Советник

       Когда девушка из команды Лисов рванулась вперед, Эндрю одновременно с Рене перегородили ей проход. Он сделал это быстро, не давая мозгу время подумать, хотя тут было о чем. Зачем он сделал этот шаг? Почему не продолжил стоять в стороне, наблюдая за цирком оттуда? Ответ был до банальности прост, но сейчас Эндрю его не видел или видел, но не принимал.        Рене выставила свою руку чуть ближе к Лисам, не давая им прикоснуться к нему. Еще будучи на ринге после ужина он обозначил границы дозволенного, поэтому девушка как никто другой знала, что нельзя дотрагиваться до Эндрю никогда, кроме спаррингов. В эти моменты таких запретов он не накладывал, ведь Эндрю требовался бой на равных, а не избиение кого-то. Он сразу ее предупредил, и даже сейчас Рене помнила об этой детали, закрывая и его собой.        Что же, миленько, но его абсолютно не трогало. Ему было плевать, что здесь происходило, а потому своя же реакция на защитничество была непонятна, хотя и привычна. Он слишком много странных и необъяснимых вещей делал в последнее время, чтобы чему-то удивляться.        Лисы сыпали оскорблениями, а Натаниэль не позволял того же Воронам. Это было умно, сдержать пыл одной стороны, показав, что вообще-то его команда — одуванчики, которых пытаются растоптать злые Лисы. Это было хитро, выставить свою команду жертвой, а Лисов слишком агрессивными людьми, которым следует получить красную карту, даже если игра уже закончилась.        Сами Вороны не понимали маневра тренера, никто не читал его действия, даже не пытался, в отличие от заскучавшего Эндрю. Он решил проведать, в каком состоянии сейчас Натаниэль. Также ли он спокоен, как Миньярд его представляет. А он его представляет? Определенно нет. Ему просто стало интересно.        Девушка сделала то же самое, а Натаниэль вдруг прервал безостановочные крики Лисов. — Пропустите только капитана, но не позволяйте подойти к Ричеру.        Он опустил руку, позволяя Дэн войти, а потом вернул все на свои места. Он сам не понимал, почему из раза в раз продолжает помогать Натаниэлю, хотя тот и не просит, почему не может остановиться, и почему сердце так бешено бьется, когда должно быть абсолютно спокойно, ведь ему не интересна эта потасовка, она никак его не касалась бы, не тронула его, но он сделал этот глупый шаг вперед. — Прекрати это дурачество, Натаниэль. — Не позже того, как твои Лисы перестанут рваться туда, где их не ждут. — Это вы начали! — стало доноситься из темного круга, но Натаниэль снова вскинул руку. Он снова успокаивал свою команду. — Так и надо Сэту! — Ричер прав! — Вы как малые дети, — Натаниэль скрестил руки на груди, якобы серьезный родитель, собирающийся наказывать своего ребеночка. — Они и вправду первые начали, мамочка, — саркастично подметил Эндрю, не сдержав порыв. Он тут же ощутил множество взглядов на коже, но ждал лишь реакции тренера. Тот бросил быстрый взгляд на вратаря, но этой секунды хватило, чтобы он заметил легкий блеск веселья в глазах, что был столь же стремительно подавлен. — Я приношу извинения от всей команды Лисам. Надеюсь, эта ситуация быстро сотрется из вашей памяти, — он улыбнулся и выполнил поклон, подтверждая свои действия. Вороны негодовали, но Натаниэль мигом загнал всех в раздевалку.        Эндрю и Рене замыкали шествие, хотя тренер и порывался обойти его, они не позволяли, заставляя того идти спереди. Только находясь в раздевалке, Эндрю плюхнулся на скамейку, а Натаниэль начал разбор полетов. — Ричер, какого черта ты полез вперед? Тебе не хватило травм? — тот опустил голову. — Я не смог пропустить эту колкость мимо, ты — самый лучший тренер, что был у Воронов, а они так пренебрежительно к этому отнеслись, будто возраст важен, — Натаниэль потер переносицу. — Я понимаю, что вам было нелегко такое слышать, но нам нельзя навлекать гнев фанатов на себя. Да, Лисы слабые, но и у них есть поклонники, а своим поведением они их отталкивают, нам лишь нужно ждать. Если Ворон перехитрит Лиса, то это нарушит все каноны, чего мы и добиваемся.        