага. Так тебе понравилось? — Детка, — Минхо наклоняется, чтобы чмокнуть его в губы. — Мне понравилось. И всем остальным тоже понравится. Потому что ты невероятный. — Ладно. Тогда отлично, — Джисон вздыхает, тяжесть пропадает с его груди. — Окей, стоит ли нам пойти домой? — Домой? — спрашивает Минхо, приподнимая брови. — К тебе. — Ты закончил? — Да, мой мозг больше не работает. Думаю, пора уходить, — говорит Джисон, оглядывая студию. Воздух стал спёртым из-за запаха фастфуда, и он только сейчас осознал, как холодно стало на улице. С помощью Минхо он собирается, цепляясь за его руку, когда они покидают помещение. — У меня работа с утра. — Встанешь пораньше и поедешь домой переодеться? — Нет, — говорит Джисон так дерзко, как только может. — Возможно, придётся одолжить у тебя какую-нибудь футболку. — Серьезно? — Может, ещё и худи. Минхо смеётся и хватает капюшон Джисона, натягивая его ему на голову так, что не видно глаз. — А что не так с твоей? — Я не могу носить одну и ту же толстовку два дня подряд, тогда начнётся скандал. Все на работе будут судачить о том, где я провёл ночь! — Уверен, что так и будет, король колледжа, — дразнит Минхо в ответ. — У меня есть одна для тебя. — Спасибо, док. Это приятная ночь, ленивая, полная любовных касаний и глупых историй, и один душ на двоих. Джисон засыпает, обнимая Минхо со спины, и просыпается от запаха кофе, с радостью принимая от Минхо упаковку сливок. Она почти полная, явно использованная всего единожды. Покупка, совершенная специально для него. Он отправляется на работу, одетый в ярко-синюю толстовку, рубашку со времён старшей школы Минхо и вчерашние джинсы. Джисон может с уверенностью сказать, что она не прямо из стирки, потому что пахнет мылом и гибискусом. Всю свою смену он натягивает рукава на ладони, прижимая их к носу, и вдыхает Минхо.

***

— Ты никогда не думал о том, чтобы поучаствовать в открытом микрофоне? Джисон отрывает взгляд от своего дерьмового пива за доллар, на которое пялился всю последнюю минуту, чтобы вопросительно взглянуть на Феликса. Они полным составом сидят в одном из баров рядом с кампусом, отрываясь на дешевом пиве и куриных крылышках. Чанбин и Сынмин сидят в обнимку по соседству с неловко умостившимся Феликсом (лучше уж он, чем Джисон), а Хёнджин и Джисон занимают вторую половину кабинки. — Открытый микрофон? — повторяет Джисон. Зачем ему делать открытый микрофон, если он и так выступает перед людьми три раза в неделю? — Ну или выступить в кофе-шопе, что-то такое, — вклинивается Хёнджин. — Даже как-то не задумывался об этом. Если моя система работает, зачем её менять? — Потому что похолодало. Ты всегда возвращаешься с краснющим носом. А ещё я на протяжении двух последних недель слушаю жалобы на то, что твои пальцы слишком сильно немеют, чтобы играть, — добавляет Сынмин. — Вы что, обсуждали это за моей спиной? — спрашивает Джисон, чувствуя, как начинает заводиться. Он уверен, что друзья хотят для него лишь лучшего, но они, похоже, все сговорились. — Только потому, что у тебя насморк, — отвечает Феликс, протягивая ему платок, и Джисон принимает его, вытирая нос. Он надеялся, что хорошо это скрывает. — Всё в порядке. Минхо сказал, что это просто простуда. Этими выступлениями я зарабатываю хорошие деньги, не понимаю, почему мне нужно менять место, — Джисон сам не знает, почему так защищается, нахождение в подземке абсолютно перестало привлекать его. Но тот факт, что он вообще начал сомневаться, заставляет его хотеть провалиться сквозь землю. — О, это уже другой разговор, — восклицает Хёнджин. Он более чем навеселе — четыре доллара, вложенные в эту ночь, поднимают ему настроение. — Минхо. Хочу встретиться с Минхо. — Ужасно. С чего это ты хочешь встретиться с Минхо? — А я виделся с Минхо, — вставляет Сынмин. — Ты не виделся с Минхо, ты случайно столкнулся с Минхо. Это не одно и то же, — говорит Джисон. Как только он это делает, его телефон вибрирует. Минхо. — Это он? — вопрошает Хёнджин, заглядывая ему через плечо и всматриваясь в экран. — Хэй, детка, что делаешь сегодня вечером? Всё ещё болеешь? О-ой, детка, он зовёт тебя деткой! — издевается он. — Ты бухой, — смеётся Джисон, тыкая Хёнджина в бок и получая в ответ визг. — Т-ш-ш-ш. — Это так мило. — Это отвратительно. Одновременно включаются Сынмин и Феликс, и Джисон стреляет взглядом в своего соседа. — Никогда не называй меня так, — обращается тот к Чанбину. — Даже не мечтай, любимый, — парирует он, хохоча, когда Сынмин пихает его в плечо. — Прости, даже не мечтай об этом, Сынмин. Minho: Хэй, детка, что делаешь сегодня вечером? Всё ещё болеешь? Jisung: Уже почти нет. Выбрались на вечер пива за доллар с друзьями. Minho: Оу. Ты, случаем, не в «Sam’s»? Jisung: Да… Minho: Мы с Чаном у бара за углом Jisung: Как тесен мир Minho: Могу я подойти поздороваться? Или это будет неудобно перед твоими друзьями? Рабочая вечеринка сущая тоска. Jisung: Ну вообще-то, думаю, они бы этого хотели Minho: А ты? Jisung: Да брось, мы оба знаем, что ты идёшь Minho: невыносимый Джисон пытается не светить телефоном, переписываясь с Минхо, но он, должно быть, издал какой-то звук, когда Минхо заявил, что находится поблизости, потому что с того момента он ощущает