Советник

       Натаниэль спал крепко. Он был слишком прогружен в иной мир, что не было возможности выбраться раньше времени, хотя хотелось.        Темнота. Вокруг ничего не видно, но Нат знает, что рядом ходит его отец, просто настолько тихо, что никто не расслышит. Даже мальчик, привыкший к такому поведению родственника. Он вслушивался, но не мог понять, где именно сейчас Натан. Тот мог быть у входа и искать нужное орудие. Может подходить к комнате, намереваясь отыскать мальчика. Может забыть про него и уехать. Может открывать дверь гаража, собираясь встретить своих подручных. Натан мог делать что угодно, и знал бы только он, ведь слух Ната не помогал ему понять, в какой части дома находится отец.        Натаниэль старался сжаться, насколько ему позволяло небольшое пространство шкафа для одежды. Мальчик боялся. Он знал, как плохо попадаться на глаза отцу, когда у того плохое настроение. Знал, что лучше сейчас посидеть пару часов в неудобстве, чем потом несколько недель притворяться, что пальцы не сломаны. Лучше переждать, чем потом ходить, делая вид, что все тело не ноет от побоев. Он уже проходил через это и не раз, поэтому даже будучи семилетним ребенком понимал, что лучше не делать и чего стоит опасаться.        Нат старался дышать спокойно, медленно, боясь нарушить тишину, воцарившуюся на втором этаже, после ухода гостей Натана. Отец был зол, что мальчик разобрал по хлопку двери минут пятнадцать назад. После этого не было ни единого звука. Натаниэль надеялся, что Натан просто ушел, но все равно не вылезал из укрытия.        Еще пару часов. Так рассуждал мальчик, считая минуты, пока сидел, закрыв глаза и вслушиваясь, боясь услышать шаги в коридоре. Раздался хлопок. Мальчик вздрогнул, тут же кладя ладонь на рот, не давая крику вырваться. Теперь слышался скрип петель. Это было окно, которое не выдержало сильного порыва ветра и распахнулось. Сердце гулко билось, почти вырываясь из груди. Вторую руку Нат приложил к диафрагме, будто хотел, чтобы механизм, качающий кровь, замедлил темп, и дыхание пришло в норму.        Теперь слух Натаниэля уловил скрип половиц. Мальчик сильнее вжался в спинку шкафа, стараясь скрыться за одеждой, прикрывающей его. Рот был крепко сжат, дабы не издать ни малейшего звука, способного выдать его местоположения. — Натаниэль, мальчик мой, ты где? — нарочито медленно, сладко прокричал Натан, пока его сын все ближе прижимал колени к груди.        Гулкий стук обуви сначала резал уши, а глаза постоянно дергались, стоило Натану сделать еще один шаг, но потом они стихли. Но не потому, что тот решил уйти, нет. Просто под ногами появился ковер, заглушающий стук, но не убирающий ни его самого, ни человека, приближающегося к своей цели. — Ну же, скажи, где ты, и все будет хорошо.        Натаниэль не верил. Он уже не один раз велся на эту провокацию от отца, выходил, а потом страдал. Поэтому он продолжал сидеть, сильно зажмурившись, пока Натан приближался. — Мальчик мой, выходи, поиграем.        И это Натаниэль слышал не впервые, поэтому он не выходил. Боялся. Ждал, дрожа от каждого шага, сокращающего дистанцию между ними. — Маленький мой, любимый.        Продолжал пытаться выманить его Натан, каждый раз придумывая все новую уловку. — Там мама ждет тебя.        Услышав это, он хотел выбежать и спрятаться в ее объятиях, но остановил себя, хотя было поздно. Как только Натан упомянул мать, мальчик вздрогнул, слегка пошатнув шкаф, из-за чего вешалка упала, давая знать, где находится Натаниэль.        Послышался смех его отца. Шаги стали быстрее, Натан перестал растягивать момент до встречи с сыном. Он почти бежал, стремительно приближаясь. Дверь распахнулась, ударившись о стену. Мальчик сжался, начал трястись, зажмурился, надеясь, что отец уйдет, но шкаф открылся и на него уставилось разъяренное лицо Натана. — Теперь мы поиграем, — тот расплылся в кровожадной улыбке, крепко сжимая предплечье сына, резко выдергивая его из укрытия, с размаху бросая на пол.        