Древесный червь

̶ Да подними ты ее выше, - папа повинуется моей просьбе, но елка в его руках вверх не поднимается нисколько. ̶ Папа, выше! – повторяю, пытаясь, полулежа на полу под пушистыми колючими лапами, вытащить ствол из деревянной подставки, который не поддается, сколько бы я ни старался. – Да блин! – я плююсь от иголок, которые насыпались мне на лицо, продолжая попытки стащить крепление, но вместо этого просто дергаю елку снова вниз. – Я не могу снять, попробуй еще чуть выше, мне мало места! ̶ Куда еще выше? Я сейчас ее в потолок воткну, - кряхтит папа, и сквозь зубы шипит: - Лили, уйди! ̶ Э? – возникает девушка, топчась справа от меня. – Я как бы тут тоже корячусь! ̶ Ты не помогаешь! – пыхтит папа, а я кручу подставку дальше, но она сидит на стволе как приклеенная. ̶ Да? ̶ громко возражает Лили. – А, ну да. Точно. Раскусили, - с иронией продолжается. – Тогда пойду в магазин.       В следующую секунду я не понимаю, что происходит, так как все еще лежу животом на полу под елкой, ствол которой резко склоняется над моей головой, а за мои торчащие из-под дерева ноги что-то цепляется. Точнее, кто-то, потому что я знаю, что это… ̶ Да Лили, е-мое! – раздраженно орет папа, а я выставляю руки вверх, ловля падающую елку, но папа справляется сам в мгновении от моего лба. Шарики звенят, несколько штук даже падают на пол, как яблоки. Папа пытается разобраться с последствиями, которые создала сестра, зацепившись ногой за гирлянду. А я уже лежу, прикрывая голову руками, как в окопе, пока папа опускает елку на пол и пытается поставить ее ровно, не заваливая на меня. ̶ Простите-извините, каюсь, исчезаю, - быстро говорит Лили, и ее голос удаляется от нас.       Папа ставит елку на место, и, немного отдышавшись, снова приподнимает ее, а я продолжаю пытаться снять испорченную подставку, то дергая, то прокручивая по стволу. ̶ Может, стоит просто оставить как есть? – раздается нерасторопный голос Бинди откуда-то слева, похоже, с кухонной зоны. ̶ Уже поздно, - обреченно вздыхает Лили. – Они пока дом не разнесут, не успокоятся.       Я на этом моменте тихо смеюсь в ковер и краем глаза, сквозь ветки вижу, как мать и дочь, оперев локти в тумбу, разделяющую гостиную и кухню, наблюдают за нашими с папой потугами. ̶ Нет, новый год должен быть красивым! – бухтит папа надо мной. ̶ Елка и так была красивой и с плохой подставкой, Игорь, - осторожно говорит Бинди. – Теперь я сомневаюсь насчет этого. ̶ Это все Лили, - по-детски сваливает папа. ̶ Excuse me? – смешно негодует Лили, топая пятками по гостиной. – Ты еще скажи, что я сгрызла ножку, а не Нана.       В этот момент я резко дергаю подставку и она, наконец, поддается и оказывается у меня в руках. ̶ Я снял! – победно кричу снизу, а папа ставит дерево стволом на пол и придавливает ветками меня. ̶ Неужели, - облеченный выдох раздается сверху, пока я задом выбираюсь из-под колючих веток, чувствуя, как много иголок свалилось мне за шиворот и воткнулось в свитер. ̶ Где ты взял эту подставку? – спрашиваю отца, заранее догадываясь об ответе, потому что замечаю, как Бинди с Лили смотрят друг на друга и прячут от нас свои смеющиеся лица. ̶ Сам сделал, - горделиво улыбается папа.       Я стряхиваю с себя иголки и верчу в руках кривую подставку, сидя на полу возле потрепанной елки, которую папа пытается прислонить к стене. ̶ Ты уверен, что это так делается? – с робкой улыбкой поднимаю взгляд на папу. ̶ Я смотрел видео в Ютубе, - пожимает плечами он.       Понятия не имею, что ответить и как оценить его изобретение, потому что от того, что я вижу в своих руках, у меня вот-вот выпадут глаза. ̶ Молодец, папа, - говорю в итоге, одобрительно улыбаясь ему. ̶ Правда? Спасибо! – на его лице проступает неподдельная радость от моей похвалы, и он смотрит на Бинди, ища ее реакции на мои слова. Бинди в ответ поднимает большой палец и папа возвращает внимание ко мне. – Это лучше чем кормушка? ̶ Это же не то, во что она превратилась? – я с надеждой поднимаю бровь.       