Древесный червь

      Я лечу домой с вокзала как реактивный самолет.       По ступенькам стараюсь подняться быстро, но тихо, чтобы Иси не услышал меня и не выглянул, как это иногда бывает. Слишком большой соблазн: пройти мимо квартиры Инчи и не заглянуть к ним. Но сначала нужно переодеться и принять душ, а может быть, даже что-нибудь пожевать: пустой живот урчит еще с полудня. Я так тороплюсь, что не попадаю с первого раза ключами в замочную скважину, а когда разбираюсь с этой маленькой неприятностью, заваливаюсь в квартиру как неуклюжий слон, одновременно кидая на пол дорожную сумку, сбрасывая кроссовки, стягивая куртку и два свитера. Вешаю это все в коридоре на крючок, бегу в ванную, спотыкаясь о собственную обувь, и едва не разбиваю нос о стену. Но успеваю схватиться за шкаф и уберечь себя от падения. Смеюсь сам с себя и забегаю в ванную, по дороге сбрасывая грязные джинсы.       После всех процедур, надеваю чистую одежду, тщательно при этом подбирая футболку, и бегу к холодильнику, в котором нет ничего интересного. Сосиски и кетчуп приходятся кстати. Я делаю себе импровизированный хот-дог: поливаю кусочек хлеба кетчупом и оборачиваю его вокруг сосиски. Наконец кусаю, и – о, да! Вот оно! Такая желанная еда. Хороший день сегодня: долгожданная еда и не менее долгожданная встреча. Я, уже как довольный слон, наворачиваю круги по кухне, с аппетитом жуя хот-дог, когда слышу звон входящего сообщения. Бегу искать телефон, но понятия не имею, в какой из разбросанных мною вещей он может находиться. По пути попадаются джинсы, я поднимаю их с пола и кусаю хот-дог очередной раз, а кетчуп в этот момент предательски стекает с хлеба и ляпает прямо на чистую футболку. Я возмущенно взвизгиваю с полным ртом и пытаюсь устранить проблему пальцем. Но, разумеется, делаю только хуже: пятно из маленького становится огромным, и выглядит, будто я случайно вспорол себе на работе живот. Я мечусь из стороны в сторону в одной руке со штанами, в другой с хот-догом и не прекращающим растекаться кетчупом. В итоге бросаю джинсы на диван и запихиваю хот-дог в рот целиком, пытаясь прожевать. Одновременно бегу менять футболку: приходится надеть старую, но, хотя бы, не похожую на место преступления. А ту, с сожалением о случившемся, отправляю в стиральную машину.       Смотрю на время: 15:25. У меня есть еще пять минут, поэтому я быстро закидываю все вещи в шкаф, запиваю водой застрявший посреди горла хот-дог, ополаскиваю рот и, наконец, нахожу телефон в кармане куртки.       «Ты же придешь сегодня? Мама собирается приготовить кефте» - оказалось, пишет Умут, а мой живот при упоминании о еде снова издает голодный вой.       Я улыбаюсь сообщению как ненормальный, обувая тапочки, и выскакиваю из квартиры.       Делаю семь ритмичных стуков в дверь: один длинный, четыре коротких и два длинных, и, буквально через две секунды, дверь открывается и за ней показывается Иси, улыбающийся во все зубы. ̶ Хабиби! – одновременно радостно говорим мы, заключая друг друга в объятьях. Я чувствую запах Иси: лаванда и нотки можжевельника ̶ и все во мне, зависшее вверх ногами, становится на свои места. Наверное, неправильно хотеть обнимать его чуть дольше, поэтому я размыкаю объятья и вижу хитрые зелено-карие глаза на уровне своих. ̶ Пойдем, Умут с ума сошел, ̶ говорит мне Иси и мы входим в гостиную.       Вокруг – сплошной хаос: все шкафы передвинуты, книги с полок лежат на диване, какая-то посуда в коробках занимает место на креслах, Умут копошится к какой-то большой красной сумке, гневно что-то причитая. ̶ А в чем дело? – задаю вопрос. ̶ Мама наконец решила избавиться от Умута, - отвечает Иси. ̶ Эй! – мелкий отвлекается от поисков чего-то и, смешно сдвигая брови, смотрит на Иси. А потом уже ликующе на меня. – Привет, Саша! Это ремонт! ̶ Привет. Фух, значит, ты все еще здесь живешь? – смеюсь я. ̶ К сожалению, да, - говорит Иси с напускным сожалением, подходит к брату и щекочет его за бок. ̶ Привет, Саша, - в комнате появляется фрау Инчи, внося еще одну коробку. – Не мог бы ты оказать услугу?       