Древесный червь

      «Что там с отцом?» - телефон на кровати загорается сообщением от Лу, когда я с усердием равняю спил у печально известной балки над кроватью.       Все очень сложно, и занимать себя чем-то ̶ сейчас опять единственное, что помогает не думать о разных вещах, кроме следующего движения. А откуда Лу вообще взялась так внезапно в моей жизни, причем отдельно от Иси, для меня все также дико и сродни большому взрыву. И этот «большой взрыв» еще и мой тайный агент. Жизнь, все-таки, удивительная вещь, способная подбрасывать неожиданные сюрпризы.       «Пока не решился, а ты?», - снимаю перчатки, отвечая ей.       Весь вечер среды и четверга я пытался спросить у Лили про папу и всю эту канитель, но так и не написал и строчки, опасаясь, что скажу все не так и сделаю только хуже. Или услышу подтверждение своим мыслям, и уже не смогу выбраться из эмоционального капкана. Как и в ситуации с Иси. Должно быть, пытаясь сделать лучше, я все-таки его от себя оттолкнул.       «Тоже», - отвечает Лу.       Без эмоций отправляю ей эмоджи рукопожатия. Лу дублирует мое сообщение, отправляя вдогонку:       «А Иси? Все еще молчит?»       Вот, опять все нежелательные мысли ползут ко мне, на второй ярус кровати, где я прячусь от них, избавляясь пилой от последнего, что бесконечно, держа меня за шиворот, как котенка, окунает в ведро с холодной водой. Я стою на коленях под балкой с телефоном в руке. Все еще немного странно общаться с Лу и не иметь причин ее недолюбливать, а также видеть, что она действительно сопереживает и пытается помочь. Но произнесенное имя моего друга с ее стороны все равно вызывает некую ревность где-то в глубине души, и чувство собственности, что унять не получается, как бы я не пытался договориться с собой. Она общается с ним, а в это время я мечтаю получить от него хотя бы что-нибудь, или увидеть одним глазком. Это уже стало моей рутиной: всю неделю бояться, но ждать; стремиться, но позволять себе отпускать. Я либо все еще теряю Иси, либо уже потерял окончательно, оттолкнув своими словами и попытками вывести на верный путь. А сейчас думаю, с какой вообще стати я взял, что имею право так делать? Иси – человек, а не игрушка в моих руках. И если я злился, что он манипулирует мною и пользуется, то, с какой-то стороны, я делаю точно также. И хочется удариться головой о балку снова, но биться уже не обо что. Я уничтожил ее, хоть и смирился с шишками на лбу; я оттолкнул Иси, хоть и простил еще на лестничной клетке тем холодным зимним утром.       «Я уже готов пойти сам к нему, если честно», - набираю, но стираю сразу же, отвечая вместо этого: «И пусть.»       Примерно так вся неделя и выглядит: думаю → нахожу выход → отказываюсь. В этом, должно быть, и есть моя основная проблема: быстро принимать решения, и также быстро от них отказываться. Вот, почему я все еще на этом уровне. В стабильном принятии, но с нестабильными результатами. Обещая себе быть сильнее, я сделал только хуже. Это затишье уже становится невыносимым. Когда мы разговаривали на прошлой неделе, я предполагал, что могу больше не услышать Иси. Но, когда это произошло, стало действительно страшно. Потому что вся тишина, которую я так боюсь, стала еще ужаснее. Я не хотел ему зла, а действовал лишь из добрых побуждений, но кажется, что испортил все, что только мог.       «Можешь еще терпеть? Или мне поторопить его?», - не унимается Лу. Как будто она переживает за нашу дружбу больше, чем мы сами.       «Не стоит»       Нужно, чтобы пришло его время. И если мы заговорим с ним через месяц, или через полгода – я пойму Иси, если мои намерения так и окажутся восприняты не так. Но, все-таки продолжаю думать о лучшем, подогреваемый неустанно бастующим червячком надежды, что уже давно не подавал сигналов, но сейчас выводит мое отчаяние на новый уровень, сводя меня с ума.       Я берусь за дело: осталось пару штрихов, чтобы насовсем скрыть обезображенный кусок моей кровати и больше никогда в жизни не вспоминать об этом, но Лу не дает спокойно ампутировать все, продолжая писать:       «Если он не зайдет к тебе, я его прикончу»       Посмотрев на экран, я хмыкаю, и решаю ничего не отвечать. Но, дергая пилу за острие, и слушая ее звуки, думаю лишь об одном: «Начни с меня, Лу».       И, спустя какое-то время, когда я заканчиваю с починкой и любуюсь полученным результатом, телефон опять звенит, уведомляя о сообщении.       «Советую натянуть на себя что-нибудь, если ты не одет», - снова Лу, а сообщение сопровождает подмигивающий смайлик.       «Зачем?», - хмурюсь, молясь, чтобы она не задумала втянуть меня в какое-нибудь приключение. Я не Иси, и не его «другие друзья», чтобы с разбега нырять во что-то. Как уже можно было понять, мне нужно время, чтобы взвесить все «за» и «против». Но Лу не отвечает ничего конкретного, продолжая говорить загадками:       «Будь готов через 5 минут»       «Ты пугаешь», - отправляю ей, а сам представляю, как она выбивает мне дверь, потому что я не открываю, и за шкирку, как папа Берта, забрасывает в мою квартиру перепуганного Иси. И я хихикаю сам себе и продолжаю ограждаться от идей Лу, но, на всякий случай, меняю кофту и расчесываю волосы, осматривая их на предмет опилок, ругая себя за неспособность твердо стоять на своем мнении.       «Лу?», - пишу опять, когда вижу, что она не читает мои сообщения, а минуты капают одна за другой. Мне становится не на шутку беспокойно, но в положительном контексте, и тут, спустя даже меньше отмеренного ею времени, мое волнение оправдывается. Разрушая звенящую в ушах тишину, в дверь раздаются семь знакомых ударов, в ритм которых сразу же бьется мое сердце, пока не обрывается и не падает в живот. И, через миг, я уже оказываюсь возле входной двери, даже ни секунды не раздумывая, стоит ли ее открывать, распахиваю, и стереть с лица улыбку отныне, кажется, не удастся.       Первое, что я вижу: его глаза. Я так скучал по возможности в них заглянуть, что смотрел куда попало, дабы компенсировать потребность в этом. ̶ Привет! – с улыбкой говорю, сразу же обращая внимание на дорожную сумку, которую Иси бросает на пол. ̶ Ты решил переехать сюда? ̶ Я думал, что должен сказать что-то потрясающее, чтобы убедить тебя, но…я не смог ничего придумать, а голосовые сообщения – такое дерьмо! – выпаливает на одном дыхании он. – Вот почему я так ничего и не написал. ̶ И поэтому ты с сумкой? – подкалываю я. ̶ Э? - Иси как будто только сейчас замечает, что пришел с сумкой. - Нет… - мешкает тот, и показывает большим пальцем за себя. ̶ Я уезжаю с Джошем и Финном. Но это не имеет значения, - Иси так волнуется, что заикается едва ли не на каждом слове, а я чувствую, как мое сердце распадается на кусочки. Никогда в жизни не видел его таким виноватым и заискивающим передо мной. – Я был так нечестен по отношению к тебе, и так ненадежен. И подвел тебя. Я просто не знал, чего хочу последние несколько недель…но… - он замолкает с мольбой в глазах, и сердце сжимается, ожидая его следующую фразу, а ком встает посреди горла, мешая сделать полноценный вздох. ̶ Я не хочу быть плохим другом.       Наконец сделать вдох удается, а выдох получается довольно шумным. Иси смотрит на меня так, будто от моего ответа зависит вся его дальнейшая жизнь. Я чувствую его волнение, и почему-то от этого становится так легко на душе. Будто он забирает часть моего груза и выбрасывает далеко-далеко. Мои губы растягиваются, и я не могу ничего с этим поделать, потому что сердце, сколько бы противоречий ни было, уже давным-давно тянется к нему и хочет прекратить этот спор. Иси замечает мою улыбку и прерывисто выдыхает, словно с его плеч только что свалилась целая гора, но он боязливо улыбается мне в ответ. Как бы опасается, что это – провокация. А я больше не могу просто стоять, как столб, корчить из себя неприступного, обиженного и холодного Сашу, коим предстал перед ним еще совсем недавно. Я подхожу к Иси, крепко его обнимая. Руки-лианы, такие родные и необходимые, ложатся на спину немного боязливо, но так чувственно, и каждой клеточкой тела ощутима его потребность во мне, как в доме. В любом прикосновении, вздохе угадывается, как он желал этого воссоединения все две недели, и как старался сделать хоть что-то в силу своих возможностей, чтобы убедить меня принять его обратно. И пусть подходящих слов не находится, кому они вообще нужны? Когда здесь он, ради меня, он немного дрожит, и так потерян, так настойчив, но успокаивается, когда утыкается носом мне в шею, а я чувствую любимый запах лаванды и можжевельника, что значимее тысячи громких фраз. И грудной клеткой, через всю одежду, я ощущаю, как бьется его сердце.       Бьется так быстро и громко. Совсем, как мое влюбленное, что на секунду своим ритмом даже сбивает с толку.       Я закрываю глаза, погружаясь полностью в этот миг. Словно после километров пути выдался шанс отдохнуть и насладиться жизнью. За время, пока мы были так далеко друг от друга, я даже успел забыть, насколько сильно Иси способен менять мою жизнь в лучшую сторону одним своим присутствием. И теперь, крепко заключая его в объятиях, я наполняюсь светом, живя последние две недели в кромешной тьме.       