Он отрицательно машет головой. ̶ Нет, кормушка все еще на дереве. ̶ Надо кстати проверить, нет ли там новых жертв, - вставляет Лили, уже спускаясь по лестнице. ̶ Эй! – возмущенно бросает ей папа. ̶ Молчу, - отвечает она, делая вид, что застегивает себе рот и выбрасывает ключик, но он сразу же открывается: - Я ухожу и больше не комментирую вашу свистопляску. ̶ Ты надолго? – я стряхиваю с головы еще немного иголок. – Я не знаю, когда именно заедет Лу. ̶ Мне нужно купить выпивки на сегодня… - Лили снимает с лестничных перилл свой шоппер и идет к двери, но замирает на полпути и оборачивается. – Или не нужно… - она поворачивается и с прищуром смотрит на меня, а потом машет руками. – А, к черту, скажу этим алкашам, пусть сами купят. Ты важнее.       Девушка бросает сумку на диван и садится рядом со мной на ковер возле елки, а я не могу благодарно не улыбнуться. На минуту воцаряется молчание. Сестра забирает из моих рук папину поделку и заинтересованно рассматривает, папа собирает разбросанные по полу елочные игрушки, а Бинди что-то делает на кухне. И только стук коготков Наны раздается по полу, нарушая тишину. Браслет на запястье находится неожиданно. Скольжение подушечек пальцев по нему отправляет меня в фиолетовые мечты. Я не замечаю, как начинаю думать про Иси и то, что он делает в данный момент. Может быть, хомячит конфеты или ищет в шкафу одежду для выступления. Хотя, я уверен, он ее подготовил еще с вечера. Может быть, он ухаживает за цветами, или, как богиня или берлинская дива – курит на балконе, окутываемый дымом сигарет. Я так привык думать, что не увижу его на новый год, что даже не могу поверить в нашу скорую встречу. А еще больше – поверить в то, что именно Лу – та самая, из-за которой я был готов испепелить взглядом все в километре от себя – поможет мне воссоединиться с ним.       Лили роняет подставку и вырывает меня из мыслей, и я смотрю на сестру, которая ради меня не идет по делам. На папу, который буквально светится от счастья со вчерашнего вечера, и Бинди, чьи движения больше похожи на вальс. И червячок угрызений совести начинает копошиться в моей душе. Лили сказала мне как-то раз, что я поступаю так же, как Иси поступал со мной. Сейчас я снова делаю это, бросая папу и семью ради кого-то другого. ̶ Вы точно не возражаете, что я уеду? ̶ спрашиваю, и тут же получаю три одновременных взгляда с разных сторон, что заставляет меня съежиться. ̶ Это ведь для тебя важно, почему мы должны возражать? – говорит Бинди, выходя из кухни с собачьей вкусняшкой в руках. ̶ Ну… - я со смешком пожимаю плечами. – Новый год как-никак. ̶ Для меня он еще вчера наступил, - папа хлопает меня по плечу. Лили с Бинди протягивают «о-о-оу» в унисон, а потом папа открывает дверь в сад и скрывается там, подкуривая сигарету, а я растекаюсь смущенной и счастливой лужицей по ковру. ̶ Куда подевались платочки? – Бинди, угостив Нану, шмыгает носом и идет обратно на кухню, открывая каждый шкафчик по пути. ̶ Мам, господи, ты опять? – устало спрашивает Лили. ̶ У меня сорвало кран, - жалостливо хнычет она, продолжая шариться по полкам, а Лили поворачивается ко мне, и, как маленького ребенка, треплет за волосы, а с моей головы высыпается еще целая жменя иголок.       Глаза Бинди слезились вчера весь вечер, когда мы с папой даже просто смотрели друг на друга. И муки совести за все мои прошлые проступки жрет меня и никак не подавится. Мы, наверное, еще долго будем расхлебывать последствия нашего недопонимания, но главное, что это закончилось. И без тяжести, что так давно меня давила, я чувствую себя необъяснимо. Необъяснимо легко. Как и должно было быть всегда, но это так странно, что я опять паникую.       Пока мы с папой выпиливаем дубликат ножки для подставки, и я даю ему пару убедительных советов по обработке дерева на будущее, чтобы, глядя на его изделия, никому не хотелось плакать. Лили успевает все-таки сбегать за алкоголем для сегодняшней тусовки, на которую собирается, Бинди – приготовить еду. А я тридцать раз взглянуть на дверь и проверить телефон, но Лу так и не появляется, хотя обещала, что будет около половины пятого. А уже пять, мы с папой ставим елку обратно в отремонтированную подставку, и Бинди приглашает всех к столу. Я начинаю волноваться насчет Лу и ее пути из Берлина сюда, и всего остального, что за этим последует, что даже с отвращением смотрю на свои любимые жареные крылышки в тарелке.       «Ты когда будешь?», - смотрю на сообщение, отправленное час назад, на что все еще не получил ответа. Она была в сети три часа назад, и я надеюсь, что с ней все в порядке. Только я успеваю так подумать, как входная дверь содрогается от стука так, что мы дружно подскакиваем на местах. ̶ Это Лу! – верещит Лили, вторя моим мыслям, и собирается вскочить из-за стола, но я реагирую первым и уже бегу открывать. За мной, стуча коготками по полу как лошадь копытами, несется Нана. ̶ Саша! – говорит Лу запыхавшись, как только я распахиваю перед ней дверь, как будто бежала сюда, а не ехала на машине. – Я думала, что ломлюсь не в тот дом. Ух ты, собака! ̶ Привет, - улыбаюсь я в ответ, впуская девушку в дом, но она уже занята обмусоливанием слюнявой Наны. – Ты попала куда надо.       Нана проверив, кто пришел, быстро перестает скакать и вальяжно удаляется обратно на свою лежанку, а мы с Лу обмениваемся стеснительными взглядами, а после – неловкими приветственными объятиями, первыми в нашей жизни. ̶ Привет, заходи скорее! - из-за моего плеча высовывается голова Бинди, только мы с Лу отходим друг от друга на шаг. ̶ Привет, спасибо, но нам нужно поторопиться! – отвечает ей девушка, стуча пальцем по своему запястью. ̶ Приве-е-ет! – торнадо с розовыми волосами распихивает меня и Бинди в разные стороны, прокладывая свой путь к Лу. – Я Лили! ̶ Я Лу, как дела? – дружелюбно улыбается та. ̶ Супер! Это твоя машина? – сестра уже проходит мимо Лу на крыльцо и смотрит на припаркованного возле дома Руди. ̶ Да, карета, которая повезет Золушку на бал, - смеется Лу, выходя за Лили, а я присаживаюсь, обувая кроссовки. ̶ Ой, как интересно! А можно посмотреть?... – и на этом моя сестра полностью переключает все внимание Лу на себя, и они выходят из дома, продолжая ворковать о Руди. ̶ Саша… - раздается тихое из-за спины       Я выпрямляюсь и смотрю на папу, а он распахивает руки для объятий, в которых я тут же укрываюсь, как в детстве, ощущая запах его неизменного одеколона. ̶ Веселого нового года! – радостно желает мне папа, хлопая по спине. ̶ И вам! Извините еще раз, что я вот так… - я показываю рукой в сторону открытой двери, за пределами которой Лили уже сидит в машине на водительском месте, а Лу ей что-то показывает. ̶ Отожги там! – передо мной появляется Бинди, протягивая бумажный пакет с какой-то едой. ̶ О, он точно отожжет, - кричит Лу, раскатисто смеясь после реплики. ̶ Вместе с Иси, - мурлыкает Лили, выбираясь из машины.       Я смеряю ее серьезным взглядом, на что девушка мне подмигивает, а я тянусь за пакетиком и обнять Бинди, а потом еще раз обнимаю папу, задерживаясь в его крепких объятиях чуть дольше.       Лили, выскочившая на улицу ради Лу без куртки, проносится мимо меня обратно в дом, по пути обнимая и шепча на ухо «Ты мне все-все-все расскажешь, когда я протрезвею», после чего я направляюсь к машине, и, пока Лу заводит мотор, наблюдаю, как эта моя, некогда «другая» семейка, с улыбками машет нам вслед. И я впервые, уезжая, чувствую, что буду скучать не только по Лили. ̶ Уф, полетели, - задорно приговаривает Лу, съезжая с подъездной дорожки, пока я с грустью выглядываю на удаляющиеся силуэты папы, сестры и Бинди. – Открой бардачок, только осторожно.       Крошечный новый дом отца скрывается из виду, и я с небольшим запозданием реагирую на слова подруги, когда отворачиваюсь от окна и смотрю на нее. Лу поднимает брови, приговаривая: «Бардачок. Ты знаешь, что это? Открой», и я прихожу в себя, дергая его. На моих коленях тут же оказывается банка маринованных грибов. Точно такая же, какую мы уплетали, сидя в парке. ̶ Сюрприз! – смеется девушка. – С новым годом. ̶ Лу! – я обезоружено улыбаюсь от неожиданности, вертя в руках банку. – Это очень мило. ̶ Не хотела быть скучной, - пожимает плечами подруга. ̶ У тебя получилось, - хихикаю я, шурша бумажным пакетом в руках. – А у меня для тебя, видимо, крылышки. ̶ Майонез есть? – Лу тут же заинтересованно стреляет глазами в сторону пакета. ̶ Я не знаю, но Бинди точно должна была положить какой-то соус. ̶ Супер! – звонко протягивает она. – Открывай, будешь подавать мне по одному. Только я заляпаю руль. Но ничего страшного, я умираю от голода. А еще нам надо успеть до половины восьмого, иначе у Иси случится припадок.       