Древесный червь

«Любовь - это когда центр Вселенной внезапно смещается и перемещается в кого-то другого» Айрис Мёрдок       Быть дурашкой – вот моя основная проблема. Никто не воспринимает меня всерьез даже на работе. Эдакий парень-простачок, без особенных яростно отстаиваемых позиций, криков о равенстве и серьезности разговоров. Без придирок к окружающим событиям и способностью относиться ко всему довольно поверхностно. Без серьезных проблем, с которыми хочется поделиться с окружающими, без особых забот и ясности в жизни. Вот он я ̶ кудрявый парень, еще не мужчина, но уже не ребенок. Еще не кто-то новый, но уже и не тот мальчишка, который любил играть в футбол со своими друзьями. Я – просто я. И с каждым годом я не чувствую в себе изменений. И это сильно меня иногда подбешивает.       Папа курит на веранде уже минут десять, а я сижу в гостиной, краем уха слушаю, как по телевизору говорят о политике, но основной шум создает Бинди, кидающая собаке мяч ̶ женщина, с которой теперь живет мой отец. Собака бегает за мячом от стены к стене, кряхтя и фыркая от усталости. Нана – довольно дряхлый австралийский терьер, ее шерсть облезла, мех вываливается клочьями и разносится по всей квартире, но она, словно щенок, все еще любит дурачиться. Словно не чувствует, что стала взрослее. Словно не понимает, что все уже не так. За это я и люблю собак: они в любой ситуации остаются собой. Поэтому, думаю, если реинкарнация действительно существует, я стану пёсиком. Пёсик Саша ̶ по-моему, звучит довольно мило. С этой мыслью я снова тупо пялюсь в телевизор.       Папа заходит с веранды, слишком громко закрывая дверь. ̶ Ну? – он обращается ко мне, а я не понимаю, к чему вдруг этот вопрос и пожимаю плечами. ̶ Я имею ввиду, билеты достать удалось? ̶ Все выкуплено, мы несколько раз проверяли, ̶ вместо меня отвечает Бинди, пытаясь вытащить мячик из пасти Наны. ̶ Все еще остается только вторник, – говорю уже я, и мысль о реальности происходящего появляется у меня впервые: я застрял здесь еще на два дня. – Надо было раньше думать об обратных билетах. ̶ Говоришь так, словно мы тебя прогоняем, ̶ немного обижено произносит отец, садясь на диван рядом со мной. ̶ Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. ̶ И когда захочешь, ̶ поддакивает Бинди под рычание собаки. ̶ Спасибо, ̶ все, что удается сказать мне, и я чувствую себя паршиво. Мне здесь нравится, Бинди кажется милой, да и по отцу я скучаю с того момента, как их отношениям с мамой пришел конец. Но, несмотря на все происходящее, я чувствую себя не на своем месте.       От папы пахнет сигаретным дымом, и меня немного передергивает в какой-то подлый миг, заставляя жалеть о чертовых отсутствующих билетах еще сильнее: этот запах у меня плотно закрепился лишь за Иси, и моменты, когда он в такой же манере заходит с балкона к себе в комнату, фиолетовым облаком заволокли воспоминания.       Звуки ключа в замке заставляют меня обернуться через плечо, отвлекаясь от мыслей, и, спустя несколько секунд, в поле зрения появляется Лили, бросающая сумку на пол. ̶ Как успехи? – спрашивает у нее Бинди, перекрикивая телевизор, где что-то говорят про жену Трампа. Собака несется к девушке, виляя хвостом и звонко лая. Я беру пульт и делаю тише. ̶ Жопа, ̶ отвечает девушка и плюхается всем телом на диван слева от меня, устало потирая лоб с нежной россыпью веснушек. Нана с трудом запрыгивает на колени Лили и удобно укладывается. – Такое ощущение, что вокруг одни кретины. Вас, это, конечно же, не касается, - она одаряет каждого из присутствующих, в том числе и меня, милой улыбкой, а собаке достается пара ласковых поглаживаний. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но Лили уже отводит от меня свой быстрый взгляд и продолжает монолог: ̶ Менеджер какой-то осёл, я сходила бессмысленно. По телефону будто нельзя было объяснить, что моя кандидатура их не устраивает. ̶ Почему? ̶ в один голос спрашивают папа и Бинди. ̶ Потому что нашли человека с опытом работы, - Лили разводит руками. ̶ Или любая другая. Кто знает. ̶ Паршиво, - тихо заключаю я. ̶ Не страшно, ̶ девушка, лучезарно улыбаясь, откидывает голову назад и смотрит на меня. – Но, спасибо за поддержку. В городе еще полно магазинов, где я могу подойти. ̶ Не «можешь», а «подойдешь»! – говорю, возвращая ей улыбку. ̶ О-о-о, это так мило с твоей стороны! – Лили кладет руку мне на плечо, и я замечаю, как в этот момент Бинди многозначительно улыбается, продолжая сидеть на полу в углу гостиной. Моя улыбка тут же немного меркнет. Это прикосновение длится пару секунд, и даже когда все прекращается, и ощущение тепла от ее кожи испаряется, я продолжаю думать об этом моменте, а улыбку вернуть не выходит. И я не понимаю, в чем дело. Знаю лишь одно: я мог сегодня вечером уже увидеться с Иси, поэтому я хочу домой и точка. ̶ Саша остается до вторника, - сообщает Бинди, наконец поднимаясь с пола и принимается собирать собачьи игрушки. Лили резко оборачивается ко мне и ловит мой потерянный взгляд. ̶ Значит, затусим? Я, наконец, познакомлю тебя со своими друзьями, - ее рука теперь ложится мне на колено. ̶ Э-э-э, ̶ меня парализует, как будто, полностью: я даже не чувствую пальцев ног. Но, собрав себя по крупицам, нахожу силы для ответа. ̶ Я бы предпочел поваляться и посмотреть «Мы те, кто мы есть» и все такое. ̶ Скучно, - заключает Лили и встает, наконец убирая руку и спуская собаку на пол. – Ты, смотрю, тусовщик еще тот.       Я пожимаю плечами, так как не нахожу, что ответить, а Лили смешливо пожимает плечами, передразнивая меня и направляется на кухню под звонкий стук коготков Наны, следующей за ней. Древесный червь, что с меня взять. ̶ У тебя есть друзья? – внезапно в разговор вклинивается отец, и я сначала не понимаю, к кому он обращается. Но ситуация явно дает понять, что такой вопрос вряд ли может быть адресован его названной падчерице. ̶ Конечно есть, - я ерзаю на диване, перебирая мысли, готовясь назвать папе кучу имен, но не находится ни одного, кроме Иси. Настроение падает ниже плинтуса. ̶ Ты помнишь Иси? ̶ Иси? Ты имеешь ввиду Исмаила? ̶ Да, Иси, - с ноткой важности в голосе поправляю отца. И плевать, что так называю Исмаила лишь я один. ̶ Он не считается. Я имел ввиду, кого-нибудь кроме него. ̶ Да, есть пара неплохих ребят с работы… ̶ я начинаю оправдываться, а потом спохватываюсь, находя даже в себе небольшие неожиданные нотки агрессии. ̶ Да и почему внезапно Иси перестал считаться? ̶ Просто люди взрослеют и постепенно отдаляются друг от друга. Саша, ты ведь понимаешь, что ваша дружба долго не продержится? ̶ Может быть, наша дружба особенная? – я улыбаюсь этой своей мысли. ̶ Хорошо, что ты так считаешь. Я тоже раньше был романтиком, думал, что дружба ̶ это навсегда, а потом у каждого появляется вторая половинка, впоследствии – семья, дети, работа…другие друзья и собаки, - папа треплет Нану за ухо, а та радостно вываливает свой слюнявый язык, ̶ и дружба остается сладостным откликом из прошлого, - папа горестно вздыхает. ̶ И остается встречаться раз в месяц, обсуждая скучные взрослые проблемы. А про некоторых друзей я даже ничего и не знаю: где они, с кем, как поживают. Как будто юности и не было никогда. ̶ Фу, ты такой дед, Игорь, - смеется Бинди. А мне совсем не смешно. Я улыбаюсь, только чтобы не показывать, насколько тронули меня слова отца. Потому что где-то там, под готовящимся ко сну солнцем, сейчас Иси идет, танцует, ест или пьет, смеется с «другими друзьями». Делает, что угодно, хорошо проводит время, надеюсь, иногда вспоминая меня.       В кармане раздается вибрация телефона. Я достаю его и вижу – о, чудо! – сообщение от великого тусовщика.       «Хэй, хабиби, мы вернемся сегодня около 18»       Волна щенячьего восторга накрывает меня, и губы растягиваются до ушей в улыбке. ̶ Надо маме сказать про билеты, ̶ я поднимаюсь с дивана и направляюсь наверх, в комнату, которой в этом доме называю «своей». На самом деле ̶ бессовестно сбегаю от удушливого для меня разговора с отцом ради переписки с Иси. Папа и Бинди мне в ответ кивают, удобно размещаясь на диване у телевизора, и, отдаляясь, я слышу, как они продолжают говорить о друзьях детства и юности. А, тем временем, сигналы о входящих сообщениях приходят одно за другим, и я радостно бегу по лестнице, перепрыгивая через две ступени сразу.       