дыхание Хёнджина на своей шее. — Кажется, он идёт сюда, — подтверждает Джисон. По крайней мере, он не успеет вынести себе мозг от этой мысли. От мысли о своём… партнёре? Будущем парне? От мысли о том, что Минхо идёт сюда, чтобы встретиться с его друзьями. Господи, как ему стоит представить его? Похоже, у него есть ещё немного времени, чтобы вынести себе мозг. Чанбин наклоняется к нему через стол и жестом показывает Джисону сделать то же самое. — Он знает, что я здесь? — тихо спрашивает он. Ну пиздец. — Нет. Но всё должно быть в порядке, он мыслит рационально, — шепчет Джисон в ответ. Обычно. — Не из ревнивых? — Джисон? Джисон поднимает взгляд и видит, как Минхо с другом входят в их кабинку, и встаёт, чтобы поприветствовать их. Он тянется было, чтобы обнять, но останавливает себя и вместо этого берёт Минхо за локоть, улыбаясь ему. — Эй, док. Выглядишь отпадно, — говорит он, впитывая в себя образ — заправленная официальная рубашка, парадные брюки и в довершении полосатый галстук. — Спасибо. Мы оба были на рабочем мероприятии, но там было довольно тухло. Это Чан, — отвечает Минхо, указывая на своего друга. — Тот, кого тебе на самом деле стоит называть Док. — Приятно познакомиться, — говорит Джисон. Чан хорош собой, но эта красота отличается от красоты Минхо — крупные черты лица и окрашенные волосы, в противоположность изысканности Минхо. И он врач. Джисон старается не растеряться. — Ох, Минхо, Чан. Это Сынмин, Чанбин, Феликс и Хёнджин. — Приятно познакомиться, — говорит Чан, поднимая руку в дружеском жесте. — Эм, — начинает Джисон, оглядывая их кабинку. — Думаю, нам нужно притащить стул или что-то такое. Здесь как-то слишком тесно. — Не вопрос, — Минхо берёт стоящий у свободного столика стул и ставит его снаружи кабинки. Чан садится, в то время как Минхо подталкивает Джисона в кабинку и обвивает его талию рукой. — Рад со всеми вами познакомиться. И более официально в этот раз, Сынмин, Чанбин. — Ага, прости за это, — говорит Чанбин. — Что у нас в меню на сегодня? — интересуется Чан, пребывая в блаженном неведении всей ситуации. — Пиво за доллар! — воодушевлённый Хёнджин поднимает в воздух бокал. Чан усмехается и кидает взгляд в сторону бара. — Пойду возьму себе одно. Минхо, будешь? — Да, пожалуйста. Они сидят так какое-то мгновение, неловкая тишина витает над столом из-за присутсвия нового человека. — Что я пропустил? — предпринимает попытку Минхо. — Мы говорили о том, что Джисону стоило бы сделать открытый микрофон. — О-оу, детка, тебе правда стоит. Или кофе-шоп. Что-нибудь тёплое. — Да бросьте, вы все ещё нападаете на меня. С этого момента завязывается разговор — смесь поддразниваний и действительно полезных советов. Минхо, как всегда, приветлив и любезен. Со всеми, кроме Чанбина, вот в чём дело. Джисон пытается не обращать на это внимания, это едва уловимо, но он не может не замечать, что каждый раз, когда Чанбин обращается к нему, Минхо сжимает его талию чуть крепче. Он не задаёт вопросов и не обращается к нему напрямую, не смеётся с его шуток. Просто вцепляется в бок Джисона, гладит большим пальцем бедро, и ведёт себя мило со всеми остальными. Когда Минхо и Чан выпивают по одному стакану, в Хёнджине плещется уже пять, и его ведёт чуть сильнее. — Знаешь, а ты правда красивый, — издевательски тянет он, указывая на Минхо пальцем. — Джисону повезло. — Спасибо. — Ты пьян. — Это правда! — Джисон зарывается лицом в ладони, когда Хёнджин тычет ему пальцем в бок. — Все в больнице так расстроены, что он занят и вне досягаемости, — произносит Чан и вздрагивает, поймав яростный взгляд Минхо. — И этот тоже пьяный, — заявляет Минхо. — Перебрал бесплатных коктейлей на рабочей тусовке. — Коктейли были не бесплатные, просто барменша положила на тебя глаз, — парирует Чан. Джисон чувствует, что каменеет, но Минхо сохраняет хватку на его талии. — У неё было кольцо на пальце, так что я в этом сомневаюсь. — Кольцо и гуляющий взгляд, — мечтательно произносит Чан. — Что ж, не повезло ей, ведь я здесь с ним. — А-а-ай, — воркует над ними Феликс. Джисон переключает внимание на другую часть стола, проверяя состояние друзей. Сынмина, видимо, в данной стадии опьянения клонило в сон, и Чанбин поглаживал его, расслабленного, по волосам. Феликса совершенно разморило. — Думаю, настало время расходиться, — предполагает Джисон, бросая взгляд на свой телефон. Почти половина двенадцатого, а ему ещё работать с утра. — Сынмин, не хочешь заказать такси? — Поеду с Чанбином, — бубнит его сосед, на что Джисон стреляет вопросительным взглядом в сторону последнего. — Он в хороших руках. У нас есть кое-какие дела с утра, — объясняет Чанбин. — Феликс? — Я закажу одно для нас с Хёнджином, — хихикает он. Джисон немного не догоняет, что тут смешного, но Феликс выглядит таким довольным, что он не может сдержаться, расплываясь в улыбке вслед за ним. Он выбирается из кабинки, пропуская Минхо и Хёнджина — только чтобы его обхватили сзади и начали раскачивать из стороны в сторону. — Что насчёт тебя? Куда собираешься? — шепчет ему Минхо. — Мне нужно домой, чтобы принять душ и переодеться для работы, — тихо отвечает Джисон, освобождаясь от хватки Минхо. — Можно немного пространства? — Прости, — отзывается