Я тянусь, чтобы взять коробку из ее рук, но фрау Инчи улыбается: ̶ С этим я справлюсь сама, - она ставит коробку у стены и снова ко мне оборачивается. – Мы могли бы ненадолго поместить кое-какие вещи у вас в квартире? Не могу дозвониться до Марии. ̶ Да, конечно, мама будет не против.       За спиной фрау Инчи вижу за секунду искривившуюся физиономию Иси. Сначала не догадываюсь, почему. Но, когда спустя десять минут мы с Иси пытаемся поднять на третий этаж холодильник, я понимаю, в чем было дело.       Выдыхаемся мы буквально на первом пролете. Преодолев еще два, уже не хочется жить. На последнем пролете встречаем фрау Мёзе – маленькую смешную старушку с четвертого этажа, которая ходит в огромных очках, и, в силу своей старости, спускается по ступенькам, практически всем телом навалившись на перила. Долго думаем, как бы нам разойтись, потому что холодильник заграждает собой все лестничное пространство. В итоге старушка, бубня себе под нос, все также ползком по перилам взбирается обратно. Я молча пародирую ее, делая вид, что передвигаюсь со скоростью ленивца, и Иси прыскает от смеха. А после, когда старушка, спустя минут десять, наконец-таки взбирается на безопасное расстояние и освобождает нам путь, добираемся до двери и заталкиваем чертов агрегат ко мне домой. Попутно я радуюсь, что перед выходом все-таки убрал разбросанное барахло, и отмечаю, что снова употел как свинья. У Иси тоже ко лбу прилипли волосы, из-за чего, когда мы останавливаемся в который раз, он заплетает волосы в очаровательную пальмочку.       Под финал холодильник наступает на Иси, или Иси слишком активно подсовывает ноги под него. В общем, вследствие этого мой друг остается без тапочка, который холодильник отказался отпускать своей железной ногой, пригвоздив собой к полу в моей квартире. Я отдаю Иси свои тапки, сам обуваю кроссовки, громко хохоча с ситуации.       Фрау Мёзе наблюдает за нами сверху, высунувшись, словно черепаха в огромных очках, из-за перил через пролёт. Мы, выходя из квартиры, тут же замечаем это, замолкаем и заходим обратно и выглядываем из-за двери, копируя ее. Иси прикладывает пальцы к глазам, имитируя очки, и складывает губы трубочкой. Совсем как в детстве. Меня душит смех, я пытаюсь проглотить его, но тут глаза старушки в очках округляются, а толстые линзы делают их еще больше, а ситуацию – забавнее. И сдерживаться уже нет сил. Мы смеемся как сумасшедшие и быстро убегаем вниз по лестнице.       Подождав, пока фрау Мёзе сползет по ступенькам, а после «оседлает» свои ходунки, мы принимаемся за посудомоечную машину и еще несколько не таких масштабных, по сравнению с холодильником, вещей. Заканчиваем мы все это сумасшествие около 16:30, неожиданно быстро справившись по нашим меркам.       Бок о бок лежим, словно целую вечность, на кровати у Иси в комнате. Я не в силах, кажется, даже моргать. Рассматриваю потолок, каждую трещинку на нем – всегда это делаю, когда остаюсь здесь с ночевкой. Просыпаться раньше друга – хреново, так как совесть не позволяет нарушать его покой. Остается только изучать царапинки, пылинки, прожилки на листках растений, кудряшки из зеленых стебельков, локоны темных волос и длинные, выразительные ресницы; прислушиваться к спокойному, размеренному дыханию. На дыхании Иси я фокусируюсь и сейчас, особенно, когда чувствую, как он поворачивает голову в мою сторону, и оно приятно обдает мне левую щеку и часть шеи. Предательские мурашки толпой проносятся по коже.       