Советник

       Натаниэль медленно приходил в себя. Он не решался открывать глаза или шевелить затекшими конечностями. Сначала следовало понять, что именно здесь происходит. Он был в машине, скорость большая, и они едут где-то за городом, ведь именно там довольно извилистые дороги, а его постоянно мотало из стороны в сторону. На руках ощущался холод металла. Наручники уже довольно сильно расцарапали кожу на запястьях, отчего она жутко саднила. Ноги были привязаны веревкой поверх брюк, так что там все было в относительном порядке. — Проснулся, Младший? — раздался из-за спины голос Лолы Малкольм, тогда он лениво разлепил глаза, повернув голову в сторону женщины. Увидеть он ее не мог, но хотя бы попытался. Он не встречался с ней со смерти матери, так что она должна была неплохо измениться. — Даже не знаю, может мне поспать до самого приезда? — Натаниэль играл, он не был тем сломленным парнем, которого заставляли убивать, смотреть на человека, сгоравшего заживо. Он стал сильнее. — Не язви. — одернула она его. — Думал, что сможешь спрятаться за спиной Мориямы? — Ну. — спокойно и незаинтересованно протянул он. — На время это вас отогнало, что же заставило выползти из ямы без ведома отца? — он приподнял бровь, хотя видеть это мог только Ромеро Малкольм. — А кто сказал, что он не знает? — отозвала Лола, обхватывая его из-за спины и так сильно поворачивая голову, что шея хрустнула, но теперь он видел ее. — Вы бы не обговаривали план похищения через тюремные телефоны. — Тюремные телефоны. — растянула женщина, нагло улыбнувшись. — Никто и не говорил, что он в тюрьме, — проворковала она, сжимая его подбородок и мотая из стороны в сторону. — Он сам и приказал выследить тебя, Натаниэль, — продолжили мысль сестры. — Именно так, Младший. А сейчас мы привезем тебя к ужасно соскучившемуся отцу. — Тогда не мешайте отдыхать, — он прикрыл глаза, делая вид, что собирается лечь спать, хотя с каждой минутой создавать образ, что ему все равно, было все сложнее. Он прекрасно знал, на что они способны, знал, что могут сделать, а потому не мог не думать об этом. — Нет, Натан не возражал против моих игр. — Лола сжала его запястья, сильно и резко потянув назад, из-за чего Натаниэль ударился головой о кресло, тут же открывая глаза. — С чего мне начать? — она достала тонкий ножик, начиная проводить по коже, еще не разрезая ее. — Разукрасить твое прекрасное личико, шею, туловище, руки, а может мы остановимся и порисую на ногах? — размышляла она в слух, а Натаниэль заставлял себя дышать ровно. — Начни с того, до чего можешь дотянуться, Ло, не хочу останавливаться, — подал голос Ромеро. — Роми, мы можем насладиться этим вместе, если сделаем небольшой перерыв, — когда они работали в паре, жертва мучалась в агонии, моля о смерти. Натаниэлю выпала сомнительная честь наблюдать за этим, когда ему было пять, и удовольствия он не получил. — Нет. — Как скажешь. — она снова вернула свое внимание к Натаниэлю. — Ну что, приступим?        Натаниэль слегка пошевелил ногами, проверяя амплитуду движения. Сбежать сейчас еще можно было бы, хотя все это больше мечты, а в реальности попытка оборвалась после прикосновения холодного острого металла к кончикам пальцев.        Он рефлекторно попытался сжать кулаки. Лола расхохоталась и большим пальцем придавила артерию на его запястье. Когда Натаниэль расслабил руки, она просунула лезвие ножа у него между пальцами и ладонью и немного пощекотала, заставляя разжать кисть. Остриё кольнуло ложбинку меж пальцев. Этого было недостаточно, чтобы порезать кожу. Она просто дразнила его. — Что, Натан запретил меня калечить? Хочет получить все удовольствие самостоятельно? — Натаниэль знал, что провоцирует Лолу, но он не мог больше быть послушной куклой, что держит рот на замке вне зависимости от обстоятельств.        Женщине это не понравилось. Она надавила сильнее, оставляя неглубокую царапину у основания пальцев. Натаниэль дернулся, пытаясь отодвинуть руки подальше, но металл держал прочно. Он попытался расслабиться. Если игнорировать все это, Лоле надоест быстрее, чем если он будет постоянно вздрагивать или кричать.        