Советник

       Эндрю шел слишком медленно, когда Кевин почти бежал. Он был уверен, что тренер на его месте несся бы стремглав, но Миньярда это не волновало. Он решил помочь, потому... И снова эта пропасть, которую он не мог объяснить даже самому себе. Он не понимал ничего с того самого момента, когда впервые пообщался с Натаниэлем. ― Впустишь? ― Миньярд отступил вглубь, давая зайти незнакомцу, но не спуская глаз с каждого действия, ожидая, что он сделает. Он боялся, что прямо сейчас его ударят, но некто просто шел вперед. ― Какое наказание на этот раз? ― бесцветным голосом проговорил Эндрю, не отнимая взгляда от кого-то. ― Никакого. Я здесь не для этого. Давай обсудим твою игру, а точнее ее отсутствие, ― начал незнакомец, но Эндрю его перебил. Он все еще не понимал, кто это, но играть не собирался. Он готов был выдвинуть свои условия, но его никогда не слушали. ― Я не собираюсь играть. ― Я думаю, ты говорил это уже не раз, мне можешь не повторять эту сказку. Лучше объясни, почему, ― Эндрю слегка удивился, но постарался скрыть это. Некто не стал поднимать руку сразу, решив поговорить. Это удивляло. ― Никого это не интересует. ― Меня интересует, раз я все-таки пришел к тебе с таким вопросом. ― А кто ты вообще такой? ― Эндрю хотел понять, кто же в Воронах такой появился, что решает разговорами, а не кулаками. Сам Эндрю привык бросаться в драку, защищая свое личное пространство, а тут только слова. ― Натаниэль Веснински, советник Ичиро Морияма и новый капитан Воронов. ― А Рико? ― Эндрю прощупывал почву, стараясь говорить максимально отстраненно. ― Он больше не капитан и не номер 1. Его сместили. ― И кто же? ― Миньярд изогнул бровь, проявляя хоть какое-то подобие эмоций, не сумев скрыть удивление. Рико всегда кичился своим непоколебимым местом. ― С поста капитана я, а с номером мы потом решим проблему, но идеи есть, ― Миньярду стали интересны мысли тренера, но спрашивать он не собирался. Он не Ворон и не играет за команду, тогда какая ему разница? Никакой. ― И что же ты хочешь? ― Чтобы ты занял свою позицию, конечно. Но вопрос в другом, что хочешь ты, Эндрю? ― его впервые спросили об этом. Ступор имел право быть, но слишком уже он хорошо мог контролировать себя, чтобы показать даже секундное замешательство. ― Брата, чтобы он был здесь, моей парой, ― Натаниэль улыбнулся, но Эндрю не мог понять, о чем он думает. Тренера прочитать было невозможно. ― Прекрасно, знаешь, где он живет? Мы доставим его в Эвермор, а ты можешь приступить к тренировкам. ― Я не стану делать что-то в аванс, нет брата ― нет вратаря. ― А ты мне все больше нравишься, хорошо. До ужина, минут за двадцать, направляйся к Морияме старшему, обсудите поиски второго Миньярда. ― Так просто? ― недоверчиво уточнил он. ― Да, не опаздывай.        Уже тогда Эндрю не понимал, почему тренер так спокоен, почему не кидается с кулаками или тростью, почему говорит, а не избивает, почему пытается прийти к компромиссу, договориться, когда остальные уже давно готовы были бросить все, лишь бы просто ударить и выпустить пар, он продолжал говорить, не прибегал к насилию. Тупому насилию. Эндрю понимал, что все изменения во внешности Рико были делом рук Натаниэля, но тот парень явно провинился.        На горизонте показались трое Воронов. Жан удерживал их на расстоянии друг от друга, а другие два так и рвались друг к другу. Эндрю не знал имен, но это было и не важно.        Ему хотелось достать нож, пригрозить и закончить драку, но не все будут также терпимы к ним. Скорее всего, его просто сдадут Морияме с потрохами. Эндрю было абсолютно плевать на правила, но лишаться единственного оружия в этом месте он не собирался, поэтому пришлось прибегнуть к простому удушению.        Он резко вырвал одного парня из хватки Жана и пригвоздил к стене, держа руку у горла. ― Еще раз решишь полезть в драку, эта самая рука не будет еле касаться кожи, она убьет тебя. Все ясно? ― испуганный Ворон лишь закивал. Эндрю не знал, кто из двоих спровоцировал драку, но это было и не важно. Отпустив этого, он повторил махинацию, заменив локоть на ладонь. Оба были слишком напуганы, чтобы сопротивляться, поэтому согласились с правилами и убежали. ― Я ожидал более гуманного способа, но спасибо, ― произнес Кевин, когда виновные и зрители разошлись кто куда. ― Я не тренер, которому лишь бы языком почесать. ― Что вообще ты здесь делаешь и почему Натаниэль не пришел. ― Сам все объясняй. ― крикнул он Кевину, уходя, напоследок отсалютовав двойке и тройке.        Натаниэль разлепил глаза. Прошел час. Кошмара не было. Он уснул, но не на долго, хотя это все равно помогло ему чуть отдохнуть, чтобы оставаться в каком-никаком состоянии до вечера. Он смутно помнил то, что было до того, как он провалился в сон.        Нат помнил то, что Эндрю заходил, что он стоял у кровати, гладил волосы, успокаивал своим присутствием и своими действиями. Спасал. Натаниэль сел на кровати, массируя виски. Он потерялся в мыслях, пока пытался понять мотивы Эндрю. Он был тем единственным, кого он не мог прочесть как открытую книгу, кого он не понимал, кто спасал каждый раз от кошмаров и прошлого, чьи действия цепляли и заставляли думать лишь о них, не позволяя другим войти. Это было что-то новое и приятное...        Раньше лишь мысли об отце могли оставаться в памяти на долгое время, мучая его каждую секунду, когда его тело и мозг не были заняты, а сейчас в голове всплывали теплые руки Эндрю, легко касающиеся кожи головы, медленные перебирания волос, оттягивания. Все это были прекрасные моменты, которые как раз не хотелось прогонять. Наоборот, хотелось вспоминать о них каждую секунду, видеть постоянно, чувствовать, наслаждаться, любить...

***

       Они оба не понимали чувств друг друга, но отличие было и довольно-таки серьезное.        Пока один убегал, скрывал, отстранялся, стараясь запрятать их как можно глубже, лишь бы больше не чувствовать ничего, забыть про то, что появились новые эмоции, что не причиняют боль, лишь помогают продолжать жить, хотя и страшат в силу своей новизны. Он понимал, что это его спасение, но слишком боялся открыться, принять то, что они могут подарить, думая лишь о том, что они бы никогда не сделали в жизни, но не в его мыслях.        Второй же принимал все, позволял им захватить его, прочувствовать каждый момент, заполнить собою его израненную душу. Он был готов пойти навстречу, полностью открыться всем чувствам, несмотря на возможную опасность, он был готов рискнуть ради себя и ради него, ради них, ради спасения, которое находил в его обществе. Он был готов принять все, что ему преподнесут эти моменты, секунду наедине с ним, его действия и слова. Даже та грубость, с которой тот говорил, он понимал, что за ней прячется лишь страх, хотя сам себе еще это не открыл.        Где-то далеко они осознавали, почему не делают никаких шагов навстречу друг другу, почему оба прячутся, но это было не подвластно им. Не сейчас и не сегодня, но они откроются, станут ближе, дружнее, спасут друг друга...