Я тоже поворачиваю голову в его сторону, а наши глаза находятся четко напротив, когда Иси произносит: ̶ В пятницу вечеринка. ̶ Круто, - без эмоций отвечаю. ̶ Придешь? – тут же продолжает он.       Я смотрю Иси в глаза, его золотисто-зеленые, и воспоминания о словах отца, словно опавшие осенние листья, взлетают от порыва ветра. Иси сотни раз звал меня с собой, но каждый раз я отвечаю одно и то же. Я не вписываюсь в его компанию, а его компания не подходит для меня. Мы разные. Мы дальше друг от друга, чем кажется.       Пауза длится дольше, чем я планировал, и все это время Иси с надеждой смотрит на меня. ̶ Ты же знаешь, что нет, ̶ говорю и сразу же себя ненавижу. Эта фраза могла получиться супер грубой. Но, то ли в силу моего мягкого характера, то ли неспособности говорить с серьезным видом, то ли невозможности жестко отвечать Иси, звучит как обычно в сопровождении небольшого смешка. Я не могу переступить эту черту, не могу выйти из зоны комфорта. Но и не могу отпустить Иси, в который раз не изводя себя ревностью к «другим друзьям».       Иси понимал, что я откажусь. Интересно, он действительно хочет пойти со мной или просто пытается быть вежливым? ̶ Подарок, помнишь? Я купил его, - внезапно, вырывая из мыслей, произносит мой друг. ̶ Помню и не верю, что ты купил, а не стырил, - смеюсь, на что Иси смешливо хмурится и хлопает меня по коленке. Совсем как Лили в воскресенье, но на идентичный жест Иси я реагирую совершенно по-другому. Мне приятно, что это прикосновение произошло, и я тихонько хихикаю. ̶ Эй! Я правда купил! – возражает тот. ̶ Ну-ну, - мне прилетает легкий тычок пальцем под ребро. Это щекотно, поэтому я поджимаю колени к груди, продолжая смеяться сильнее, а Иси привстает, подпирая правой рукой голову, и пытается еще раз шутливо ткнуть меня. Я почему-то смотрю на его оголенный живот пару секунд, прежде чем понимаю, что нужно прекратить. ̶ Не порть атмосферу, задница! ̶ Иси несколько раз тыкает меня в живот, ловко опережая мои попытки защиты. Он всегда побеждает меня в боях. Я так сильно смеюсь и пытаюсь увернуться, ворочаясь по кровати, что в какой-то момент не рассчитываю и падаю спиной об пол. Манекен в красном парике надо мной пошатывается, но не падает.       Иси ржет и подползает к краю кровати, выглядывая на меня. Смешная «пальмочка» из волос придает ему вид любопытной обезьянки. ̶ Ох…эх…ах…, - кряхтя от смеха, сообщаю я, хотя пытаюсь сказать, что отомщу. ̶ Ты упал! – Иси, кажется, не может прекратить смеяться. – Ты грохнулся! Я победитель! ̶ он снова протягивает руку и пытается ткнуть меня, беззащитного, куда-нибудь. ̶ Это нечестно, запрещенный прием! – я перехватываю эту попытку, крепко ухватившись за тонкое запястье его руки, и сажусь на колени. Иси, лежа на животе, хитро закусывает нижнюю губу и пускает в ход вторую руку, но я успеваю схватить и ее. ̶ Теперь я победил! – тот пытается вырваться, но тщетно. Теперь я главный. ̶ Показывай подарок! ̶ Ты такой невозможный, Са-ша, ̶ он всегда произносит мое имя по слогам и закатывает глаза, когда пытается сделать вид, что я его раздражаю. Но в золотисто-зеленых глазах пляшут игривые чертики. Парень крутит запястьями, чтобы я его отпустил, и я нехотя ослабляю хватку.       Освобожденный Иси поднимается с кровати и направляется к стеллажу. Там, взяв с полки что-то, прячет в ладони и заводит ее за спину, а потом снова подходит к кровати, на которой я уже сижу в позе лотоса. ̶ Закрой глаза и протяни руку.       Я улыбаюсь до ушей и выполняю приказ, протягивая руку ладонью вверх. ̶ Вот так? ̶ Да как угодно, я же не предложение тебе делаю, - чувствую, как Иси садится на кровать напротив меня, и сердце почему-то заходится в бешеном ритме. ̶ А мог бы вообще-то, я не худший вариант, - как обычно, смешливо произношу, надеясь, что у меня не дрожит голос. Но вроде, все в порядке. Все выглядит естественно и ненавязчиво. ̶ Знаю, ты – лучший, - Иси говорит это как-то слишком сокровенно, даже тише, чем свою предыдущую фразу, а дальше я чувствую его пальцы на своем запястье, и сердце стучит так, что веки подрагивают, и больше невозможно держать глаза закрытыми.       