Она провела жгучую дорожку от верхней части его ладони к мякоти большого пальца. Разрисовав болезненными порезами одну кисть, она перешла к другой, а когда закончила, подалась вперед, в проем между сиденьями. Кончик ножа повторил очертание единицы, что когда-то красовалась на скуле Рико. — Почему не сделал себе нечто подобное? Мне бы сейчас было бы веселее, — довольно обиженным голосом проговорила она. — Все и без того знают, что я веду их вперед. Единица не нужна, чтобы меня слушались и уважали. — Но ее можно заменить неплохими ожогами. Роми? — Валяй. — Ромеро потянулся к торпеде. После щелчка он что-то нажал, а Натаниэль сразу понял, что сейчас будет происходить, и это ему ни капли не нравилось. — Развлекайся, сестрица, — он протянул Лоле автомобильный прикуриватель, после чего вернулся к дороге, но на лице играла улыбка, а Натаниэлю стало тошно.        Она обвила рукой спинку сиденья, поднеся нож к правой щеке. Острие прочертило тонкую, как волосок, линию от уголка губ к уголку глаза. Это был молчаливый приказ не двигаться, чего Натаниэль и так не собирался делать, пока может, а потом ему будет все равно. — Что думаешь? — Ты не удивила меня, Лола. Я думал, ты придумаешь что-то поинтереснее.        Женщина молча прижала раскаленную спираль к скуле. Боль взорвала лицо, сплавила челюсти, прожгла до самых глаз. От запаха горелой плоти его замутило, но он держался, вспоминая мучения Рико. — Итак, сам будешь спокойно сидеть или тебя привязать? — Сам.        Гордый тон Рико смешил, и Натаниэль не сдерживался. Он прекрасно знал, что никто не удержит сам себя на месте, ещё ни разу такого не происходило, когда за дело брался Веснински.        Рико лег на кушетку, рядом с которой стояли разные электрические приборы, а самый главный сегодня был автомобильный прикуриватель. Именно его решил использовать Натаниэль. Что-то внутри подсказывало, что так могли бы поступить с ним, поэтому хотелось отыграть за несуществующие действия.        Нат нагревал прибор, пока Рико ждал. Руки парня начали подрагивать, хотя он и прятал это, сжимая их в кулаки или убирая под себя. Натаниэль не мог прятать кровожадной улыбки, а Ичиро расслаблено облокотился на дверь, как бы показывая родственничку, что выхода нет и он сам во всем виноват.        Натаниэль делал все медленно, растягиваясь удовольствие от трясущейся и ожидающей жертвы.        А может не надо? Такая мысль хоть и проскальзывала в голове, но была слишком мала, не значительна и слаба, на фоне желания мести. Небольшой, но мести.        Не говоря ни слова, взял прикуриватель и стал надвигаться. Рико закрыл глаза, а Нат снова рассмеялся. Никто не видел Рико в роли жертвы. Никто, кроме Ичиро и теперь Натаниэля.        Он сел на стул, специально стоящий рядом с кушеткой, поставил локоть с прибором на твёрдую поверхность, а другой медленно убрал волосы парня, спадающие на лицо. Рико дернулся от прикосновения. Страх — вот, что нравилось Веснински. Жуткий страх, который испытывает жертва перед пыткой.        Натаниэль резким движение дотронулся концом нагревшегося прикуривателя до номера один на скуле. Раздался оглушающий крик, и Рико дёрнул головой в сторону. Нат тут же схватил его за подбородок, удерживая в нужном положении. Жестко зафиксировав голову, он продолжил своё дело под жуткие, пробирающие до костей крики боли, слёзы выступающие на глазах жертвы, временами смешивающиеся с хохотом Натаниэля.        Они помогали держаться на плаву, что не нравилось Лоле. Она подготовила для него лезвие, если Натаниэль одернет голову, а он не следовал ее правилам, поэтому женщина самостоятельно рассекла щеку. В сравнении с адом, творившимся слева, жалящее прикосновение ножа показалось ему легким поцелуем, слабой щекоткой. — Я думаю, что так твое лицо выглядит лучше, Роми, оцени, — она вцепилась ногтями в жженое мясо, поворачивая лицо Натаниэля к брату, а он сам поморщился и резко выдохнул почти весь воздух от дикой боли. — Можно еще немного постараться, — небрежно бросил он, словно это ничего не значило.