Минхо, поднимая руки в знак невиновности. — Забыл. — Чан, как ты будешь до дома добираться? — спрашивает Феликс, копаясь в телефоне в поисках приложения райдшера. — Я живу в двух кварталах отсюда, просто пройдусь пешком, — говорит он, натягивая пальто. — Было приятно повидаться со всеми вами. — Взаимно, — сонно произносит Сынмин, махая ему вслед. Они отсеиваются один за другим, пока на улице не остаются лишь Минхо и Джисон в ожидании такси для младшего. — Есть ли вероятность, что тебе нужна компания сегодня ночью? Завтра я не работаю, мы могли бы просто поспать, — с надеждой спрашивает Минхо. Джисон слегка раздражен, но всё равно соглашается. Не стоит ложиться спать в гневе, как ему всегда говорила мама. — Не мог бы ты объясниться? — требует Джисон, как только они попадают в его квартиру. Джисон вдруг осознаёт, что Минхо никогда не находился здесь дольше, чем несколько минут, и это может расцениваться как весьма грубое приветствие, но ему нужны объяснения. — А? Ты о чём? — О Чанбине. Ты не такой подлец, знаешь ли, но буквально игнорировал его весь вечер, К тому же, ты был супер-прилипчивым, ты же в курсе, что я не люблю публичное проявление внимания, а ещё был милым со всеми остальными. В чём дело? — Извини за то, что был навязчив. Мы были так близко в кабинке, что я забылся, — говорит Минхо, стаскивая с себя куртку и ботинки. — Прости меня. Могу я, пожалуйста, получить поцелуй? В этом плане я сдерживался. Джисон дуется, но Минхо по факту прав, поэтому он наклоняется к нему, чтобы чмокнуть в губы. — И? Чанбин? — Я не хотел, — говорит Минхо, выглядя ужасно виноватым. — Но все равно сделал это. В чём причина? — Я не представляю, как говорить с кем-то вроде него, когда у вас было такое прошлое, — произносит Минхо. Джисон наливает два стакана воды и ведёт Минхо по коридору в свою комнату. Там полный беспорядок, как и всегда, но прямо сейчас у него нет времени переживать об этом. — Что ты имеешь в виду под «кто-то вроде него»? — Музыкант вроде тебя. С огромными устрашающими мышцами и симпатичным лицом. Кто-то, с кем ты спал и всё ещё ежедневно общаешься, — поясняет Минхо. Джисон смотрит на него, явно не впечатлённый. Минхо не о чем беспокоиться в плане лица, и в его профессии, разумеется, нет ничего постыдного. — Почему ты сравниваешь себя с ним? — Вы были вместе на протяжении плюс минус пяти месяцев, так? Джисон, рывшийся в комоде в поисках пижам для них с Минхо, прекращает своё занятие и выпрямляется. — Мы не были на самом деле вместе, и ты знаешь об этом. -Мы так-то тоже на самом деле не вместе. Если, конечно, ты не знаешь чего-то, чего не знаю я. — Ну, это… С нами всё по-другому, — Джисон сглатывает комок нервов, стараясь придумать что-то лучше, чем это. Но в голову ничего не приходит. — Что ты имеешь в виду? — задает вопрос Минхо. Джисон наклоняется обратно и берёт вещи, протягивая комплект Минхо. Он ждёт, пока его рубашка не оказывается наполовину стянутой с тела, прежде чем ответить, пряча нервозность за тканью. — Мы вместе, — бормочет Джисон. Когда он наконец снимает рубашку до конца и заменяет её верхом пижамы, Минхо пялится на него. — Прошу прощения? — Ну, я имею в виду, да. Возможно не официально, но мы вместе, не так ли? Ну, ты не флиртовал бы с замужней барменшей, потому что знаешь, что у тебя есть я, верно? И я не стал бы флиртовать с другими, потому что у меня есть ты. Потому что мы вместе. — А когда ты был с Чанбином, ты свободно флиртовал с другими людьми? — Ну, нет. Хотя по правде я вообще не флиртовал ни с кем. Кроме тебя. Я флиртовал с тобой, — говорит Джисон. — И вот мы здесь. — Ты сделал гораздо больше, чем просто флиртовал со мной, — говорит Минхо, теперь уже полностью переодевшийся в пижаму. Его улыбка стала заметно шире в течение разговора, ревность, по всей видимости, растворилась в воздухе. — Да. И опять-таки, теперь мы здесь, — Джисон сбрасывает некоторую одежду с кровати и запрыгивает на неё, похлопывая по матрасу, чтобы Минхо присоединился к нему. Она меньше, чем та, что у Минхо, не двуспальная, но они должны разместиться на ней вполне комфортно. — Нет причин ревновать. То, что у меня было с ним, и то, что у нас с тобой, абсолютно разные вещи. — В каком смысле? — Хочешь, чтобы я объяснил? — Можешь показать мне, — застенчиво говорит Минхо, притягивая Джисона ближе. Тот охотно попадается на уловку, перебираясь на бёдра Минхо и окольцовывая руками его шею. — Знаешь, я думал, что из нас обычно я слишком бурно реагирую, — шепчет Джисон, прижимаясь губами к его челюсти. — Единственный, кого я целую вот так, — продолжает он, нежно соединяя их губы, прежде чем отстраниться. — это ты. И в ближайшее время это не изменится. -Никогда, если это будет в моих силах, — соглашается Минхо, притягивая Джисона обратно, и жадно целует его. Джисон чувствует покалывание в позвоночнике от мысли о том, что Минхо будет его навечно. Не слишком ли рано для этого? Он выкидывает эту мысль из головы и вместо этого заполняет её ощущением губ Минхо, его языка, его рук. Нет никаких причин беспокоиться о чём-то, о ком-то другом, или о том, что может произойти в будущем. Здесь, в этой спальне, с Минхо в его руках — настоящее достаточно идеально для него.