Все хорошо, и сердце сходит с ума только из-за предвкушения подарка. И только.       Едва Иси успевает отпустить мою руку, как я открываю глаза и вижу на запястье браслет. Черные бусины переливаются на свету. Он выглядит как то, что я бы определенно купил, если заметил где-нибудь. Иси слишком хорошо меня знает. ̶ Красиво, - все, что удается сказать, так как дыхание немного перехватило. – Спасибо, Иси. ̶ Я подумал, что он тебе подойдет, ̶ улыбается он. – А ты бы мог смастерить мне такой же. Типа best friends, - Иси вытягивает на обеих руках указательный и большой палец в «козу» и пафосно качает кистями. ̶ Я же плотник, а не мастер по украшениям… - пожимаю плечами, продолжая разглядывать подарок. – Или как это называется… ̶ Думаю, там будет что-то про хэндмэйд, - парень поднимается и идет к балкону, но на полпути оборачивается, делая грустное лицо, и жалобно протягивает: – Я же сплел тебе это кольцо, когда попросил, а ты жадничаешь! ̶̶ Я не жадничаю, а ленюсь. ̶ Аргумент! Тогда прощен, - Иси заходит на балкон и берет там маленькую тую в горшке, любовно осматривает со всех сторон, а после заносит в комнату, демонстрируя ее. ̶ Но только потому, что по тебе скучала Аврора. ̶ Я тоже скучал по Авроре, - тихо произношу, смотря Иси в глаза, даже не взглянув в сторону растения.       Через несколько минут комната заполняется зеленью. Каждый раз, выходя с балкона, Иси выносит все новые и новые цветки, и, в скором времени все заполняется растениями: пол, письменный стол, кровать. Комната уже похожа на дендрарий. Наполняется ароматом зелени и мокрой земли. ̶ На балконе казалось, что их меньше, - констатирую я.       Иси осматривает очередной цветок с полосатыми листьями и протягивает мне: ̶ Вот это нужно пересадить, ему тесно, ̶ в его руках появляется еще один с непослушными ростками, в причудливом зеркальном кашпо в виде человеческой головы, который он умещает на кровать. – Справишься? ̶ Ничего себе уровень доверия, - присвистываю я, принимая растение. Иси снова заходит на балкон и выносит несколько пустых горшков и пакет с грунтом, кидает это все на кровать. Я, напевая песню себе под нос, принимаюсь за дело, и буквально через минуту уже весь в грязи. ̶ Они все должны быть внутри?       Иси тащит самую большую пальму, название которой звучало ни раз, но я не запомнил от слова совсем, и ставит к остальным растениям возле двери со стеклами. ̶ Да, иначе замерзнут и погибнут. На выходных обещают уже ноль градусов.       Когда Иси в очередной раз выходит с балкона и смотрит на только что пересаженный мною цветок, я вспоминаю, что успел дать имя одному из моих соседей по кровати во время нашей двухнедельной разлуки. ̶ Вот, я назвал ее Билли Айлиш, - демонстрирую скромный зеленый отросток в стаканчике, который когда-то был частью цветка побольше. ̶ Потому что она стеснительная и робкая. А это… - беру тот, с причудливым переливающимся горшком, прислоняю к щеке. – Билли Айлиш: версия 2.0. Как после обложки Vogue. - М-м-м, скорее, Билли Сциндапсус. Потому что они все принадлежат семейству Сциндапсус, - говорит Иси с интересом. Обожаю, когда он увлеченно болтает о растениях. Он берет с кровати еще одно похожее с ниспадающими листьями на длинных, немного вьющихся, стеблях. – А это – глава семьи: Лиззо Сциндапсус. - Сциндапсус… Сциндапсус, - я хихикаю от смешного названия, в то время как Иси, мило улыбаясь, ставит этот цветок мне на голову. ̶ Сциндапсус. Сциндапсус!       