Древесный червь

      Удачно, когда твой день рождения выпадает на выходной. И, не смотря на то, что на работе по субботам иногда приходится потрудиться, сегодня даже в этом плане мне особенно повезло: Ханс вчера шлепнул свою огромную руку мне на плечо, от чего, как обычно, я немного присел в ногах, а мужчина сказал, чтобы завтра в мастерской и духу моего не было. За это огромное ему спасибо. Ведь лишь благодаря нему мне удалось выспаться в свой не самый любимый праздник. А стоило только открыть глаза, как этот день моментально стал самым лучшим. Все лишь потому, что мне посчастливилось наблюдать такую картину: Иси, присев на одну из ступеней прикроватной лестницы, положил локти на матрас и, умостившись на них, преданно ждал моего пробуждения. Да так ждал, что, похоже, нечаянно заснул. Его правая щека смялась, от чего губы приоткрылись и смешно сложились. От такого вида невозможно было умилительно не хихикнуть, а мое сердце, в который раз за эти восемь месяцев, учащенно забилось. Я поднялся на локтях и нежно провёл пальцами по кудряшкам Иси, в которых танцуют яркие августовские солнечные лучи, а потом осторожно сбросил идеальные локоны с красивого лица. Иси хмурился сквозь сон, а я отметил, что он выглядит идеально, хоть встал в такую рань и пришёл сюда ради меня. А я - в мокрой от пота футболке и явно свежестью похвастаться не мог, но Иси тут же распахнул свои золотисто-зелёные, поднял голову с рук, и какие-то пару секунд, с недоразумением смотрел то на меня, то на лестницу, на которой устроился. И мысли о моем внешнем виде куда-то исчезли: их заменили лишь те, что о кудрявом чуде напротив. Я не мог не хихикнуть, а потом ещё раз, наблюдая за сонным потерянным видом своей второй половинки, а после уже смеялся оттого, что Иси, наконец, сообразил, зачем он утром пробрался в мою квартиру и дежурит у моей постели. В одно мгновение он уже забрался полностью на второй ярус, с объятиями набрасываясь на меня и поздравляя с днём рождения, а моя деревянная кровать поскрипывала от ужаса нашего веса, посылая сигналы о возможности развалиться.       Со своей обыкновенно необыкновенной грацией Иси делает то же и сейчас, оплетает своими лианами мое тело, впечатывает поцелуй, и я чувствую вкус помады, которая сегодня вечером ярко блестит на его губах. Точнее, уже и на моих, и в моем рту, и во всем мне его помада, ее блестящие частички, словно звездопад, распространяются, и я чувствую свечение, но не только из-за нее, а будто столовой ложкой до этого ел звездную пыль и сам на девяносто процентов теперь состою из сияния.       А над головой небо. Еще не совсем темное. С высоты этой заброшки до сих пор можно различить, в каком месте отправилось на ночевку солнце. Я давно не видел, чтобы небо над горизонтом было такого красивого розово-оранжевого цвета. А может, я просто туда не смотрел последние несколько месяцев. Совсем недавно, страдая от одиночества и терзаний, я часто рассматривал то, что происходит над моей головой. Еще с детства находился в дружеской связи с небосводом. Надеюсь, он на меня не в обиде, что судьба распорядилась так, что в моем мирке источником света стал являться кое-кто другой. - Мне холодно, - говорит Иси, поеживаясь. Он в тонкой белой воздушной блузке с рюшами на рукавах, и выглядит как путешественник из прошлого, прямиком из викторианской Англии, или как Хаул Дженкинс, ходячий замок которого припаркован где-то за городом. - Мне тоже прохладно, - я обхватываю обеими руками бумажный стаканчик с кофе и смотрю на свою зеленую футболку, не в силах как-то ему помочь. - Хочешь, уйдём отсюда? - Нет, - Иси морщится и смотрит на меня с лисьей улыбкой. - Просто обнимемся?       И я довольно перебрасываю руку через его плечо. Так как под моими ногами небольшая ступенька, я стою почти на голову выше, чем он. Иси юрко сворачивается, прижимаясь ко мне теснее, и едва не мурлычет, как кот, на моей груди. Удобно укладывая подбородок ему на макушку, вдыхаю знакомый запах шампуня, обнимаю его крепче обеими руками за спину.       