***

Возможно, его друзья были правы. Стоя на станции метро с клацающими зубами и текущим носом, пытаясь звучать как можно менее жалко, он впервые осознал, что, похоже, друзья не просто дразнили его. Возможно, они правда о нём заботились. Это и подтолкнуло его рассмотреть возможность реального выступления, в помещении с отоплением, где к тому же ему бы платили реальную денежную сумму. Именно поэтому он сейчас стоит в этом кафе. — Нервничаешь? — Нет? С чего мне нервничать? — спрашивает Джисон, демонстрируя молоденькому бариста, которого пристроили к нему для помощи с подготовкой, своё самое храброе лицо. Он милый, чуть младше самого Джисона, со знающим взглядом и освещающей комнату улыбкой. Кроме того, он двоюродный брат Чана. Или друг его двоюродного брата? Да, что-то в этом роде. — Выглядишь так, будто собираешься обосраться, — бодро говорит Чонин. Миленько. — Ничего подобного. Просто не привык к выступлениям на сцене, только и всего, — поясняет Джисон, поколебавшись. Чонин переводит взгляд на установку — платформа возвышается над полом не больше, чем на полметра. — Сцена есть сцена. — Могу представить, если сравнивать с загаженной станцией. Маленький колокольчик над дверью звенит, и Джисон поднимает взгляд, видя, как Чан и Минхо заходят внутрь, явно только с работы. — Эй, детка! — кричит Минхо, махая в направлении Джисона. Тот чувствует, что подаётся вперёд прежде, чем сознательно решается на это действие, и когда добирается до Минхо, то цепляется за его предплечья для моральной поддержки. — Ты здесь. — Я не мог пропустить это, — говорит Минхо, посмеиваясь над нерничающим Джисоном. — Волнуешься? — Есть немного. Прости, Чан, привет, — говорит Джисон, понимая, что проигнорировал ещё одного человека в их компании. — Я думал, вы двое опоздаете. — Мы всё уладили. Подкупили сладостями пару людей со следующей смены, чтобы они пришли пораньше, — объясняет Чан. — А я думал, что доктора только зеленью питаются. Разве не поэтому у тебя дома никогда не бывает хорошей еды? — спрашивает Минхо Джисон. Он смеётся и начинает было что-то говорить, но его прерывает голос с другого конца помещения. — Джисон! — зовёт его Чонин. Джисон смотрит на него и видит, что тот указывает на своё запястье. Пора выступать. — Мне пора идти на сцену, — говорит Джисон, впрочем, не отпуская рук Минхо. — Ты хорошо справишься, как и всегда. Даже лучше, — убеждает его Минхо. — Я справлюсь, — говорит Джисон, частично Минхо, но в большей степени для себя. — Могу я… эм, поцелуй на удачу? — Серьёзно? — Минхо в изумлении приподнимает брови. — Мы, типа, перед кучей народа. — Особый случай? — Так и быть, — говорит Минхо, наклоняется и целомудренно целует ожидающие губы Джисона. — Ни пуха ни пера. — Спасибо, док. Чан, — говорит Джисон и машет на прощание, быстро поднимаясь к установке. Он замечает Чонина, подорвавшегося к Чану за объятиями, пока усаживается и настраивает микрофон, затем проверяет настройку гитары. Всё звучит хорошо, что означает, что пора начинать. Это не то чтобы большое кафе, и аншлага не наблюдается, но в то время, как в подземке толпа выдерживала максимум две песни, здесь люди надолго. Если они полюбят его, то смогут задержаться, чтобы послушать ещё. Если они его возненавидят, им физически придётся встать и уйти. Ставки высоки. Джисон делает глубокий вдох и приближается к микрофону, включая своего внутреннего артиста. Он представляет себя и свой текущий альбом, исполняет свои любимые композиции. Улыбается, когда люди прерывают разговор, чтобы понаблюдать за ним, смеётся, когда какой-то человек выкрикивает слова одобрения. Представляет свой новый альбом особенной песней. — Я написал кое-что новое, и пока что это слышал лишь один человек. Я бы хотел посвятить эту песню ему, — произносит Джисон, выискивая Минхо среди других слушателей. Румянец ползёт по его шее и щекам, но широкая улыбка и прищуренные глаза делают его ещё более очаровательным, чем что бы то ни было. — Надеюсь, вам всем понравится. Если он нравился публике раньше, они довольно тонко это выражали. До этого он получал лишь беглые взгляды и мягкие улыбки, большинство продолжало заниматься своими делами. Сейчас же почти все смотрят на него, и Джисон не уверен, из-за признания ли это или из-за настроения песни, но это потрясающе. Поэтому он и занимается этим. В оставшееся время он наполняет кафе более нежными песнями, смесь собственных произведений и парочки каверов, которые, он знал наверняка, хорошо зайдут завсегдатаям кофеен. Когда он заканчивает, Минхо неторопливо подходит к сцене и пялится на него с нахальной улыбочкой, и хотя он не произносит ни слова, его выражение лица говорит само за себя. — Завались. — Я ещё ничего не говорил, — возражает Минхо. — Тогда что? — Я тебе нрааавлюсь. Я правда нраааавлюсь тебе. Ты посвятил мне пееесню, — пропевает Минхо, хватая Джисона за плечи и покачиваясь с ним под