Чем больше и быстрее я произношу это слово, тем забавнее оно кажется. А вскоре Иси подхватывает, и мы в унисон прикидываемся, что читаем битбокс. ̶ Они, на самом деле, семья битбоксеров, да? – я продолжаю представлять себя крутым битбоксером. Наверное, выходит прескверно, потому что Иси улыбается моим попыткам. ̶ Да, даже победили на мировом соревновании битбоксеров, - отвечает он, с нежностью осматривая очередной цветок. ̶ Круто, Сциндапсус. Вот это ее фамилия, - соглашаюсь. ̶ Не Айлиш. ̶ Включи музыку, - внезапно просит друг. ̶ Ага, - я перемещаюсь с кровати на офисный крутящийся стул, на котором ненужно валяется мой телефон, и принимаюсь искать что-нибудь подходящее. ̶ Кстати, последний трек в плейлисте, он им понравился, - между прочим сообщает Иси, переставляя очередное растение. И я думаю, не очередная ли это попытка показать мне, что его «другие друзья» не такие уж и противные? ̶ О, так у них даже есть музыкальный вкус! ̶ дразня, но немного язвительно замечаю и включаю тот самый трек. Я готов к новым тычкам в живот. ̶ What? ̶ удивляется Иси и даже бросает растения, за секунду оказывается рядом. – Конечно, у них есть вкус! ̶ он хватается то за плечи, то за колени, принимается раскручивать меня на стуле. Пытаясь удержаться и не свалиться второй раз за час, я смеюсь и радуюсь, потому что мне так не хватало вот таких беззаботных моментов! И, когда Иси резко останавливает вращение, нависая надо мной все с теми же знакомыми чертиками в глазах, клянусь, первая дурацкая мысль, которая меня посещает – это именно та, самая безнадежная и подлая, которая живет где-то под ногтем на мизинце ноги. Та, которая верит, что он сейчас меня поцелует. Хуже всего, что я не пугаюсь и даже почему-то не пытаюсь ее прогнать. ̶ Почему ты не хочешь как-нибудь сходить со мной? – я плохо слышу вопрос и не могу отвести взгляда от Иси. Сердце сжимается как-то особенно, мне на секунду кажется, что я все еще кружусь на этом чертовом стуле, когда Иси начинает ритмично двигать головой, словно в танце, и я, как в тумане, повторяю за ним. Его короткая футболка демонстрирует голый плоский живот, он снова так близко ко мне, я чувствую лаванду и можжевельник; в голове словно облако пара, а дыхание перехватывает в который раз за сегодня. – Это Хэллоуин и мы модно приоденемся…       Когда Иси хватает меня за край рубашки, становится уж совсем невыносимо. Мысль о поцелуе становится чем-то вроде мошки, и я прихлопываю ее у себя на щеке, чтобы снова вернуться в реальность.       Лучшая идея – выскочить со стула, чтобы убрать руку Иси с края рубашки и перестать думать только о его голом животе. Его. Голом. Животе. ̶ Нет. Наряжаться – это не ко мне, а также напиваться до беспамятства, - я бубню как старый дед, забираясь подальше на кровать. Прочь от Иси и его какого-то аномально гипнотического пупка. Воздуха становится как будто больше, температура вокруг постепенно понижается, будто на меня вылили ведро холодной воды. Руки немного дрожат, и я хватаю телефон, пытаясь создать иллюзию безмятежности момента. Действительно, ведь все просто так. Все только потому, что Иси снова завел неприятную мне тему. Это все из-за его модных друзей. Все из-за моего панциря и зоны комфорта. Он просто был слишком близко, всегда при неожиданной близости лезут такие мысли. Только поэтому такая реакция. Все только поэтому и никак иначе. ̶ Кто-нибудь что-нибудь говорил про «напиваться»? – Иси смотрит на меня, а я едва сохраняю самообладание, когда он так жалобно это делает. Я вскидываю брови, без слов говоря: «Да каждый раз». ̶ Окей, - едва слышно отвечает Иси и плюхается на изножье кровати. ̶ В любом случае, будет слишком холодно, я думаю.       