Мы молча наблюдаем с крыши пустого здания, как последние блеклые лучи солнца скрываются, постепенно забирая с собой все разбросанные по небу краски. И на какой-то миг становится совсем тихо, будто все-все звуки на земле прекращаются. Слышно лишь, как Иси шумно выдыхает, а после шуршит, разворачиваясь, чтобы прижаться спиной, а я все также сцепляю на его груди свои руки. - Кофе больше не классный, - хнычет тот, ковыряя большим пальцем пластиковую крышку на своём стаканчике. - Кофе всегда классный, - тихо отвечаю ему в волосы, после чего перед моими глазами появляются два прищуренных золотисто-зеленых, освещаемые далекими городскими огнями и блеклым белым светом уже вышедшей луны. - Класснее меня?       Я хихикаю, качая головой, и с нежностью произношу, почти касаясь губами его лба: - Ты же знаешь, что нет. - Знаю, просто хотел услышать, - Иси с довольной улыбкой шевелит плечами и снова смотрит прямо перед собой.       Этот день медленно подкрадывается к своему завершению, и во мне впервые, должно быть, с детства, столько положительных эмоций от него. Не считая Иси, первым с поздравительным звонком ворвался папа, заставив за эти полгода воссоединения в который раз облегченно выдохнуть от того, что у нас все наладилось. После я нашёл в гостиной красивую упаковку с подарком от мамы и трогательную записку о ее сожалениях насчёт суточной смены в больнице и невозможности сегодня крепко меня обнять. Ближе к полудню позвонила и Лили, и мы с Иси пятнадцать минут проболтали с ней по фейстайму, пока она ела салат в подсобке на своей новой работе. А между этим всем сыпались поздравления от других друзей и знакомых, но забавно вышло другое: все мои родные и любимые люди оказались в этот день далеко от меня, а тот человек, который всегда был дальше, чем кто бы ни был, но при этом ближе всех для меня, теперь по-настоящему со мной. И мне достаточно просто вот так стоять и смотреть на звёзды, когда самая большая и самая яркая из них греется в моих руках. - Я все думаю о сегодняшнем дне, - протягиваю тихо снова в его кудрявую шевелюру. - Спасибо. Лучше, чем провести его только с тобой, я и придумать не мог, - шепчу каждое слово, привнося в него столько благодарности и души, сколько вообще можно передать одними словами. Часть лица Иси перед моими глазами, его улыбка, а еще он сжимает мои предплечья своими пальцами чуть сильнее, чем до этого. - Сегодня небо было похоже на свет в твоей комнате, тебе так не показалось? И почему-то это напоминает о Рождестве. - О-о-о, - Иси с улыбкой щурится от воспоминаний, словно от солнца, светящего ему в лицо, и смеется. А потом быстро разворачивается, и, в нашей игривой манере, как обычно тыкает пальцами в мой живот. - Ты беспощадно защекотал меня в тот вечер!       Я не успеваю никак оборониться, поэтому просто слегка сгибаюсь от чувства щекотки, опираясь руками на изящные плечи напротив. Мой пустой стаканчик из-под кофе падает и укатывается прочь. - А ты заставил меня краснеть, почти сливаться с освещением, - Иси снова поворачивается ко мне спиной, упираясь в меня лопатками, и обнимает мои руки на его груди, когда я это произношу. - Я едва не стал ещё одной лампой, когда ты спросил меня. - Что именно? - буднично спрашивает он.        Я немного напрягаюсь. Волнение от предстоящих слов заставляет меня притопывать на месте. - Ну, тот твой вопрос… - я прочищаю горло, чтобы придать своему робкому голосу более беспечное звучание, но все равно превращаюсь в мямлю. - Когда я понял, что влюблен в тебя и все такое. - А-а. Я тогда еле на это отважился, - он ложится затылком мне на плечо, быстро взглянув на меня, продолжает смотреть на ночной город. И почему-то впервые за все время, что мы встречаемся, я понимаю, что хочу рассказать ему о том дне. О дне, точнее, о ночи, без которой, возможно, спустя почти год мы бы здесь и сейчас не стояли вот так, обнявшись, и я не понял бы столько всего о себе и о человеке, который все ещё является моим самым лучшим другом на свете. - Это было прямо здесь, - тихо выдыхаю я, легко покачиваясь из стороны в сторону. - В смысле?        Так забавно наблюдать за Иси и его попытками понять, к чему я веду, что я прыскаю от смеха и продолжаю свою маленькую игру. - Вот в этом месте, только немного дальше, - я показываю рукой влево, на заросли этой заброшенной территории. - Где-то в тех кустах. - Что ты делал в кустах? - Иси сдвигает брови и удивленно смотрит на меня. Я секунд десять не могу ничего вымолвить, лишь с улыбкой любуюсь им, притягивая его к себе ещё чуть ближе, хотя Иси и так почти врос в мою грудную клетку. А потом, немного заигрывающим тоном, все-таки выдыхаю: - Влюблялся в тебя.       