Советник

       Эндрю медленно открывает глаза, голова раскалывается, а запястья чешутся. Это было слишком привычно, поэтому он сосредоточился на месте, в котором оказался. Атмосфера комнаты была знакома, он не в своей, а у Натаниэля. Он принес его к себе, нашел, спас, а Миньярд бежал именно от этого, от чувств к тренеру.        Его способ в этот раз ни капли не помог, он все еще ощущает, как сердце сжимается, когда он вспоминает о тренере, когда думает о том, как тот переживал, когда нашел его без сознания, когда он переносил его в другое место. — Почему?! — резко выкрикивает он, ударяя по кровати, на которую был уложен. Эндрю понимал, что его сейчас может увидеть Натаниэль, но было плевать, ему нужно было продолжить, выбить все из себя, а не лежать в полном комфорте с теплотой на душе, от заботы тренера. — Эндрю, — с кухни раздался голос Натаниэля. — Кто ж еще? — грубо, резко отзывается он. — Тебе следует выпить воды, — привычно спокойным тоном отвечает тренер, хотя сам наверняка не так уж и сдержан, как хочет показать. — Нет, — ему не нужна помощь. В прошлые разы он и сам мог себя поднять на ноги, это происходило уже столько раз, что он научился делать все в одиночку. — Эндрю, это не пустое желание. Это будет полезно, — таким тошнотворно мягким голосом произносит он, словно какой-то психотерапевт, что уговаривает не вешаться. — Нет.        Натаниэль ставит стакан на тумбу около кровати, а сам садится рядом. Он всматривается в лицо Эндрю, пытаясь что-то понять, но он успел запереть все внутри до того момента, пока не останется в полном одиночестве. — Что именно произошло? — Тебе не стоило меня касаться. — Прости. — он опустил голову, зарываясь в рыжие кудри пальцами. Эндрю хотелось сделать то же самое, ведь это было приятно, но сейчас он не должен был этого делать, не сегодня и не в эту секунду. — Мне следовало разузнать о тактильной части тебя, а потом лезть с объятиями, просто в тот раз ты не был против, я и не подумал, что это была одноразовая акция. Вороны редко противятся чему-то, если это исходит от Старших, я не подумал. — Это точно, — усмехнулся Эндрю. Он вел себя эгоистично, подстегивая вину Натаниэля, но он не думал ни о чем, кроме как возможности свалить отсюда сейчас же. — Я точно теперь это запомню, — сокрушенно и побеждено произнес он. — Я могу идти? — Натаниэль поднял недоумевающий взгляд. — За тобой стоит присмотреть. Хотя бы еще пару часов, и я пойму, что тебе больше не грозит опасность. — Я хочу сейчас же свалить. — Эндрю, нет, — вся слабость пропала, заменившись холодом и командой, что явно читалась в тоне. — Натаниэль. Я сыграл сегодня, мы победили, я не делаю то, что не люблю, просто так. Ты обещал исполнить какую-то вещь. Считай, что пришло время.        Тренер долго думал и боролся с собой, это читалось, но вот решение не принималось быстро. Тот понимал, что должен уступить, но ему и не хотелось этого. Эндрю мысленно усмехался, ведь это было интересно, наблюдать за метаниями Натаниэля. — Нет. Я помню, что обещал, но этого я сделать не могу. Ты можешь снова сделать это, а я не позволю, Эндрю. Не могу позволить тебе покончить с собой. — Это было не самоубийство, — отрезал Эндрю. — Не оно. — согласился Натаниэль. — Но это могло к нему привести, поэтому мой ответ «нет». — Серьезно? Силой будешь удерживать? — он усмехнулся. — Если потребуется. — Меня нельзя касаться, — Эндрю все придумывал, как парировать удары, но Натаниэль был не слабее, что было интересным, но лишь тогда, когда это не мешало его планам. — Я что-нибудь придумаю, но тебя еще часа два буду держать здесь.        Эндрю расхохотался. Это была истерика, но не долгая, он был вынужден быстро взять себя в руки, а не выпускать эмоции перед тренером. Он хотел убедить его, что полностью адекватен. Да и сегодня он точно не стал бы это повторять. — Твоя одежда в крови, но я не решился тебя переодевать. — начал он, вставая с кровати. — Возьми мои штаны и толстовку. Длинные рукава перекроют шрамы и бинты, твои повязки остались в комнате, но я могу их забрать, если ты пообещаешь не выходить от сюда, пока меня нет. — Не стоит себя перетруждать, — Эндрю не смог бы пообещать, что не сбежит, ведь именно это сделать и хотелось, а ещё только что нарушил одно из обещаний, хотя об этом никто и не знает. Он нарушил свое же, так что дать ещё одно кому-то сейчас было бы слишком тяжело.        Одежда Натаниэля была ему велика, но подходила лучше, чем его, ведь кровь уже засохла, сделав ткань тверже, отчего она неприятно задевала кожу. Он взял вещи и прошел в ванну, что благородно уступил ему тренер. Переодевался он быстро, не смотря на себя в зеркало, — не хотелось видеть человека, что не сдержал обещание, данное самому себе.        Он утонул в толстовке, но зато ни миллиметра лишнего не было видно. Эти вещи лучше закрывали его от посторонних взглядов, нежели повязки, но ходить так всегда было бы неудобно. Одежда ощущалась по-другому, словно он надел что-то, что приносило бы удачу, но это лишь вещи его тренера и не более. Сполоснув лицо холодной водой, он все же выходит из некого укрытия. — Тебе все же стоит выпить воды, — продолжает настаивать Натаниэль, когда Миньярд снова занимает полусидящее положение. — А тебе следует заткнуться, — но, несмотря на упрямство, он все же делает глоток, ведь только это спасает от жажды, которую он старательно игнорировал все это время. — Тебе что-нибудь надо? — Ответь на вопрос. — Какой? — тут же заинтересовывается тренер. — Зачем ты пришел? — Эндрю не был уверен в том, задавать его или нет, но свою больную голову, которая требовала лишь одного ответа, он сваливал на большую потерю крови, а потому он мог творить все, что хотел, что в принципе делал и раньше, но сейчас этому было и объяснение для него самого. — Я.. — он запнулся и начал бегать глазами по комнате. — Это будет игра в правду. Я отвечаю на твой вопрос, если ты на мой. — Хитро, но я согласен, — Натаниэль тяжело выдохнул, словно надеялся на другой ответ, но заговорил. — Я испугался, что произойдет непоправимое. — Натаниэль тяжело сглотнул, ему было сложно говорить, но он продолжал, хотя вопрос был закрыт. Он мог не продолжать, но он говорил. — На моих глазах умерло два близких человека, я не хотел терять третьего.

Третьего

       Эхом раздавалось в голове. Он был близким человеком для Натаниэля. Сердце предательски быстро заколотилось, а ему стало тяжело оставаться безразличным, его маска рушилась, все стены, что он возводил, вся его жизнь покосилась, угрожая перевернуться. — Твоя очередь, — резко, слишком резко, сказал он, чем вышиб воздух из легких Натаниэля. — Почему ты это сделал?        Равносильный вопрос, а он должен был ответить правду, хотя так и хотелось солгать, но, черт, он не нарушит правила, это было бы слишком низко. — Меня нервируют все прикосновения, но в тот раз все было хорошо.        Он не мог сказать больше, но если Натаниэль умный, то и так поймет все и даже больше, после такого ответа, не полного, но исчерпывающего.