А я принимаю очередные попытки забыть прошлую минуту, копошась в подборке Спотифай. Иси очевидно огорчается, даже как-то слишком сильно, но мои мысли где-то далеко, и все, о чем я сейчас могу делать – это переключать песни одна за другой, не в состоянии остановиться на чем-то конкретном. Я фокусируюсь на том, что происходит сейчас со мной, пытаясь сбавить обороты, и, даже когда фрау Инчи входит в комнату, я не могу прийти в себя. Тем более, начинается малопонятный для меня разговор на турецком, поэтому я просто не обращаю на него внимание. ̶ …их становится все больше. Как ты себе это представляешь? Как маляры придут сюда уже на следующей неделе? – краем уха слышу сердитый тон фрау Инчи. ̶ Э-э, я могу их отнести в гостиную на день, - отвечает Иси, после чего они говорят что-то на турецком, а я продолжаю бесконечно переключать песню за песней, песню за песней, даже не слушая ни одну до конца.       Кажется, Иси действительно хочет, чтобы я пошел с ним. Дважды сказать мне об этом за сегодня – такое впервые. И я не могу не улыбаться этому. А также та, самая подлая мысль, которая возникает, когда я снова вспоминаю момент его резкого приближения ко мне во время остановки стула, маленькой никчемной мошкой садится на губы. Я отвожу взгляд от телефона и смотрю на пол, вспоминая, как грохнулся. Мне становится смешно. От мысли о поцелуе я как будто снова падаю с кровати. ̶ …или к тебе, Саша? – Иси внезапно оборачивается через левое плечо и наши взгляды встречаются. ̶ Угу, - на автопилоте отвечаю, останавливая музыку, даже не представляя, на что согласился.       Фрау Инчи, что-то недовольно продолжая на турецком, произносит мое имя. Я впервые начинаю слушать и пытаться понять ситуацию. Кажется, происходит что-то масштабное. ̶ Ладно, я не знаю. Я что-нибудь придумаю, - растерянно отвечает Иси, и до меня доходит, что дело в цветах. Мама хочет, чтобы Иси от них избавился. – «Что-нибудь придумаю»? – и дальше продолжается на турецком.       Я осматриваюсь, пытаясь подсчитать, сколько цветков сейчас стоит в комнате, и думаю о том, как сильно Иси любит каждый из них. Как я люблю каждый из них. ̶ …Калатеа Орната Сандериана из моего офиса… - слышу отдельную фразу, когда начинаю думать, что Иси любит эти цветы больше, чем меня. Я пугаюсь этой мысли и снова утыкаюсь в телефон. Раздается громкий стук и фраза фрау Инчи: ̶ Саша, ты сегодня обедаешь с нами.       Я в который раз поднимаю взгляд и вижу, что фрау Инчи скрывается за дверью. Дурацкие мысли, дурацкие треки. Нет ни одного, который подошел бы сейчас. ̶ Подержи недолго, - раздраженно произносит Иси, и я едва успеваю выпустить телефон, чтобы поймать летящую в меня Аврору. ̶ Йоу, осторожней!       Комок земли выпадает мне на светлые штаны. Я сбрасываю его на кровать. ̶ Ладно, извини, но это меня выводит из себя, чувак, - Иси психует. Опускает все растения с кровати на пол, стуча пустыми горшочками, а я нахожу телефон под собой и полностью выключаю музыку. ̶ Но ведь это не повод убивать твою тую, бедняжка, - я сажусь ровнее, поглаживая плоскую хвою Авроры, жалея ее. Словно тем самым жалею Иси. – Она была спасена от безжалостных рук пенсионеров, а теперь это. ̶ Если ты хочешь спасти Аврору снова… - грустно и тихо отвечает Иси. ̶ Я должен отказаться от некоторых. ̶ Если ты мне доверишь Аврору, я оставлю ее себе, - я надеялся, что это немного взбодрит моего друга. Он слишком любит Аврору, чтобы вот так запросто расстаться с нею. Но он поник как растения, у которых отбирают солнце, и не реагирует абсолютно.       В комнате повисает гробовая тишина. Потолок будто становится ниже, а запах зелени и мокрой земли начинает раздражать. Боль Иси словно становится и моей. Только пение птиц с улицы как-то разбавляет весь этот мрак.       Я кладу Аврору на кровать и пытаюсь сообразить, что бы такое сделать для Иси, чтобы стало немного лучше. Это никогда не было проблемой, но сейчас я в растерянности. Пытаюсь выстроить в голове систему.

