Советник

       Вороны методично одни за другими сменялись, повторяя одно и то же упражнение по нескольку раз. Черный хоровод мелькал перед глазами Натаниэля. Парень не обращал внимания. По-хорошему, он должен был сделать каждому уже по несколько замечаний, но его это не волновало. В мыслях снова и снова прокручивался сон. Страх расползался по коже, подбирался к горлу, душа Ната, пока он продолжал стеклянными глазами смотреть вперед, где была его команда.        Руки сильно сжались в кулак, а парень зажмурился, сделал глубокий вдох и выдох, опять смотря перед собой. Его отца нет. Он — капитан. Он — Советник. Натаниэль продолжал перечислять то, кем является, то, что обошел Натана, и не должен дрожать от страха, вспоминая все, что творилось раньше.        Нат посмотрел на ладонь, где виднелось четыре темных полумесяца от ногтей, которые он недавно вонзал в тонкую кожу. — Делимся на команды. Я с вами, — крикнул Натаниэль, на скорую руку надевая экипировку.        Тогда помогало и сейчас должно. Нат надеялся, что игра, как в былые времена, отвлечет его, даст время для размышлений. Парень не обращал внимание на то, с какой опаской Вороны огибали его, старались держаться подальше и не сталкиваться лишний раз, боясь навредить тренеру, а потом получить за это. Был один, как всегда выделяющийся игрок, Эндрю. Он, ловя мячи, со всей силы отбивал их в форварда, чью роль сейчас занимал Натаниэль. Несмотря на то, что изначально он стоял на защите, Ичиро велел постоянно перемещаться, благодаря чему сейчас он может чисто отыграть с любой позиции.        Нат бегал так быстро, что ветер свистел в ушах, ноги забивались и тяжелели, прося отдыха, которого не получали. Удары были настолько сильны, что каждый отдавался гулом в руках. Пасы, которые он давал, заставляли Воронов отбегать назад, лишь бы словить подачу, которую никто не хотел брать. Эндрю кидал с такой же силой, поэтому каждый раз, когда мяч попадал в сетку, руки тряслись, а тело напрягалось, чтобы не откинуться назад. Это была борьба форварда и вратаря. Только они сейчас были равны, могли мешать друг другу, создавать сложные условия, пока другие едва успевали следить за мячом. Они быстро перебрасывали снаряд так, что никто уже не мог уловить, кто в этот раз отбивает, а кто подает. Вся игра отошла на второй план, остались лишь ворота, в которые Нат не мог забить, и вратарь, который пытался пробить Натаниэля. Он не понимал, зачем Эндрю это, но наслаждался происходящим, болью, отзывающейся после каждого попадания, нытьем мышц после каждого удара.        Мысли об отце оставили его, покинули на неопределенное время, дали ту передышку, которую Нат так хотел получить, но помогла не игра, а конкретный вратарь, который бился так сильно, как требовало тело Натаниэля. Форвард, снова получив мяч, уже слабее откинул его в сторону стоящего рядом Ворона, даже не обратив внимание на его номер. — Закончите сами, — со сбившемся дыханием прокричал он, скрываясь за дверью в раздевалку.        Как только Вороны потеряли капитана из виду, он стал медленно стягивать всю черную экипировку. Каждая мышца тела отдавалась болью на любое движение, но это лишь помогало оттянуть момент, когда мысли снова забьются отцом. Нат потряс головой и направился в душ. Холодная вода ослабляла последствия жесткой игры, нагоняя мурашки на кожу, проникая глубоко под нее, вновь напомнив о страшном прошлом. Натаниэль вылетел из кабинки как ошпаренный, быстро переоделся в джинсы и футболку, сбегая к себе в комнату, пока команда доигрывала без одного игрока.