Иси поглаживает мою спину, давая понять, что собирается отстраниться. И я отпускаю его взаимно. Но, прежде чем это сделать наверняка, его левая рука скользит по моей и замирает на предплечье, а щеки едва не касаются, заставляя сбиться сердечный ритм. Наши носы оказываются в сантиметре друг от друга. Я больше не чувствую что-то, помимо волнения, и собственного сердца, которое как попрыгунчик скачет в груди, словно готовится выскочить в его руки. Я очарован его лицом, кудряшками, длинными ресницами, и не вижу ничего вокруг, едва не теряю чувство реальности, но остаюсь в своем уме, хоть это довольно непросто. Потому что его глаза напротив. Золотисто-зеленые против практически черных, и я все-таки полностью утопаю в них, а потом этот, сводящий с ума взгляд, опускается чуть ниже, и Иси уже смотрит на мои губы с совершенно затуманенным взглядом. Я неподвластен себе: переношусь в тот момент, когда пьяный Иси также смотрел на меня, а после этого неожиданно поцеловал. Или мне это кажется, ведь я стал мастером придумывать небылицы и верить в них, снабжая подтекстом и скрытым содержанием. Но сейчас он трезв, вменяем, и дает отчет о своих действиях. Его взгляд такой рассеянный, но и сосредоточенный на каком-то моменте в его мыслях, что кажется, он не до конца понимает происходящее. Возможно, подобно мне, чувствует дежавю, и не может справиться со своими эмоциями. Даже на секунду начинает казаться, что он сумел пробраться в мою голову и понять, о чем я думаю. Или же он молчит, что все же помнит? Но его взгляд такой же нетрезвый, теперь – по причине, которая совсем не желает укладываться в моей голове. Я знаю, что за этим последует, и внизу живота все скручивается в узел. Он в трансе и определенно хочет поцеловать меня, а я даже не смогу сопротивляться, если это произойдет, хоть и паникую так сильно, что едва стою на ногах. Меня распирает какое-то странное чувство испуга и предвкушения, и все это вырывается в предсказуемый смешок. Но Иси не реагирует, продолжая, как завороженный, смотреть на меня таким знакомым мне взглядом, но ничего не делает в конце-концов. Потому что именно с таким чувством я тайком смотрю на него последние два, а то и более, месяца.       Иси, кажется, совсем не слышит, что в его кармане вибрирует телефон, проникающий в вакуум, в котором мы сейчас находимся. «Другие друзья» уже требуют его. Но сейчас я даже не могу злиться или думать как-то плохо об этом всем. Потому что Иси так пленено на меня смотрит, что кроме этого взгляда и его немого, но такого понятного, желания, думать о чем-то еще кажется незаконным. Но я с трудом выныриваю, потому что в один момент все становится как-то слишком. Еще секунда, и мы уже не сможем повернуть назад, и так хочется поддаться чувству, но жизнь показала, что нужно уметь тормозить, ни то придется разгребать новые ошибки. ̶ Не хочешь ответить? ̶ Эм-м…мне нужно идти, - хрипло говорит он, нехотя отводя от меня взгляд. И я как будто остаюсь без почвы под ногами, когда Иси берет сумку и все-таки отходит на шаг. Я теряю равновесие. ̶ Конечно, - смущенно хихикаю, а Иси снова разглядывает мое лицо, как будто впервые в жизни замечает меня. Будто только сейчас он понимает, из-за чего нам обоим пришлось скитаться так долго. А еще конкретнее: я замечаю прозрение по поводу всего, что видит кто угодно, кроме него одного. Иси хихикает в ответ, отходя еще на шаг назад, но медлит с протяжным «эм-м», что-то хочет сказать, или просто ищет повод, чтобы остаться. Или же ждет, что я сделаю что-то, но я неподвижен. Иси снова оборачивается ко мне уже возле лестницы, а я хочу остановить его и снова обнять. Однако просто стою, все еще не веря произошедшему. Он смущенно машет мне рукой на прощание, и вот, сейчас он уйдет, а я так и останусь наблюдать за его удалением, желая на самом деле больше никогда на свете не прерывать нашу близость. Но Иси в итоге с улыбкой быстро спускается, несколько раз обернувшись на меня, а я не могу сделать и шагу: ни за ним, ни назад. Просто молчаливо наблюдаю, как на лестничной клетке становится пусто, а в воздухе продолжает витать его аромат. Слышу быстрые шаги по ступенькам, пока и они, в конце концов, не затихают совсем. Перед глазами он до сих пор стоит передо мной, а наши губы напротив, так близко, что чувствуется горячее дыхание, и притяжение усиливается, планеты сталкиваются, зарождая новую, неизвестную, тянущую душевную боль. Такое количество бабочек в животе я ощущаю впервые в жизни, что даже хватаюсь за живот, боясь, что они сейчас распорют его и вырвутся на свободу. Меня начинает не на шутку мутить, и с трясущимися коленями приходится зайти домой, чтобы не грохнуться в обморок прямо на лестничной клетке.       Эти объятия были ни на что не похожи. Этот непоцелуй был сильнее того пьяного чмока, сумевшего свести меня с ума. А такой момент снился мне сотни раз. И щеки уже болят от улыбки, а сердце исполняет феерические кульбиты, пусть даже Иси уже и след простыл. Я сминаю свитер в области груди. Ощущение тепла и потребности в касаниях не пропали, как далеко бы он не ушел. Он определенно догадался, что я чувствую, но самое ошеломляющее для меня – Иси в действительности желал того же. И я все-таки потерял друга, которого не было, потому что, похоже, мы все-таки никогда и не дружили на самом деле.