Брови Иси все ещё остаются сдвинутыми к переносице. Его взгляд медленно перемещается от меня к тем кустам, на которые я ему указал, и такой манёвр мой бойфренд совершает ещё несколько раз, прежде чем, недоуменно улыбаясь, покачать головой. - Не понимаю.       Я хихикаю чуть громче. Наверное, я уже ни на шутку разволновался и сам. Все время, что мы вместе, я иногда пытался проследить в поведении или рассказах Иси, помнит ли он о том маленьком происшествии на пьяную голову. Но никогда не понимал, осталось ли в его памяти хоть что-то о той ночи, когда он впервые поцеловал меня. Это, наверное, из-за того, что я просто никогда так сильно не напивался, чтобы иметь хоть какое-то понимание полной неспособности соображать и помнить об этом после. Таким образом, Иси с этой стороны остался для меня одной большой загадкой. И в данный момент я хочу, чтобы он, если не вспомнил, то узнал, что за пределами его памяти скрывается кое-что, имеющее для меня беспредельную ценность. - Так, хорошо. Задам ответный вопрос, - мой смех теперь больше похож на нервное кряканье. Это заставляет Иси выпутаться из моих объятий и встать ко мне лицом, на котором читается смесь легкой обеспокоенности, все того же недопонимания и веселья.       Я недолго молчу, а потом снова прыскаю от смеха, потому что становится ни на шутку волнительно. Как будто я собираюсь задать свой вопрос едва знакомому человеку, или мне двенадцать и я по уши влюблён, а передо мной стоит объект моей симпатии и я изнываю от трепетной дрожи, или… В общем, что угодно в этом роде. - Когда ты понял, что я тебе нравлюсь, Иси?       Он как будто нервничал и ожидал, что я спрошу что-то другое, поэтому заметно расслабляется, и я даже опасаюсь, что он снова захочет ткнуть мне в живот. - Я не знаю, - Иси с безмятежным видом пожимает плечами. - Просто понял и все.       Первую пару секунд я стою обалдевший от такой легкости и простоты его ответа. Мне почему-то казалось, что он непременно задумается, приложит палец к подбородку и взглянет наверх, копошась в своих воспоминаниях, перебирая одно за другим. Так поступал я когда-то, и день и ночь пытаясь уяснить и выкопать что-то, дабы разобраться, когда же первая подлая мыслишка позволила мне думать об Иси не так, как друзья должны думать друг о друге. Но Иси - не я, и в этом плане он пережил переход от друзей к возлюбленным гораздо легче. Поэтому легкости его ответа я удивляюсь совсем недолго. - «Просто понял и все», - уже передразниваю, когда Иси с умным видом выставляет между нами свой изящный указательный палец. - Точнее будет сказать… - деловито продолжает тот, слегка растягивая слова. - Я думаю, понял давно, но дошло до меня недавно. Ну…Уже не «недавно», - Иси вдруг как-то мрачнеет, смотря в никуда, куда-то за мое правое плечо. Будто он что-то заметил, но не в этом мире, а в своих воспоминаниях или мыслях. И тонкий бледный палец между нами, на руке с широкими оборками белой блузы, опускается. А Иси бурчит себе под нос: - Боже, сколько времени-то прошло...       Моя улыбка становится только шире, когда я принимаюсь его рассматривать. От его бледной кожи отражается лунный свет, создавая из Иси фарфоровую куклу. Легкое покрытие из блёсток на его губах и под глазами переливами разбрасывают все цвета радуги, но чаще всего появляется один: фиолетовый. Воспоминания о той ночи падают на меня, будто висели на ветке и сил держаться уже не осталось. Я хочу, чтобы он узнал полную правду. Чтобы Иси узнал, в какой именно момент я понял, что влюбился.       Руки-лианы оказываются в моих. Я разглядываю тонкие красивые пальцы Иси, и спрыгиваю со ступеньки, решая, что в этот миг неудобно будет находиться на голову выше него. Заглянув в глаза напротив, я нахожу там все то же, что и при последней его фразе: задумчивость. Ложбинка между его бровей уже углубилась, и мне хочется отпустить его руку, чтобы дотронуться до неё и разгладить его серьезность. Однако вместо этого я глажу его кисти большими пальцами и, откуда-то набираюсь смелости абсолютно ровно и спокойно произнести: - Ты поцеловал меня после Хэллоуина, когда я забирал тебя.       