Я закрываю за собой дверь, ограждаясь от последних звуков новостей с экрана и голосов взрослых. И тут же самосвал эмоций осыпается на меня, и от них охватывает необъяснимое волнение. Мелькают мысли о словах папы о друзьях, и все мои страхи по поводу всего между нами с Иси как будто становятся реальны. Но сообщения продолжают приходить, и это – определенно хорошая новость.       «Малыши по мне скучают?», - я снова улыбаюсь.       «Я уже тебе говорил спасибо за твою заботу?», - улыбаюсь еще шире.       «Я привез тебе кое-что», - на этом сообщении уже не просто улыбаюсь, а радостно хихикаю.       Балконная дверь открывается с трудом: я переступаю порог, оказавшись под лучами оранжевого вечернего солнца. В футболке и свитере прохладно стоять вот так, просто смотреть на небо и немногочисленные деревья вокруг. Прохлада пробирается под свитер и мне становится зябко. Будь Иси рядом, он сказал бы в сотый раз, что я мерзляк. Но холод помогает прийти в себя. И думать. Думать, думать, думать. Представлять, что ты где-то не здесь, и сейчас – не этот момент, а миг чего-то совершенно другого. Что нет сейчас химиотрасс над головой, сияющего неба. Что не стоит волноваться, все опасения – напрасны. Все не так, как говорит папа. Наша дружба с Иси проверена годами: сколько бы событий не происходило, куда бы нас ни забрасывала жизнь, будь то другие школы или разные интересы, мы все равно сохраняли теплоту и комфорт в отношениях. Мы знаем все друг о друге, можем поделиться тайнами и мечтами, или просто молча посидеть, или что-нибудь пересмотреть в сотый раз до самого утра, или просто пофантазировать. Так было всегда, и я не верю, что это сможет когда-нибудь прекратиться. Только не это и не с нами.       Я уже нажимаю на запись голосового сообщения, но осекаюсь и отправляю записанную тишину в корзину. Иси не знает, что я не приеду сегодня, и завтра тоже. Мы не посмотрим сегодня, как договаривались, вечером сериал. Интересно, он расстроится? Этот момент неприятно оседает на душе, но я продолжаю искать хорошие мысли. Через каких-то полтора часа он будет дома, ляжет спать в своей фиолетовой комнате, словно на облаке из сладкой ваты, и мне будет совершенно не о чем переживать. Ленивое солнце так волшебно освещает зелень деревьев, что я не могу не думать о своем друге и не поговорить с ним, если не вживую, как планировалось, то хотя бы другим образом: обращаясь к нему и к природе одновременно, что является его частью. ̶ Э-эй, ты уже вернулся, Хабиби? ̶ протягиваю руку к небу, смотрю, как солнце просвечивает между пальцами, и улыбаюсь картинке спящего Иси, созданной моим воображением. – Я надеюсь, ты хорошо провел время со своими модными друзьями. Даже если без меня, - из меня вырывается небольшой смешок. – Но я хорошо заботился о твоих детишках. Скучают ли они по тебе сейчас, а-а-а? – игриво протягиваю, так как мысли застилают наши совместные мероприятия в комнате Иси по пересадке растений, подрезанию веточек и опрыскиванию листков, и не улыбаться этому я не могу. ̶ Я не знаю. ̶ Без него заботиться о растениях было ужасно грустно, словно наш мирок раскололся и я остался один, как Уилл Смит в известном фильме, бродящий по некогда обитаемым джунглям. Действительно, я не знаю, скучают ли по нему Аврора, Нейша, Анук, Лу, Итан и остальные в семье, но знаю одно: по Иси безумно скучаю я. ̶ В любом случае, это было странно – не видеть тебя целых две недели, после того, как мы часто тусовались вместе во время этой безбожной пандемии, ̶ чувствую, как щеки начинают краснеть по непонятным мне причинам, и, словно застуканный за чем-то постыдным, начинаю пальцем ковырять перила балкона. ̶ Извини, но придется отложить нашу встречу. Я слишком поздно кинулся покупать билеты, и придется остаться с папой до