***

       Комнату он закрыл на замок, как только оказался внутри, будто надеялся, что это поможет скрыться от прошлого. Нат начал думать, что стало катализатором, заставило опять видеть перед глазами разъяренное лицо отца, придумывающего, что же еще сделать такого, чтобы "любимый сыночек" никогда не забыл. Изобретательностью Натан не обладал, поэтому каждый раз Натаниэль заранее знал, что с ним сделают.        Нат со всей оставшейся силой ударил по стене, заставляя часть краски слезть. Еще удар. И новый. Снова. Пока костяшки не начали кровоточить, и после еще несколько раз для профилактики. С каждым новым ударом он старался выбить еще одно всплывшее воспоминание из множества других, мелькавших перед глазами. Натаниэль продолжал, не собираясь останавливаться до тех пор, пока не останется сил поднять руку и нанести новый удар по бездвижной мишени, хотя и тогда бы продолжил.        Его резко оттащили от стены. Он получал удары по щекам, пока не застыл, переставая лупить невидимую цель. Он упал, ударившись коленями о твердый пол. Нат сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем окончательно смог прийти в себя и повернуться, чтобы найти того, кто смог привести его в чувства, несмотря на запертую дверь. Перед ним также на коленях сидел Эндрю Миньярд. Он внимательно, но без особого интереса наблюдал за каждым действием тренера. Натаниэль посмотрел на дверь, та была закрыта, но уже не на ключ. Снова окинув вратаря взглядом, он спросил: — Почему ты здесь?        Нат был похож на маленького запуганного мальчика, а не на сильного и грозного мужчину, которого в нем видели Вороны. Натаниэль запутался, не понимал, что происходит, что ему нужно сделать и как вести себя, а все из-за отца, который даже издалека, сквозь пространство и время, мешает Нату спокойно жить. — Мне стало любопытно, что постоянно стучит, — отозвался Миньярд. Сейчас, услышав, как он говорит, Нат лишний раз убедился, что перед ним Эндрю, а не Аарон. — Дверь была заперта. — Это не препятствие. — И почему решил помочь? — Я же сказал, стало любопытно, да и стук отвлекал меня.        Эндрю поднялся с колен, отряхнул их и вышел. Даже запер дверь на замок, из-за чего у Натаниэля вырвался нервный смешок, а потом он и вовсе начал давиться в вырывающейся истерике. Ему пришлось с силой сжать кулаки, чтобы боль хоть чуть-чуть отрезвила.        Как только он смог хоть немного начать здраво мыслить, то поднялся, держась за ближайшие горизонтальные поверхности, помогая себе продвигаться к ванной. Когда раковина оказалась перед лицом, Нат открыл кран, опуская руки под обжигающую холодом струю воды. Раны отозвались болью, отчего Натаниэль зашипел, но продолжил смывать кровь с рук, которые начали трястись. Периодически он срывался на истерический хохот, но быстро заставлял себя умолкнуть.        Под конец он ополоснул лицо и вышел, оглядывая комнату. В том месте, которое он колотил, краска почти слезла или была перекрыта слоем крови. На полу также нашлись алые капли, оставшиеся и на одежде, которую Нат поспешил закинуть в стирку. Стену же он решил отмыть позже, а пока завалился на кровать, осматривая черный потолок.        Почему он решил, что перед ним Эндрю? Когда тот заговорил, все стало понятно, но до этого в мыслях даже не было намека на сомнение, Нат с самого начала был уверен, какой из близнецов перед ним. Чуйка и интуиция? Логика и дедукция? Нат не знал. В тот момент он почти не соображал, чтобы сейчас мог анализировать, почему подумал или сделал так или иначе. Натаниэль надеялся, что просто за этот небольшой промежуток времени все же смог понять, какие внешние отличия у близнецов, поэтому так быстро все понял. Ему не хотелось, чтобы это оказалась простая угадайка, ведь не всегда она поможет сделать правильный вывод, а именно на них и строилась вся жизнь Натаниэля. Он анализировал поведение окружающих, понимая, что можно, а что нельзя делать рядом с ними, если бы не его желание понять, как общаться с Ичиро, Рико или даже отцом, Натаниэль уже был бы мертв и зарыт в лесу в безымянной могиле.        Холодок пробежался по спине, когда он подумал об этом. Нет, он жив. Здесь и сейчас он должен думать об этом. Выбросив, насколько это было возможно, все мысли из головы, Нат направился к Ичиро, надеясь, что у него есть новое задание.