Натаниэль стер ладони, но ему было не до этого. Все внимание было нацелено на отца, держащего разделочный топор. Тот приближался, наслаждаясь страхом сына, его дрожащими руками, подрагивающими веками, сбитым дыханием, громким стуком сердца. — Вытяни руку.        Натаниэль стал отползать, но кровать не заставила себя долго ждать. Он уперся в нее спиной. Это был конец. Дальше было некуда ползти. Натан присел рядом. Жестко схватил сына, притягивая его руку к себе. Тот взял топор, повернул обухом и сделал один четкий и меткий удар, ломая пальцы.        Натаниэль резко сел. Пот стекал по лицу и оголенному торсу. Сердце учащённо билось. — Только не опять, — простонал Нат, снова заваливаясь на подушку, закрывая лицо ладонями.        На часах было четыре часа утра, кошмары снова появились в жизни парня. Он смог избавиться от постоянных снов-воспоминаний, когда стал Советником. Смог забыть про любой контроль со стороны отца, но теперь это вернулось в его жизнь. Он хотел отдохнуть, расслабиться, но тут такой "сюрприз". Раньше из-за кошмаров он мог почти не спать месяцами, бодрствовал по ночам, в надежде избежать страшного прошлого, спрятаться от него, забыть. Его пара всегда будила Ната, когда он днем засыпал на уроках или лекциях, когда начинал клевать носом за приемом пищи или спал на скамейке запасных. Только во время игр Натаниэль был бодр, они помогали ему взбодриться, что длилось недолго, но свой эффект имело. Давало ему после этого пару часов держаться в относительно нормальном состоянии, а потом, когда его пара корпела над домашним заданием, Нат ложился спать, наказывая разбудить его, если он начнет вести себя хоть немного странно. В такие моменты Натаниэль мог особо сильно сжимать простынь, слишком часто переворачиваться, говорить или что-то в этом духе. К сожалению, его паре было важнее задание, а не состояние Ната, что было объяснимо и неприятно, ведь и от того, насколько Натаниэль выспался, зависит его продуктивность, а от нее будет у них наказание или нет.        Нату это не нравилось, но его пара — единственный человек, который хоть как-то помогал, поэтому Натаниэль засыпал в страхе, спал в нем и просыпался с ним же. Каждый день сопровождался им, но исходил страх не от Мориямы, как было у всех Воронов, а от отца, которого он боялся в разы больше мафии. Он имел возможность наблюдать за жизнями обоих достаточно долго, чтобы понять, кого стоит опасаться, а кого нет. И Морияма стоял почти в самом конце списка, составленного Натаниэлем.        Все эти мучения закончились, когда Нат поднялся над отцом. Только Ичиро и стоящие над тем могли командовать Натаном, а когда Натаниэль стал Советником, и он стал выше своего отца, получил возможность распоряжаться. В тот момент кошмары испарились, перестали мучать Ната по ночам, доводя до бессонниц и страха уснуть. Их будто никогда и не было. Только сейчас, сегодня, они снова дали о себе знать. Вернулись, заставляя снова пережить те моменты, когда он убегал, прятался и сжимался, боясь пошевелиться лишний раз. Как старался тихо сидеть на втором этаже, пока его отец общался со своими друзьями, ведь издай он хоть писк, следом было наказание. Собственно эти моменты и показали, что все, происходящие в Гнезде, было детской игрушкой, по сравнению со стараниями его отца. — Нет, ну почему.        Снова глубоко вдохнул и выдохнул Натаниэль, стараясь унять дрожь в руках. Он медленно сел, а после направился к чайнику, чтобы налить себе воды.        Прохладная жидкость приятно смочила горло, убирая сухость рта. Он залпом осушил три стакана, только после этого остановился. Ему хотелось продолжать занимать себя хоть чем-то, чтобы мысли о сне смылись из головы, поэтому он направился в душ, а потом стал готовиться к новому дню с его Воронами, надеясь, что рутина спасет от гнетущего и настигающего прошлого.