ритм. Вероятно, он хочет казаться раздражающим, но это очаровательно. Джисон пытается подавить улыбку, но с треском проваливается. — Только потому, что ты горячий, — невозмутимо говорит он. — Я горячий, и нраааавлюсь тебе. Ничего страшного, ты мне тоже нравишься, — произносит Минхо, подмигивая. — Я нормально выступил? — внезапно спрашивает Джисон, меняя тон разговора. Ему нравятся подшучивания, но также необходимо знать, правильный ли выбор он сделал. — Что? Разумеется ты хорошо выступил. Всем очень понравилось. — Правда? — Как им могло не понравиться? — заверяет его Минхо. — Возможно, во мне говорит предубеждение, но я думаю, это было невероятно. Настолько хорошо, между прочим, что я хочу угостить тебя кофе. — Сейчас, типа, 8 вечера, — смеётся Джисон. — Они закрываются. — Выпивка? — Не думаю, что я в настроении пить. — Уютные ночные обнимашки со мной в кровати? — предлагает Минхо, поигрывая бровями. — Разве они и так не бесплатные? — Только для сексуальных музыкантов. — Черт, тогда я, видимо, счастливчик, — хихикает Джисон, делая шаг в сторону, чтобы упаковать гитару. В тот же миг к ним приближается Чонин с Чаном на буксире. — Боссу очень понравился твой сет, — говорит он, складывая сценическое оборудование. — Думаю, она хочет, чтобы ты сыграл ещё раз. — Ты серьёзно? — спрашивает Джисон. В нем теплилась надежда, что это перерастёт во что-то регулярное, но он не ожидал, что это произойдёт так скоро. — Официально ты этого не слышал. Но на твоём месте я бы следил за телефонными звонками и всё такое. — Спасибо, Чонин, — говорит Джисон, чувствуя неловкость из-за своего дрожащего голоса. Он не собирается плакать, просто слишком много эмоций из-за возможности стабильного дохода, вот и всё. — Прошу, держи себя в руках, — Чонин медленно отступает назад. Джисон не смог удержаться от поддразнивая, протягивая к нему руки и выпячивая губы для обнимашек и поцелуев. Чонин убегает, что вызывает хохот у Чана, тем самым привлекая внимание нескольких оставшихся посетителей. Минхо занимает место Чонина в руках Джисона и мягко похлопывая его по затылку. — Поздравляю, — тихо говорит он, чтобы слышал только Джисон. Тот на мгновение зарывается лицом в его шею, прежде чем слегка отстраниться, поднимая на него взгляд. — Поехали домой. Чан вызывается подвезти их, и Джисон со своего места на заднем сидении восхищается полностью чёрным салоном. Кажется, все врачебные доходы окупаются. Он вдыхает запах средства для ухода за кожей и наблюдает за мелькающими огнями города, так сильно отличающимися от бетонных тоннелей подземки, через стекло. Город кажется более приветливым из окна уютной машины, вместе с хорошими людьми и местом, куда можно возвращаться. Не то чтобы ему не терпится оставить свой старый образ жизни в прошлом, просто это хороший пример того, каково это — на самом деле сделать это. Выпуск, до которого остаётся несколько месяцев, подкрепляет его решимость не соглашаться ни на что меньшее, чем он заслуживает. Да, подземка принесла ему успех и счастье, но эти огни слишком прекрасны, чтобы лишать себя такого зрелища. — Спасибо, что пришёл сегодня пораньше, — шепчет Джисон позже этой ночью, разморенный теплом в кровати Минхо, пальцами лаская его волосы. — Конечно. Каким бы бойфр… — начинает Минхо, прежде чем обровать себя. — Каким бы человеком я был, если бы пропустил твоё первое оплачиваемое выступление? Ах. Это слово. — Ты идеальный, — тихонько говорит он, прижимаясь губами ко лбу Минхо и притягивая его ближе. Он находится в десяти секундах от того, чтобы просто сдаться, сделать Минхо своим и по-настоящему принять эти обязанности. Глубоко внутри он уже это сделал. Но затем Минхо что-то мямлит в его шею, и сердце Джисона немного разбивается. - Извини. Я не хотел этого говорить. Джисон просто притягивает его невозможно близко и продолжает пальцами почёсывать голову. — Всё в порядке, док. Не извиняйся. — Я знаю, что мы ещё не дошли до этого. — Ещё совсем немножко, ладно? — шепчет Джисон. Он уже заставил Минхо ждать так долго, и забросить план прежде, чем достичь цели, будет совершенно несправедливо по отношению к нему. — Хочу сделать что-нибудь значительное. Получить миллионы слушателей. Сделать так, чтобы люди полюбили меня. — Люди уже любят тебя, — произносит Минхо, отрывая свою голову от шеи Джисона, чтобы нежно поцеловать губы. — Правда любят. Множество людей. — Да, но мне нужно больше. Чуть больше, и конкретный план, и тогда я весь твой, — говорит Джисон. Хотя я и так уже весь твой. — Ну, у тебя есть я, — говорит Минхо, нежно улыбаясь ему со своей подушки. Он так прекрасен, его глаза так сияют, полные обожания, кожа такая мягкая и гладкая под его ладонями. — Спасибо тебе. — Джисон? — тихо говорит Минхо, большим пальцем поглаживая щёку Джисона. — Ты понимаешь, о чём я? — Хм-м-м? — мычит Джисон, наслаждаясь ощущением мягких, тонких пальцев на своём