Только я раскрываю пакет, по салону автомобиля разносится аппетитный аромат, и живот Лу издает громкий рёв. Мы смеемся, она протягивает мне правую руку, прося снять с нее красную кожаную перчатку. Когда я стягиваю ее, Лу тут же шевелит пальцами, требуя крылышко, что я делаю в следующий миг, и подставляю пластиковую емкость, наполненную каким-то белым соусом. Лу, не отрывая взгляда от дороги, принимает крылышко и макает в соус, а я невольно вспоминаю нашу с Иси поездку на велосипеде и искренне надеюсь, что сейчас мне не придется подсказывать, куда рулить. Но Лу держится слишком уверенно, я даже немного завидую и начинаю понимать, о чем говорил мне Иси, когда рассказывал про свою влюбленность в нее. В ней столько силы, понятной невооруженным глазом, что сразу же хочется, чтобы и в тебе было хотя бы немного того же. Я бы даже, наверное, влюбился и сам, если бы кто-то такой же величественный свалился на мою голову. Только вот, это уже и так случилось десять лет назад. ̶ Грибочек? – предлагаю я, демонстрируя банку. ̶ Не, в этот раз откажусь, - Лу кладет косточку на салфетку, что я положил на приборную доску, и выставляет ладонь, прося добавки. – Я тогда весь вечер мучилась от изжоги.       Я хихикаю, кладя крылышко ей в руку.       Через час пути начинает срываться дождь. Повсюду не осталось ни единого намека на вчерашний небольшой снегопад, а в пустом скомканном пакете – ни намека на крылышки. За окном мелькают деревья, поселки и рекламные борды. В машине играет музыка, а Лу выжимает из Руди все, на что он способен, чтобы успеть вовремя, и я уже держусь за ручку на двери. ̶ Как дела с папой? – вдруг раздается сквозь музыку. ̶ Я рассказал ему про Иси, - шумно выдыхаю. ̶ И…? – заинтересованно протягивает Лу, бросая быстрый взгляд в мою сторону. ̶ И…мы поговорили, - улыбаюсь я и неожиданно чувствую, как будто я за рулем, а не Лу. Как будто я управляю всем, и ветер свистит за моей спиной. Я чувствую легкость и открытость перед всем миром, потому что теперь ничего больше меня не тянет назад, заставляя стоять на месте как пригвожденному. И поток из слов выливается из моего рта: – Я так рад, что это свершилось. Как будто камень с души. Но знаешь, что было самое классное? Папа остался папой. Тем самым, которым я запомнил его. Было очень сложно. Было так сложно, что я чуть не умер. ̶ Но сложнее было бы без разговора, да? – спустя небольшую паузу, Лу снова смотрит на меня немного хитрым взглядом. ̶ Да, - просто отвечаю я, чувствуя себя так, будто поднялся вверх по лестнице несколько раз, прежде чем отдохнуть. ̶ Когда я говорила с отцом, у меня земля из-под ног уходила, - эмоционально говорит Лу, поворачивая направо. ̶ У тебя? – я почему-то удивляюсь сильнее, чем ожидал. ̶ Ага. Я почувствовала себя снова маленькой. Но классно, что папа так не считает.       Я улыбаюсь, поджимая губы, и в это время экран телефона в руках вспыхивает от входящего сообщения.       «Помираю»       «Зачем я это делаю?» ̶ Что там, у Иси психоз? – смеется Лу, замечая, что я утыкаюсь в телефон. ̶ Да, он помирает уже, - говорю со смешком.       Лу делает губы бантиком и сладким голосом протягивает: ̶ Наша маленькая драма-квин! – она несколько раз ударяет ладонями по рулю в такт музыке. – Что-то он рановато начал, помирать надо ближе к восьми.       «Будет весело и ты будешь как всегда неотразим», - отправляю я, представляя, насколько прекрасен Иси в принципе, и каким может быть сегодня.       «Поверь мне» ̶ Я так хочу накидаться, кто бы знал, - печально сообщает Лу, включая дворники, что с противным скрежетом начинают скользить по стеклу.       «Или будет неловко», - отвечает Иси. ̶ Я знаю. Так волнуюсь, что тоже бы выпил, - прерывисто вздыхаю, стуча телефоном себе по ладони.       «Ни за что!!!», - тут же пытаюсь его разубедить, а на самом деле мечтаю, чтобы кто-нибудь разубедил меня, что я не буду чувствовать себя белой вороной на этом школьном карнавале. ̶ Тогда первым делом, когда приедем, идем искать выпивку! – девушка снова барабанит руками в ритм играющей песне. ̶ Главное успеть! Я не ожидала, что попаду в пробку по дороге к тебе. ̶ Да, а то он поедет на своей машине-убийце, - говорю я, подпирая рукой голову, а Лу быстро поворачивается ко мне со сдвинутыми к переносице бровями. Я с улыбкой поясняю: - На самокате.       Девушка спрашивает, в чем дело, и мне приходится в красках рассказать ей о той нашей ночной поездке.       «С каких пор ты говоришь НИ ЗА ЧТО», - сообщение Иси прорывается через мой рассказ, и я замираю с открытым на полуслове ртом. А после слабая улыбка возвращается на мое лицо.       «С тех пор, как ты поселился у меня в голове»       Если бы Иси знал, как часто я говорил это, после того как ночь одной незапланированной вечеринки перевернула всю мою жизнь вверх тормашками, заставив взглянуть на все совершенно по-другому. Если бы Иси знал, как часто я одергивал себя, ударял по руке браслетом, только чтобы ни за что не поддаваться тому, что я тогда еще не мог объяснить. Чтобы не испортить все, хотя так хотелось стать немного ближе, чем мы были, но в итоге откатывались все дальше и дальше. Иси даже не представляет, как на самом деле я счастлив, что все вот так обернулось. Ведь было так много «за» и столько же «против», особенно глубоко в моей голове. Нежелание что-то менять и страх перед новыми событиями жили во мне с детства, и моя незримая инфантильность не давала мне замечать слишком много всего. Все, что, казалось, рушилось, и я горевал об утратах, на самом деле открывало мне путь в новую жизнь, по иронии судьбы, именно после пьяного поцелуя моего лучшего друга. ̶ Лу! – вдруг восклицаю я, подпрыгивая на сидении и выпрямляя спину. – Я придурок! ̶ Что, что? – растерянно спрашивает она, вертя головой. ̶ Все в костюмах, а я снова скучный!       Взгляд у Лу из-под козырька ее кепки какой-то недоумевающий и смеющийся. ̶ Тебя покусал Иси?       Я на секунду задумываюсь, вспоминая, как мы бесились во вторник после прогулки у него дома, и Иси в отместку за свое субботнее поражение, укусил меня за пупок, а потом отвечаю уже спокойнее, пожимая плечами, хотя после таких воспоминаний мне становится душно: ̶ Не в этом дело, я просто хочу быть нарядным. ̶ Чувак, тебе не нужен костюм, чтобы быть с Иси. Расслабься. ̶ Я знаю, но костюм все-таки нужен, - твердо говорю я. ̶ И что делать? ̶ Мы успеем заехать в какой-нибудь магазин? ̶ Я жму изо всех, но не думаю, что время нам позволит такую роскошь, - поясняет Лу. – Мы еще далеко, а через полтора часа должны быть у Иси под дверью.       Я расстроено роняю голову на стекло, и она постукивает о него, словно задает ритм. Впереди – только темнота, разбавляемая фонарями и светящимися окнами где-то вдалеке видимых домов. Я вижу одно, ярко выделяющееся на общем фоне, благодаря розово-фиолетовой подсветке. Я вижу в нем Иси, несусь к нему на всех парах, чтобы снова увидеть, как он танцует. Удивить своим приходом опять, как в тот значимый для меня хэллоуинский осенний вечер, вопреки его ожиданиям.       Голова резко отрывается от стекла, и я ищу телефон, что скатился куда-то на сидение подо мной. Лу быстро смотрит одними глазами то на меня, то на дорогу, а я утыкаюсь в телефон, открывая WhatsApp, и быстро барабаню пальцами по экрану. И как же я раньше не догадался?       «Умут, привет. Срочно нужна помощь!!!» ̶ Ты уверен, что тебе стоит пить? Ты и так на взводе, - настороженно спрашивает Лу.       «Хватит быть таким милым», - тут же приходит от Иси и поселяет во мне спокойствие.       «Ни за что», - отвечаю ему и смотрю на Лу, лукаво ей улыбаясь: ̶ Без вариантов.       Девушка хохочет, морща нос, а я получаю новое сообщение:       «Чо надо сделать», - отвечает Умут, наконец. Молодец парень, сразу к делу.       Я хитро хихикаю, закусив нижнюю губу, и быстро стучу по буквам:       «Ты умеешь хранить секреты?»