вторника. Раньше не могу, все выкуплено. Тем не менее, было приятно путешествовать после этой жизни взаперти. Мне снова кажется, что сейчас другое время, ̶ над садом пролетает какая-то птица. Я думаю, может быть, стоит построить кормушку для сада? Что бы сказал об этой идее Иси? Что бы он мне сейчас сказал, будь это телефонный разговор а он ̶ на другой стороне провода? Что я бы сказал, если бы действительно услышал его? Что я действительно хочу сказать вместо всего того, что по факту произношу? Я, наверное, делаю паузу немного длиннее, чем следовало, поэтому быстро перевожу тему. ̶ Ну, тогда увидимся во вторник, да? – Иси в моих мыслях отвечает «Конечно». ̶ Я добавил несколько хороших песен в наш плейлист.       Над садом пролетает еще одна птица, залетая под желтеющую крону бука на соседнем участке. Я заканчиваю голосовое сообщение, и, когда отправляю его в WhatsApp, несколько секунд жалею об этом поступке. Получилось опрометчиво, глупо. Игриво, как обычно. Но хуже всего ̶ интимно.       Я постукиваю телефоном по ладони левой руки, облокотившись о перила. Может, стоит удалить? Кусаю губу, мечтая закутаться в куртку, но продолжаю стоять на месте, смотреть вниз со второго этажа на какие-то низкие кусты. Иси, будь он здесь, сразу бы сказал их название. И я не могу не улыбнуться этой мысли.       Слышно, как Лили включает музыку в своей комнате. Играет знакомый трек, на который я раньше почему-то не обращал внимание. Я слушаю эту песню и слишком много думаю о словах отца, о поездке Иси, о голосовом сообщении, о подарке для меня, что приходит время остановиться. Но остановить это – словно на огромной скорости нажать на тормоза, в надежде тотчас застыть на месте – ничего не выйдет. Мысли об Иси и его местоположении – словно любимая песня, которая не выходит у меня из головы. Песня, которая меня сейчас окружает и обволакивает.       Я бросаю еще несколько взглядов на растительность в саду и в округе, на солнце, скрывающееся за кронами деревьев, и, стукнув по ладони телефоном еще несколько раз, захожу в комнату, попутно отправляя очередное сообщение:       «Where are you now. У меня для тебя новая песня…Where Are You Now Lost Frequencies & Calum Scott!»       Наконец захожу в комнату, тем временем замечаю, что Иси прослушал мое голосовое сообщение, но никакого ответа не последовало. Мне становится слегка обидно, но я же все понимаю. Или просто хочу думать, что понимаю. В любом случае, проверяю инстаграм, и в аккаунте 00ganggang00 вижу Иси, трясущего сосиской на камеру. Это веселит, я даже хихикаю, хоть и лицо снова словно заливает жаром. Иси за этот небольшой промежуток времени как будто успел измениться. Мне не нравятся его непонятные друзья, хоть я знаю их уже не первый год. Слова отца снова появляются в голове.       Я вздыхаю, постоянно останавливая истории, чтобы внимательнее рассмотреть своего друга. Прошло всего две недели с нашей последней встречи, а сердце болит, словно от вечной разлуки. Во время его отъезда в Турцию почему-то настолько погано не было. Плохо иметь всего одного друга. Иси, должно быть, не разделяет со мной этих чувств.       Снова тускнею, кидаю телефон на кровать и падаю туда же сам, укрываюсь с головой воздушным одеялом. «Эти два дня пройдут быстро, я даже не замечу, как снова окажусь в Берлине», - как мантру повторяю и тянусь за телефоном, пытаюсь нащупать его на кровати, не меняя положения.       Когда телефон у меня ̶ зачем проверяю диалог в мессенджере ̶ не знаю, но новых сообщений не поступило. Зато, возможно, он послушал последнюю песню в плейлисте, и, даже может быть понял, что я соскучился. Открыв фото профиля Иси и разглядывая его с минуту, не отрываясь, я понимаю, что соскучился сильнее, чем должен. ̶ Черт, ̶ я кладу телефон фотографией себе на грудь, крепко зажмуриваюсь и закрываю глаза руками. Я скучаю сильнее, чем он по мне. Я скучаю так, что снова кажется, будто я один в целом мире, и мне даже больно думать об этом. ̶ Черт-черт-черт!       Быть дурашкой – не так уж и просто.