лице. — Говорю, у тебя есть я. Я и есть люди. Я люблю тебя. Может, мне не стоит пока говорить такое, пока между нами всё неофициально, неформально, несерьёзно и всё такое, но. Да. У тебя есть люди, которые тебя любят. Я — человек, который любит тебя. Джисон втягивает в себя воздух и открывает глаза, таращась на мужчину перед собой. То, что раньше было улыбкой, стало закушенной в нервном жесте губой, в глазах плещется уверенность, но брови сведены в беспокойстве. Почему он так переживает? Чувства Джисона очевидны. — Знаешь, я думаю, наши отношения далеки от несерьёзных, док. Я тоже люблю тебя, правда люблю. Минхо оставляет свою губу в покое и позволяет лицу расслабиться, излучая что-то между счастьем и облегчением, пальцем продолжая выводить линии на щеке Джисона. Он улыбается в поцелуй, когда Джисон притягивает его ближе, смеётся, когда Джисон губами переходит на челюсть, шею, уши. — Люблю то, как ты целуешь меня, — шепчет он, чмокая его в щёку. — И то, как ты краснеешь, когда смущаешься, — ещё один поцелуй, теперь в шею. — И то, как ты заставляешь меня чувствовать себя лучшим человеком на земле, тогда как это без сомнений ты, — поцелуй в губы. — Я люблю тебя. — Джисон, — произносит Минхо в поцелуй, слишком упрямый, чтобы разорвать его. — Да? Минхо продолжает медленно целовать его, отстраняясь лишь на мгновение, чтобы ответить. — Не обращай внимания. Я просто хотел произнести твоё имя.

***

— Тут очень мило, — говорит Сынмин со своего места прямо у сцены. — Сильный апгрейд. Он и другие друзья Джисона пришли сюда, большинство — впервые за несколько недель его регулярных выступлений. Он не может их винить, всё началось как раз во время экзаменов и продолжалось во время зимних каникул. Феликс, Сынмин и Хёнджин уехали домой, Чанбин остался и заглядывал несколько раз, а Минхо приходил каждую неделю после работы. В данный момент Чанбин сидит рядом с Сынмином на маленьком диванчике, обнимая того за плечи, Феликс с Хёнджином — по другую сторону стола, на отдельных местах. — Джисон, тот парень снова здесь. — Какой парень? — Тот, что купил твой альбом около двух недель назад. С тех пор он сидит и смотрит на тебя, как коршун. — А? — Джисон продал много альбомов с тех пор, как начал выступать здесь по два раза в неделю, это правда. Количество прослушиваний тоже увеличилось, причём намного. Теперь его сберегательный счёт в банке чувствует себя просто прекрасно. — Парень в блейзере, — шепчет Чанбин. Джисон и Хёнджин оглядываются по сторонам, чтобы понять, о ком тот говорит. — Не самое детальное описание, Бин, — фыркает Хёнджин. Вся публика — молодые сотрудники, выглядящие так, будто только закончили с работой. Джисон хочет расспросить поподробнее, но Чонин машет ему с другого конца помещения, сигнализируя о том, что пора идти. Джисон старается не зацикливаться на этом слишком сильно, вместо этого концентрируясь на музыке и развлечении публики. Он выяснил, какие песни лучше всего подходят для кофейни, поэтому придерживается их, попутно вставляя самое любимое из собственных. Когда Минхо появляется в дверях в медицинском халате, Джисон продолжает играть, хотя он уверен, что улыбка на его лице становится шире. В последнее время у них всё хорошо, даже отлично — свидание на офисном корпоративе в честь праздника, поцелуи в Новый год, встречи с друзьями Минхо, когда те были в городе, мечты об их будущем. Он наблюдает за тем, как Минхо подходит к столику его друзей и приветствует каждого, перекидываясь парой смешков с Чанбином. Они сблизились, особенно с тех пор, как стали приходить на джисоновы мини-концерты, чтобы поддержать его. Когда его смена заканчивается, Джисону не приходится больше гадать, кого имел в виду Чанбин. Кто-то относительно молодой и с виду солидный, с аккуратной причёской и мягкими чертами лица, поднимается на сцену и протягивает ему руку, которую Джисон неуверенно пожимает. — Приятно познакомиться, я Кун. А ты…? — Эм, для выступлений я использую имя J.One, — отвечает Джисон, слегка застигнутый врасплох прямолинейностью мужчины. В какой-то степени он напомнил ему Минхо. — Оу, конечно, — говорит тот с добродушным смехом. — Я имею в виду, как твоё имя? Нормальное имя, чтобы к тебе обращаться. — Джисон. — Джисон, мне любопытны твои цели как музыканта, — произносит Кун. А? — Создавать музыку, которая будет откликаться у людей, — говорит Джисон, неуверенный, что мужчина спрашивал именно об этом. — Хороший ответ, — кивая, говорит Кун. Джисон немножко гордится собой, а затем задумывается, почему он так ценит ответ мужчины, которого даже не знает. — Я спрашиваю потому, что работаю в продюсерском доме, и твоя лирика по-настоящему выдающаяся. Мне интересно, есть ли в этом что-то, в чём бы ты заинтересовался? — В написании песен для других людей? — Ну, ты, конечно же, сможешь выступать с ними. Тебе не придётся писать все песни для других, ты всё ещё можешь быть