С одной стороны, я добился, чего хотел: от морщинки между бровями Иси не осталось и следа. А с другой стороны, его глаза распахнулись настолько, что я уже готов подставлять ладони, чтобы ловить их, когда они выпадут из орбит и покатятся прямиком на крышу. - Что?! - Иси делает полшага назад, но мы все также остаёмся держаться за руки. Он отрицательно машет головой. Кудряшки пляшут из стороны в сторону. А потом Иси хихикает и наклоняет голову вбок, словно раскусил меня во лжи. - Нет. Да нет, - он издаёт два нервных смешка и наконец выдыхает, а потом всматривается в мои глаза и на точеном лице снова появляется гримаса паники. - Да…да? - в этот момент Иси понимает, что я не шучу. Он абсолютно ошеломлён моим заявлением, даже поднимает одну руку к своему лицу и прикрывает свой в ужасе приоткрытый рот пальцами. И его эмоции такие неподдельно искренние и комичные, что я едва сдерживаюсь, чтобы не засмеяться. Таких усилий я ещё не прикладывал, чтобы не позволить своей дурацкой улыбке засиять на моем лице. Но Иси не унимается причитать, отходя ещё на полшага назад. - Господи… да? Боже…       Моя улыбка уже не в состоянии не показаться. Я прикусываю нижнюю губу и тихо хохочу, кладя свободную руку Иси на плечо в утешающем жесте. - Тише, мы встречаемся, ты забыл? - Да… Нет… - голос Иси становится чуть выше. Он будто не слышит меня в данный момент, переваривая все ту же фразу, и все смотрит и смотрит точно мне в глаза, а потом быстро их отводит и начинает хихикать, прикрывая руками губы и нос. Спустя пару секунд он глубоко вдыхает и на выдохе уже почти спокойно смотрит снова на меня, жалостливым тоном произнося: - Мне неловко. - Прости, не ожидал такой бурной реакции, - я все ещё бессовестно тихо смеюсь с калейдоскопа эмоций на его лице, преодолевая появившееся между нами расстояние в шаг. Снова беру его правую руку в свою, теперь переплетая пальцы в замок, и произношу свою следующую фразу куда-то вниз, нашим рукам, или только рукам Иси, вспоминая, как впервые тогда подумал о них как о лианах. - Между прочим, то был лучший момент в моей жизни, Иси. - Ох, если бы я помнил… - горестно вздыхает он, играя с моими пальцами. Но минута спокойствия быстро проходит, когда пальцы Иси замирают на моем кольце из бисера, а золотисто-зелёные глаза опять широко распахиваются и прожекторами светят в мои. - Боже… Саша? Ты говоришь мне это только сейчас?!       Вместо ответа я, с ненормально счастливой улыбкой, киваю, и только Иси хочет ещё чем-то запротестовать, утягиваю его за руки для поцелуя. И он ни секунды не сопротивляется этому.       Все мои губы тотчас вновь в его помаде. Наверное, я съел уже целую коробку, но нисколько не возражаю. Мне нравится, что помада, даже когда мы прощаемся и идём спать на разных этажах в одном доме, остаётся на моей коже ещё какое-то время, пока я не смою ее со своих губ, или щек, живота или других частей тела. Мне нравится, что Иси, перед покупкой очередной косметической продукции, спрашивает мое мнение и интересуется, не будет ли у меня аллергии. Мне нравится, что моему романтичному гадёнышу больше не приходится сидеть в клетке, и я могу воплотить в реальность любую его идею. Мне нравится, что мы повторяем тот пьяный поцелуй, но переигрывая его по-новой. С другими чувствами, с другими, более интимными, касаниями и движениями. Главное, что все с теми же людьми. - Очень странно, что тебя в этот раз не стошнило, - улыбаюсь я, когда мы устраиваем передышку после этого сумасшедшего поцелуя, упираясь в друг друга лбами. Понятия не имею, и откуда во мне сегодня столько желания подколоть? - Это было? - глаза Иси закатываются к бровям, чтобы посмотреть на меня. - Угу, - я мычу, подозревая, что последует дальше.       Иси отталкивается лбом от моего лба и хохочет во весь голос, и я тут же подхватываю его настрой. - Черт! - выпалывает он беззлобно. - Ну, держись!       И вслед за его словами рука-лиана тянется для тычка в мой живот.       Я не знаю, зачем мы забрались на крышу этой заброшки. Но это не кажется плохим решением. Здесь есть все, что мне нужно, чтобы закончить этот день на счастливой ноте.

~ Моя шкала любви ~ 1. Работа, крылышки и Аврора 2. Музыка 3. Квир-клуб 4. Моя большая, но такая разнообразная семья 5. Иси Инчи