Советник

       Нат знал, что Эндрю периодически навещает его по ночам, помогая справиться с кошмарами, но не думал, что и сегодня тот решит появиться. Натаниэль вообще не отслеживал, когда тот приходит, а когда нет, по каким-то дням или просто каждый? А может это зависит от настроения? Это было непонятно, а потому не было смысла гадать. Он просто снова пускал ситуацию на самотек, что случалось слишком часто, когда речь заходила об этом парне. — Эндрю? — с легким недоверием спросил Нат, все еще не понимая, правда ли тот тут стоит или это мираж от недосыпа. — Ты видишь тут еще кого-то? — Нат улыбнулся. Ему нравилась эта беззаботность и это спокойствие, с которым Миньярд общался. Его непосредственность и плевательское отношение к правилам приличия. — Нет. Точно нет. — Какого черта там не ты? — Эндрю был в своем репертуаре, вроде как проявлял интерес, но голос был настолько отчужденным, что это легкой болью отдавалось в сердце, хотя Нат и не понимал, почему. — На Жана напали, мне нужно было ему помочь, а потом я не стал выгонять парня. Бродить ночью по коридорам опасно, поэтому пусть лучше тут отоспится, не хотел, чтобы снова что-то случилось, а я проводить его не мог, нужно было к Морияме идти и решать вопрос с троицей Рико, — он выпалил это слишком быстро, не давая себе и секунды на вдох. Ему требовалось поделиться всей ситуацией с кем-то, а первым попался Эндрю, вот теперь тот и слушает этот поток слов. — Что теперь? — после такой бравады Нат не ждал сочувствия от Миньярда, ведь знал, что тот похоронил все свои эмоции, а не только гнев, страх и остальные отрицательные. Несмотря на это, он надеялся хотя бы на проблеск понимания, но не было ничего. Возможно, тьма, что царила тут, мешала что-то увидеть, но, скорее всего, Эндрю просто было все равно на проблемы Ната, а потому ему не следовало все это говорить. Да и продолжать этот диалог тоже не нужно, но он ничего с собой поделать не может. Слова сами льются из него, ведь им нужен выход. — Пойду в зал, хочу немного позаниматься. — Ночью? — тут в голосе послышалось явное удивление, но оно тут же померкло. — А почему нет? — Эндрю пожал плечами и стал пристально смотреть на Ната.        Тренер не мог выдержать такого прожигающего взгляда, поэтому быстро повернулся, собираясь пойти к своей цели. История была рассказана, даже не пришлось снова поведывать эти события груше и Лиаму, которого он иногда представлял рядом, спасая себя от разговоров наедине, так хотя бы создавалось чувство того, что он не сошел с ума. Теперь ему нужно было выплеснуть эмоции, что он подавлял сегодня. Если гнев не выйдет при избиении груши, то потом может перейти в истерику или срыв, что был в начале года, когда Эндрю впервые вломился в его комнату.

***

       Нат со всей оставшейся силой ударил по стене, заставляя часть краски слезть. Еще удар. И новый. Снова. Пока костяшки не начали кровоточить, и после еще несколько раз для профилактики. С каждым новым стуком он старался выбить новое всплывшее воспоминание из множества других, мелькавших перед глазами. Натаниэль продолжал, не собираясь останавливаться до тех пор, пока не останется сил поднять руку и нанести еще один удар по бездвижной мишени, хотя и тогда бы продолжил.        Его резко оттащили от стены. Он получал удары по щекам, пока не застыл, переставая лупить невидимую цель. Он упал, ударившись коленями о твердый пол. Нат сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем окончательно смог прийти в себя и повернуться, чтобы найти того, кто смог привести его в чувства, несмотря на запертую дверь. Перед ним также на коленях сидел Эндрю Миньярд. Он внимательно, но без особого интереса наблюдал за каждым действием тренера. Натаниэль посмотрел на дверь, та была закрыта, но уже не на ключ. Снова окинув вратаря взглядом, он спросил: — Почему ты здесь?        Нат был похож на маленького запуганного мальчика, а не на сильного и грозного мужчину, которого в нем видели Вороны. Натаниэль запутался, не понимал, что происходит, что ему нужно сделать и как вести себя, а все из-за отца, который даже издалека, сквозь пространство и время, мешает Нату спокойно жить.