артистом. Не хотел бы ты как-нибудь пройти собеседование насчёт этого? — Я все ещё учусь в колледже, — вырывается из него. Джисон не знает, что и думать. — Тогда стажировка. Окунуться в это, будучи студентом? — предлагает Кун. — Стажировка, разумеется, оплачиваемая. — Да? — Конечно да. — Но вы просто предложите мне это после того, как пару раз послушали меня? Кун смеётся и похлопывает его по плечу, затем лезет в карман и протягивает ему визитку. — Нет конечно. Это уже существующая программа, и у нас есть другие претенденты, я просто поинтересовался, не хотел бы ты пройти собеседование. Тебе нужно будет предоставить и другие работы, показать также учебные проекты. Но если ты сможешь доказать, что находишься на должном уровне, то да. Я уверен, что ты талантлив. У меня осталась твоя визитка с прошлой недели, так что вот моя. Позвони мне завтра, чтобы договориться о времени собеседования. — Хорошо, сэр, — говорит Джисон, часто кивая. Это происходит на самом деле? Его заметили? — Прошу, не называй меня «сэр». Звучит так, будто я старик. Просто зови меня Кун, ладно? — Ладно, Кун. Спасибо огромное. Утром первым делом позвоню тебе, — взволнованно произносит Джисон. Это правда происходит! — Не надо первым делом. Как насчёт десяти? — Понял. — Поговорим завтра, Джисон, — говорит Кун, пожимает ему руку ещё раз и уходит. Джисон пытается сохранить хладнокровный вид и не сходить с ума, пока находится в поле зрения. Но как только горизонт оказывается чист, Джисон снова садится. Друзья подходят к нему вскоре после этого, пытаясь не толпиться вокруг него и Минхо, который берёт его за руку. — Так… что это было? Он из ФБР или что? У тебя проблемы? — спрашивает Чанбин, поигрывая бровями. Сынмин пихает его локтем, но с любопытством наклоняется ближе. — Нет. На самом деле, похоже, у меня будет собеседование на работу. — Что за работа? — интересуется Феликс. — Я… я не могу точно сказать, что они хотят от меня. Стажировка в продюсерском доме, — поясняет он. Они по очереди задают вопросы, ни на один из которых у Джисона нет ответа, пока Чонин не начинает их отчитывать и не выдворяет из уже закрытого кафе. Хёнджин предлагает Джисону пойти отметить это дело парочкой напитков, но он отказывается, ведь ему нужно встать пораньше, чтобы сделать очень важный звонок. Минхо провожает их с Сынмином домой, оставляя Джисона с поцелуем и пожеланием удачи. Джисону правда это нужно. Это может означать так много всего — будущее, возможность уйти с дурацкой работы в библиотеке, которой он никогда не пользовался по максимуму, карьеру, стабильность. Это может наконец дать ему ту необходимую надёжность, чтобы подарить Минхо всё то внимание и преданность, которые он так заслуживает. Вот, что движет им в 10:01 утра, когда он назначает собеседование через два дня. Задор, направляющий его ответы на собеседовании, желание узнать больше об индустрии и изучить различные способы, с помощью которых он может затронуть людей своей музыкой, доказать, что он может сделать всё, что только пожелает, заработать себе имя человека, который стремится помогать другим. Он упустил это из виду, слишком сфокусированный на собственном успехе, чтобы замечать людей вокруг себя. Он спал стоя. Теперь его глаза широко открыты.

***

— Ура! Джисон смеется от звона соприкоснувшихся бокалов, и от того, что его друзья празднуют вместе с ним в том самом дерьмовом баре, в котором они впервые побывали с Минхо. Сынмин, Чанбин, Феликс, Хёнджин, Чан. Даже Чонин присоединился к ним ради содовой, уговорив охранника пропустить его под обещание, что не будет пить. Минхо. — Я так горжусь тобой, мой маленький музыкант, можешь попросить их оставить местечко и для меня? — воркует Чанбин, прилипнув к боку Джисона и строя ему соблазнительные лица. Джисон зеркалит его движения, несмотря на их общую договорённость всегда держаться на расстоянии двух дюймов. Боковым зрением он видит, что Минхо и Сынмин смотрят на них со смесью веселья и беспокойства, пока Чан, Феликс и Хёнджин тискают Чонина. — У меня пока нет такой власти, — говорит Джисон. — Но я попробую. Собеседование было трудным. Он прилично надрывал задницу, пытаясь найти идеальные песни, чтобы представить их главным продюсерам, общался с тремя группами людей, десятки раз проявлял себя. Но у него получилось. Он начнёт с низов, но у него получилось. — Знал, что тебе можно доверять, — говорит Чанбин. Сынмин улыбается и отрывает его от Джисона, притягивая к себе. — Ты скоро поднимешься, — произносит Минхо. — Не успеешь и глазом моргнуть, как станешь их певцом-слеш-продюсером. Всё потому, что у тебя отличная муза. — Ты отвратительно самоуверенный, — отзывается Джисон, прижимаясь к нему. Хотя это правда. — Могут ли парочки, пожалуйста, прекратить вести себя как парочки? — вопрошает Хёнджин, отворачиваясь от Чонина ровно настолько, чтобы стрельнуть в них скучающим взглядом. — Нет, — говорит