Раздевалка погрузилась в молчание. Ичиро быстро ретировался в свой кабинет, а Натаниэль выбирал, кого послать на интервью. Он, как капитан, должен был пойти, а дальше преследовал Нат свои эгоистичные цели, а потому позвал и Эндрю.        Миньярд не хотел идти и красоваться перед камерами, но было проще отстоять какое-то время молча, чем отговаривать тренера от этого решения. Да и подсознательно он желал быть рядом скучно ему было, вот и нашел, чем себя развлечь.        Натаниэль говорил без умолку. Он быстро отвечал на все вопросы, стоя с шикарной, неестественной улыбкой. Раньше бы все Вороны подумали, что это нравится ему, но после стольких правдивых жестов на тренировках, каждый отличит настоящую радость Натаниэля от наигранной, хотя, возможно, Эндрю слишком хорошо думает об умственных способностях Воронов. Кевин, Жан, Рене точно определили бы, а вот остальные вряд ли смотрят на Натаниэля или разглядывают его замечательную улыбку, что появляется каждый раз, когда у его команды все получается.        Эндрю не хотел думать об этом. Он раз за разом продолжал отталкивать эту мысль, не желая погружаться в любование и восхваление тренера. Это просто обычное замечание и все. Он просто подметил эту особенность, ничего более.        Вопросы были адресованы только одному человеку, а Миньярд стоял лишь с одной целью — представлять остальную команду, которая подтверждает слова Натаниэля. Он олицетворял полное согласие со всем, что говорил их тренер. Возражать, в принципе, было нечему. Он просто говорил об их победе и готовности сражаться. Потасовка с Лисами тоже всплывала, но ее решили оставить на отдельный расспрос. — Спасибо, что составил компанию, — улыбнувшись, уже по-настоящему, произнес Натаниэль. Эндрю лишь незаинтересованно кивнул.        Тренер, скорее всего, не сдержав какой-то порыв эмоций, резко приблизился и приобнял Миньярда.        Сердце остановилось, лишь через секунду начав снова свою работу, но уже со скоростью втрое больше, чем должна быть. Руки сжались в кулаки, а сам Эндрю резко зажмурился. Это было необычно, странно, но не вызывало ничего плохого.        Каждое прикосновение убивало его морально, напоминало о действиях приемных семей, что были до Эвермора, но сейчас... Натаниэль не давал ему провалиться, наоборот удерживал на поверхности. Это чувство было чуждым. Он привык, что каждое касание приравнивалось к боли, и сразу следовала определенная реакция тела, но сейчас все было не так.        Ему не хотелось врезать за это, не хотелось оттолкнуть, убить, нет. Он чувствовал лишь тепло и легкую влажность кожи. Не более. Но это было еще хуже. Раньше он знал, что делать в такой ситуации, но сейчас терялся сильнее.        Эндрю продолжал стоять, пока шок окончательно не спал, а он не смог оттолкнуть от себя Натаниэля, резко выбегая из помещения. Вороны на пути отшатывались, давая ему проход, пока Миньярд бежал от себя и своих эмоций, которых не просил и не хотел ощущать. — Не смей появляться в комнате несколько часов, — бросил он брату по дороге, продолжая путь к одному единственному месту, где все еще мог дать себе волю и забыться.        Он поклялся, что не станет делать это снова, но и таких эмоций тогда не было, а сейчас ему было плевать на собственное обещание, хотя ранее он никогда не нарушил их. Но оно было дано самому себе, а не другому человеку, а потому Эндрю было абсолютно плевать на то, что оно окажется нарушенным.