***

̶ Я домой, заброшу сумки и вниз, - шепчу у входа в подъезд крадущейся сзади меня Лу. Она кивает и мы тут же прикладываем указательные пальцы к губам, потому что впереди – дверь в квартиру Инчи, и мне нужно проскочить мимо нее так, чтобы не вызвать ни малейшего подозрения.       На цыпочках перескакивая через ступеньку, я только на лестнице на второй этаж замечаю, что Лу все также шаркает за мной. Я оборачиваюсь, вопросительно раздвигая руки, на что она одними губами сообщает «Я сейчас уписаюсь». Понятливо кивнув, показываю ей большой палец и крадусь дальше, сам чувствуя, что идея хорошая. На моем третьем этаже, на коврике у порога, лежит ободок с двумя серебристыми шариками, по моей просьбе купленный Умутом, и я тихо ликую, поднимая украшение с пола. Завтра, определенно, принесу ему самых лучших вкусностей, которые он только захочет.       Мы с Лу заходим в квартиру, толкаясь в стенах узкого коридора. Со своим рюкзаком я больше похож на черепашку-ниндзя. Знал бы, что перед отъездом мне преподнесут такое соблазнительное предложение, не брал бы с собой совсем ничего, кроме Дуа. ̶ Фух, какое-то «Тихое место», - Лу припадает к двери спиной, тяжело дыша. Я опираюсь рюкзаком на стену и рассматриваю покупку моего спасителя, а затем снимаю прозрачную обертку и надеваю рожки на голову, весело шевеля ими из стороны в сторону. Девушка замечает это и поднимает брови: – И из-за этого ты так парился? ̶ Символизм! – я продолжаю трясти головой, чтобы рожки болтались, и это заставляет Лу рассмеяться. ̶ Хорошо, что у тебя есть основания, - заключает она, а потом серьезно смотрит, отталкиваясь спиной от двери. – Туалет.       Я показываю направление Лу, а сам сбрасываю рюкзак на пол и жду очереди, расчесываясь перед зеркалом. И в его отражении вижу Анжелину, которую мама торжественно поставила на тумбу в гостиной.       После посещения санузла мы с Лу облегченно выдыхаем и повторяем наш путь, пытаясь ступать по ступенькам быстро, но максимально бесшумно. И возле окна между вторым и первым этажом останавливаемся, перешептываясь так тихо, что приходится едва ли не угадывать слова по губам. ̶ Так, смотри, - настойчиво шепчет Лу. – Я захожу, - она показывает пальцем на дверь внизу. – А ты здесь как мышь прячешься, если вдруг Иси откроет.       Расправив плечи, я киваю, и Лу бегом спускается по ступенькам. Звонит в звонок, после чего раздается шум открывающегося замка и девушка скрывается за порогом. Умут все-таки сам открыл дверь. Я убедительно попросил ни в коем случае не дать Иси сделать это самостоятельно. Но он, похоже, и не пытался. Надеюсь, он там еще не упал в обморок от волнения. За все время, пока мы ехали, Иси успел написать не только мне, но и Лу, но он не знает, что на его сообщения пришлось отвечать далеко не его подруге, которая была занята выжиманием из Руди всего, на что тот способен. Поэтому, под диктовку, как в школе, я печатал сообщение за сообщением от ее лица.       Я тихо спускаюсь по лестнице и замираю напротив двери, ожидая действия. Внутри меня все содрогается: скачущее сердце решило устроить землетрясение. Рожки на голове, кажется, даже трясутся от этого, а от бабочек в животе меня начинает слегка мутить. Еще ничего не произошло, но я уже немного не в себе от предвкушения. Интересно, я когда-нибудь перестану испытывать такое волнение перед встречей с Иси? Наверное, нет. Мой романтичный гадёныш только поддакивает этому.       Вдруг дверная ручка немного дергается, и я напрягаюсь, думая, как лучше встретить Иси. Может быть, облокотиться на перила, или упереть локоть в стену и скрестить ноги, как будто просто отдыхаю в подъезде? Я остаюсь только с одним, хорошо знакомым мне чувством – надеждой, что он действительно обрадуется, когда увидит меня. ̶ Спокойной ночи и не сиди допоздна перед телеком, Умут! – громко кричит Иси за дверью, и, спустя небольшую паузу, продолжает: - Саша не придет и это не балет!       Я коварно хихикаю.       