~ Шкала любви Иси ~

1. Иси любит растения больше, чем кого бы то ни было

      А ему придется расстаться с ними. Может быть, даже просто выбросить. Осознание всего ужаса ситуации больно ударяет поддых. Нужно что-то срочно придумать, как угодно поднять настроение Иси! Если я этого не сделаю, то не прощу себя.       Быстро осматриваю комнату, не в силах зацепиться за что-нибудь и придумать решение. Но тут на глаза неожиданно попадается украшение для головы с пружинками-рожками. Я достаю его из-за красноволосого манекена и думаю, сработает ли. Сработает.

~ Шкала любви Иси ~

2. Еще одно, что Иси любит больше меня – это танцевать

      Я надеваю пружинки на голову и беру телефон, чтобы включить музыку. Как по волшебству, на глаза попадается песня, которую я слушал сегодня в поезде и думал об Иси и его маленькой Авроре. Она приходится как раз кстати.       Под вступление я, с видом орангутана, аккуратно подползаю на четвереньках к Иси и замираю плечом к плечу. Друг наконец-таки обращает на меня внимание: любопытно осматривает пружинки на моей голове. Я пытаюсь потрясти ими, хаотично раскачивая головой туда-сюда, и смотрю на реакцию Иси. Тот наконец-таки улыбается. Мое солнце снова выходит из-за огромной тучи.       Иси шутливо пытается ударить по желтым наконечникам пружинок. Я стараюсь увернуться и тихонько смеюсь. Неужели что-то происходит! Я смог расшевелить его. Иси улыбается еще шире. ̶ И мы найдем дом для остальной семьи, хорошо? – обещаю я, а он смотрит на меня точно, как тогда, остановив стул. Иси смотрит на меня, а я не знаю, куда деть свои глаза, ибо, если я еще раз на нем зависну, оправдаться уже будет невозможно. По крайней мере, перед собой. ̶ Ты так хреново с этим выглядишь, - наконец слышен тихий, все еще немного печальный, голос. И в следующую секунду я смеюсь, так как мне опять-таки приходится уклоняться от его попыток ударить по пружинкам.       Аврора начинает подходить к припеву, и не танцевать становится не под силу. Я начинаю пританцовывать, разводя руками в стороны, пытаясь расшатать и Иси, который все еще скромно сидит и просто улыбается, наблюдая за мной. Неужели в этот раз я не угадал с песней и она не в его вкусе? Но это ощущение длится недолго, так как уже через какое-то мгновение мы, как обычно дурачась и хватая друг друга за руки, стоим посреди кровати на коленях и пляшем как получится, повторяя наше любимое танцевальное движение: закрыть уши, потом рот, потом глаза и руки вверх. Его показал мне Иси, когда пришел в полнейший ужас, поняв, что с танцами у меня не очень.       Мы танцуем, Иси в своей манере погружается в музыку. По сравнению с грациозным Иси я выгляжу, наверное, как обычно: просто хаотично дергающийся дурашка. Его тело словно создано для танца: изящные изгибы, тонкие запястья, длинные пальцы… он распускает «пальмочку» из волос, и идеальные кудряшки тоже пускаются в пляс, то и дело мелькая у меня перед носом. Я чувствую аромат его шампуня, а запах лаванды и можжевельника сливается с запахом комнатных цветов. Мы танцуем, и в те моменты, когда Иси подается ближе, я снова зависаю на его голом животе. Каждый раз мне кажется, что он вот-вот придвинется еще ближе, и еще… я несколько раз едва сдерживаюсь, чтобы не положить ладони ему на талию, а дальше – не запустить их под его короткий топ… и останавливаю себя, одергиваю, оттаскиваю от этого. Все ведь нормально, я спокойно могу это сделать. Защекотать Иси или скинуть его с кровати. Все как обычно, но что-то подсказывает мне, что нет. Я опять что-то упускаю, отношусь поверхностно.       Но, когда Иси начинает, шутя, сексуально крутить тазом, я снова теряюсь.       И думаю о своей шкале любви.