***

       Ему нельзя повторить эту ситуацию, снова представ перед кем-то в таком слабом состоянии. Пока в памяти всплывал тот момент, Нат ничего не замечал, не следил за тем, что происходит вокруг, а потому, лишь когда открыл дверь, заметил, что Эндрю тоже здесь. Он стоит рядом и ждет. Чего? Когда Натаниэль откроет, зайдет и начнет делать то, что ему нужно было. — Что застыл?        Натаниэль встряхнул головой, заставляя себя вернуться в реальность. Он знал, что в этом помещении не должно быть посторонних лиц, но сил на борьбу с Эндрю не было, да и желания его выпихивать отсюда тоже. Ему хотелось, чтобы парень был рядом, поэтому он продолжил делать то, что делал.        Парень просто сбросил кофту и подошел к ближайшей груше. Он стал бездумно колотить ее, с каждым ударом представляя, как выбивает дыхание из стоящего Рико, Джека, Рика, Адама, Натана, Ромеро, Патрика, Джексона, Лолы, Ичиро, Тецудзи. Он вспоминал и тех, кого уже давно не видел, но все также отчетливо помнил их пытки, каждое движение, что причиняло ему боль. Их любимые оружия и то, как они ими пользовались. Он ненавидел свою память за это. Ему хотелось забыть все, но мозг не позволял такой роскоши, постоянно подкидывая все новые и новые моменты из прошлого, в которых он кричал от боли.        По щекам начали течь слезы. Он их игнорировал, не вытирал, но старался прекратить этот бессмысленный поток, что лишь мешал сосредоточиться на мишени. Взгляд стал затуманенным. Ему стало тяжелее наносить удары, руки начинали зудеть от боли и сдиравшейся кожи. Капли крови проступали на костяшках, а он продолжал, пока ноги не стали дрожать от переизбытка всего того, что он освобождал, и пока он не упал на колени, сильно ударившись.        Руками Натаниэль закрыл лицо, позволяя слезам течь по нему. Эндрю все это время наблюдал за ним, позволяя выпустить боль, что накопилась внутри. Он как никто другой понимал, что требуется тренеру, а еще не отталкивал его от груши, зная, что иначе он может найти другой способ избавиться от боли, а далеко не все способы так безвредны. Сейчас он лишь сдирает кожу, а мог бы резать ее...        Эндрю не мешал. Просто смотрел, как Натаниэль опустошает себя, позволяет всему выйти наружу. Он понимал, что тренер слишком многое на себя взвалил: он и разбирается с Воронами, и помогает своим друзьям, и занимается еще чем-то, о чем не знал парень, но был уверен, что и там все не так просто. Он знал, что все тайны и секреты разрывали изнутри, требовали выхода, но тренер продолжал закапывать их.        Как только Натаниэль упал на колени, Эндрю встал и подошел к нему. Он сел рядом с тренером, обнял его, прижимая к себе. Натаниэль крепко сжал ткань, не желая ее выпускать, а Миньярд был не против. Когда он шел к тренеру, то не думал о том, что его коснутся или что это сделает он, но тут его не бросало в дрожь от хватки Натаниэля, он мог спокойно сидеть рядом и оказывать молчаливую поддержку, слыша, как колотится сердце тренера, как он тихо плачет, все еще подавляя слезы. — Не сдерживай это.        Натаниэля прорвало. Он так давно хотел отпустить ситуацию и контроль полностью, позволить себе хоть на чуть-чуть стать обычным, что забыл, какого это. Он никогда не встречался с прямой заботой, а потому сейчас задыхался в чувствах, что вызывал Эндрю, сидя рядом и молча помогая ему справиться со всем. Он не кричал, что эмоции и чувства — плохо, он позволял ему выплескивать все, что требовалось.        Шли секунды, минуты, часы, а они продолжали сидеть в обнимку. Слезы уже давно прекратились, остались лишь приятное ощущение тепла тела близкого человека.