Лу что-то говорит, но я плохо слышу. Она не такая громкая в данный момент, как Иси. Ручка двери снова дергается, но дверь не открывается. Я в панике поворачиваюсь из стороны в сторону, и все-таки просто замираю на месте, засунув руку в карман джинсов, полагая, что, как только увижу Иси, по ходу дела придумаю, что сказать. Или они просто не понадобятся, кто знает. ̶ Эй, если это твой очередной пранк… - говорит он, и дверь, наконец, распахивается, представляя моему вниманию того, кто целиком и полностью украл мое сердце.       Лу тихо смеется, выглядывая из-за его плеча. ̶ Привет! – я улыбаюсь во все зубы, пытаясь тоже не хихикать от удивления, что появляется на прекрасном лице Иси. ̶ Разве ты не должен быть у папы? – ошарашено спрашивает он, медленно моргая ярко накрашенными глазами, как кукла.       Я вытягиваю правую руку, приглашая Иси к себе, как принцессу. ̶ Могу я сопроводить тебя?       Иси замирает в дверях, продолжая удивленно хлопать глазами, а потом, как будто не веря себе, оборачивается в квартиру, где Лу уже радостно повизгивает и кивает ему, мол, «да, чувак, у тебя не галлюцинации, я правда его сюда притащила». И в ту же секунду шторм из кудряшек едва не сбивает меня с ног, прыгая мне в объятия так, что мы чуть ли не влетаем в дверь напротив. Все мое напряжение вмиг исчезает, когда я чувствую запах лаванды и можжевельника, а после – губы Иси на своих губах. Кажется, новый год уже наступил, потому что большего праздника, чем просто быть рядом с Иси и видеть его счастливым, для меня не нужно. ̶ Ты выглядишь чертовски круто! – Лу выходит из квартиры с широкой улыбкой на лице, когда мы с Иси еще стоим в обнимку и смотрим друг на друга, а я тону в его золотисто-зеленых глазах. ̶ Правда, ты выглядишь потрясающе, - говорю ему я. ̶ Мы все выглядим клёво! – отвечает Иси, и мы бежим вниз по ступенькам, напевая «На вечеринку!» в тандеме с Лу и пританцовывая на ходу, да так увлекаемся, что, когда спускаемся к подъездной двери, сначала даже не замечаем, что Иси уже с нами нет. Он поднялся обратно и что-то кричит Умуту, закрывая дверь.       Я свищу ему и зову по имени, и моя звезда спускается к нам, ловя мою протянутую руку и, словно в вальсе, прокручиваясь под ней.

***

      Толпа людей вокруг в ярких одежках переливается не хуже гирлянд. Я осматриваюсь с полнейшим восторгом, так как ни разу не был на подобных вечеринках. Все кажется мне в новинку. Особенно новое – быть сопровождающим своей второй половинки, и с гордостью и небольшой тоской смотреть, как Иси от меня отрывают и уводят за кулисы, словно какую-то знаменитость. Он уходит, постоянно оглядываясь, словно вот-вот бросится обратно, и я в тайне жажду этого, потому что даже та небольшая разлука, которую нам пришлось пережить из-за моего отъезда, заставила меня безбожно скучать. Лу очень кстати напоминает про бар, и желание выпить появляется тут как тут. Я действительно изменился, и сильнее, чем думал, потому что я иду искать алкоголь с той, чье имя вызывало во мне дрожь и приступы тошноты, и каждый раз, когда Лу вместе с Иси пропадали в пьяных угарах, мне хотелось что-нибудь сломать. А теперь мы идем с ней в обнимку, да и, не будь ее рядом, ничего бы не произошло. Не было бы того пьяного поцелуя, осознания моих чувств, принятия себя для Иси, и особенно этого момента.       Момента, когда все затихает. Громкая музыка прерывается, в помещении выключается свет. Ярко остается мигать лишь красный круг по центру сцены. Народ начинает громко кричать, призывая начало шоу, а Лу дергает меня за руку, оттаскивая от бара, и тащит к сцене.       Мы пробираемся сквозь ребят, пытаясь выбиться в центр, к самой сцене. В этот миг толпа аплодирует и в унисон кричит «Let’s go!» без остановки. И дверь посреди красного круга открывается как раз тогда, когда мы с Лу нагло продираемся через Константина и Финна и замираем сбоку от сцены.       