Сынмин, крепко обнимая Чанбина. Минхо делает то же самое. — Вы супер-милые, но остальные здесь присутствующие очень одиноки. Будьте так добры, проявите каплю уважения, — присоединяется Феликс. Джисон замечает, что Чан бросает взгляд на Феликса, нервно почёсывая затылок, и открывает было рот, но сдаётся и вместо этого делает глоток пива. — Не переживай, Ликс. Я вижу большие перемены в твоём будущем, — говорит Джисон с ухмылкой. Феликс моргает, выглядя ужасно потерянным, но пожимает плечами. — Если ты так говоришь. — Кто-нибудь хочет сыграть в дартс? — спрашивает Чан, молниеностно меняя тему. — Я! — кричит Хёнджин, выбрасывая руку в воздух. Чонин делает то же самое, только молча. — Пойду забронирую, — говорит Чан, отходя от стола. Они следуют его примеру, направляясь к зоне дартса со своими напитками. Джисон чувствует, как рука Минхо скользит вокруг его талии, и поворачивается в его хватке. — Спасибо, что собрал всё это вместе, — шепчет он, оставляя быстрый поцелуй на щеке. — Я люблю тебя, знаешь? — Знаю, — соглашается Минхо, подмигивая. Джисон дуется и получает за это поцелуй в губы. — Я тоже люблю тебя. Это идеально. Всё настолько потрясающе идеально, в этом дерьмовом баре, с этими невероятными отношениями, с этими потрясающими друзьями, с его подающей надежды карьерой. — Это правда особенно. Но, мне кажется, нам стоит отойти на секунду, — тихо говорит Джисон, окольцовывая шею Минхо руками. — Я должен тебе кое-что сказать. - Хм-м? Что например? — Думаю, нам нужно отойти в туалет, — отвечает он, утягивая Минхо за собой. У него есть слова, особенные слова, он не может их сдерживать. Каким-то образом это кажется одновременно невероятно уместным и совершенно противоположным. — Я люблю тебя, — произносит Джисон, прижимая Минхо к двери туалета, как только они заходят туда, и соединяет их губы. Это так отличается от того, как они делали это в первый раз, когда острая необходимость и жар затмили любую его рациональную часть. Они всё ещё здесь, пальцы Минхо оставляют тепло, пробегаясь по рёбрам и пояснице, но теперь под ними множество слоёв. Минхо отстраняется первым, но только затем, чтобы прижаться губами к его челюсти. — Люблю тебя. Я так горжусь тобой. — Я получил стажировку, — говорит Джисон, вплетая пальцы в волосы Минхо. — Это так. — Если у меня будет получаться, они сказали, что переведут меня на полную ставку. Сказали, что найдут что-нибудь для меня. — Как и должны, — произносит Минхо, продолжая покрывать поцелуями шею Джисона. — У меня будет стабильная работа. — Я знаю, детка. Ты этого заслуживаешь. — И у меня будет степень. Срок аренды подойдёт к концу, и я смогу найти нормальную квартиру, не такую скрипучую и пугающую, — Джисон хихикает над тем, насколько нетерпеливым становится Минхо. — Просто отлично. — Так что у меня будет всё. Всё, кроме парня. Не знаешь, где мне его найти? — спрашивает Джисон и смеётся, когда Минхо отстраняется и смотрит на него мерцающими глазами. — А? — Я сказал, что мне нужен бойфренд. Кто-то, кого я смогу привести к родителям, кем можно будет хвастаться и с кем построить будущее. — Тогда тебе стоит кого-нибудь спросить. Ты не найдешь никого, если не спросишь. — Оу, вообще-то… может, ты заинтересуешься? — спрашивает Джисон, делая вид, будто эта идея только что пришла ему в голову. — Извини, ещё разок, в чём? Ну конечно, Минхо заставит его поработать над этим. — Минхо, пожалуйста, станешь моим парнем? Позволишь мне как следует любить тебя? — Да, — моментально отвечает он, потеряв терпение играть дальше. — Господи, да. Мой замученный парень-музыкант. Существует какое-нибудь милое колечко для такого? С кем ты встречаешься? О, он музыкант. Вау, мне нравится, как это звучит, — лепечет Минхо, притворяясь, что ведёт диалог сам с собой. Очаровательно, но у Джисона, к большому сожалению, кончилось терпение. Он снова прижимает их губы друг к другу, проскальзывая языком в рот своего парня, и смаргивает сентиментальные слёзы. Не будет ничего милого в том, чтобы разреветься в туалете забегаловки. Когда они покидают туалет спустя, должно быть, довольно продолжительное время, все их друзья кричат и хлопают. Джисон не сдерживает румянца на щеках, и, насколько он может судить, Минхо тоже не преуспевает в этом. Они направляются в сторону дартса, чтобы проверить результаты, и обнаруживают, что Чонин опережает всех на шокирующее количество очков. Спустя пару мгновений музыка в баре меняется. Нежная и весёлая мелодия, слишком знакомая для Джисона, когда он узнаёт свой собственный голос. — Кто-то из вас её поставил? Все его друзья качают головами, и даже прищуриваясь, можно сказать, что никто из них не лжёт. Ему снова приходится сморгнуть слёзы. Его песня о поиске счастья и любви в ком-то новом обращается к кому-то другому. Джисон прижимается к Минхо, наклоняется к его уху и шепчет своему парню: — Спасибо, что дал нам шанс.