Включается песня, и прожекторы начинают свой танец над нами. Первой появляется Кию Ми, а за ней, по очереди, выходят остальные девочки из танцевального кружка. А, напоследок, в проходе замирает Иси, надвинув блестящую шляпку на лицо, и сердце мое падает в живот и где-то там дребезжит от восторга. Он ступает медленно, словно по подиуму. Лу в этот момент вцепляется мне в плечо, а я сжимаю в руках стаканчик с пивом так, что чувствую, как он хрустит под моими пальцами. Иси и все девочки кладут руки на шляпы, и одновременно сбрасывают их и начинают изгибаться в плавном танце, в котором я не понимаю абсолютно ничего. Но зато вижу Иси, и только его одного, и этого достаточно, чтобы я перестал чувствовать реальность, вместо которой увлекся эстетикой. И даже в те моменты, когда Иси, может быть, думает, что я на него не смотрю, это не так. Я смотрю на него постоянно. Когда он прогибается в спине, а девочки его ловят, у меня захватывает дыхание, а Лу снова сжимает пальцы на моем плече, трясет его и визжит, но я не замечаю ее. А только как поднимаются и опускаются руки-лианы, как извивается его тело, словно гибкий стебель, как Иси Сциндапсус снова приковывает взгляды всех и каждого в этом зале. Каждое его касание к девушкам я чувствую на себе, и едва ли не умираю от чувственности таких моментов. Иси в очередной раз показывает, что его тело способно создавать музыку. И пусть песня довольно громкая, в моей голове все равно ее заглушает другая. Та, под которую я первые ощутил, как Иси танцует для меня одного, и я сейчас чувствую лишь одно: как влюбляюсь еще сильнее, хотя думал, что такого уже быть не может.       Танец заканчивается неожиданно, но я все еще продолжаю ощущать чары, что он развеял своей эротичностью. Я не дышу и наблюдаю, как девчонки обнимают Иси, и больше не могу стоять в стороне, не присоединившись к ним. Иси постоянно от меня отталкивают, и я просто обнимаю всех, кто попадается на моем пути, поздравляя с успешным выступлением, но глазами ищу возможность пробраться к нему как можно ближе. Как маленький зеленый стебелек, только пробившийся сквозь почву, я тянусь к солнечному свету в человеческом обличии.       Быть дурашкой – вот моя основная проблема, думал я еще совсем недавно. А теперь понимаю, что это - пустяк. Я все тот же Саша Белин, и останусь собой навсегда. Простым кудрявым парнем в мешковатой одежде, который таскает в рюкзаке чертежи и пару-тройку инструментов на всякий случай. Во мне, как и раньше, нет ничего особенного, кроме привычки хихикать перед репликой и пожимать плечами в любой удобный момент. Нет особенных яростно отстаиваемых позиций, требований и претензий, а серьезных разговоров мне хватило с лихвой. Только вот я научился делиться, а не держать все в себе, искать под ногами опору, а не болтаться на поверхности. Я все также ценю личное пространство и пугаюсь большого скопления людей, но с родным для меня человеком рядом все уходит на второй план. Я проделал путь отрицания к принятию, увидел, как Иси делает то же самое. Я снова вырос вместе с ним, прожив маленькую жизнь, но такую значимую, за эти два месяца. У меня есть Иси, мама и папа, сестра и собака, новые замечательные друзья и сердце, полное любви, добра и благодарности. Я все еще не кто-то новый, но уже и не тот парень, который тайком смотрел на своего лучшего друга и слепо надеялся, что жизнь останется на том месте, в которое я ее поместил. Я готов к новым открытиям, жизненным поворотам и всему тому, что она мне уготовила. Теперь я смотрю на мир и благодарю судьбу за то, что она умеет показывать все с совершенно другой стороны.       Иси, окружаемый толпой друзей, взаимно смотрит на меня и его счастливая улыбка становится еще шире. Рука-лиана вытягивается ко мне поверх девичьих голов, и я дотягиваюсь до нее, хоть нас и разделяет пара-тройка ребят, хаотично толкающихся локтями. Но пальцы сцепляются крепко, подобно нашей неразрывной связи, проносящейся сквозь года, бури и затмения. Я легко тяну его к себе, и он побирается ближе, аккуратно протискиваясь между людьми, не сводя с меня свой золотисто-зеленый взгляд. Я прокручиваю Иси под своей рукой, и он приникает своим изящным телом к моему, а после, его губы оказываются рядом с моими, словно фейерверком рассыпая торжество от касаний, нежности и безмерного счастья не казаться, а быть, по-настоящему чувствовать, целовать и влюбляться сильнее и видеть отражение этих искрящих эмоций в глазах напротив. Восхищаться, смеяться и не думать о том, что это все может закончиться. Взамен думать лишь о следующей минуте, о силе любви и дружбы, о новых моментах и счастье, которое они с собою приносят; об утонченных лианах, фиолетовых звездах на небе, ароматных самосах и таких несуразных древесных червях. И поэтому это не заканчивается, и не закончится никогда.