— И кто же на этот раз твой подопытный? Да и выживет ли он после встречи с тобой, кролик?
— Если не будет нападать, то выживет. Это Дрейк Спир.
Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир. Дрейк Спир.
Это имя эхом проходилось по голове Эндрю, просто напоминая о прошлом, о множестве вещей, которые он мечтал забыть, но не мог. Он просто не мог выдворить из мыслей все то, что когда-то с ним происходило. Он надеялся, что больше никогда не услышит это имя, однако оно всплыло очень резко и неожиданно, заставая его врасплох.
Эндрю просто застыл на месте, глаза округлились от страха, а он больше не хотел сидеть так близко к Нату, ему нужно было место, время, чтобы отогнать прошлое, которое решило снова настичь его, снова приблизиться и убить морально все, к чему он так долго стремился, открыть то, что он так долго учился скрывать.
— Дрю? Что случилось? — голос кролика был напуганным, но Эндрю не мог ответить, он просто прижался к спинке кровати, пытаясь быть подальше, где-то, где его не достанут.
Перед глазами мелькали образы и воспоминания, которые он и так отчетливо знал, а тут еще и более правдоподобные картины, которые его сознание доставало из глубин.
— Дрю, дыши. Сделай вдох, — Эндрю не замечал, что не дышит, что уже забил на эту важную часть жизни, ему было абсолютно все равно, да он и не хотел пытаться сделать хоть маломальский вдох, чтобы прийти в норму. Это было бы слишком сложно, это просто неподъемная ноша для него.
Он ничего не хотел видеть и замечать. Он подтянул ноги к себе, сжимаясь в комочек, чтобы быть дальше ото всех, чтобы отгородить себя от людей, возможных опасностей и прочего, он просто не мог больше быть с кем-то рядом, ему нужно было создать себе поле для отдыха, пока картинки становились все ярче и ярче.
— Дрю, подними глаза, посмотри на меня.
Голос кролика доносился из далека, а потому он не понимал слов, лишь уткнулся лицом в колени, закрываясь окончательно. Его трясло, слезы текли по щекам, а сделать вдох так и не получалось, уж слишком он был поглощен всем этим прошлым, чтобы сейчас хоть чуть-чуть хорошо себя чувствовать. Нет, все было просто ужасно.
Он сидит и делает уроки, готовится к школе, чтобы не зацикливаться на скором приходе Дрейка. Тот должен вернуться с минуты на минуту, тот не станет отказываться от очередной порции удовольствия для себя и боли для Эндрю. Он никогда не затыкал такие свои желания.
Он слышит, как шаги все приближаются, тот буквально через пару секунд ворвется в комнату, снова сделает то, что так любил, а маленький мальчик уже успел чуть привыкнуть к спокойствию, которое царило у Касс, пока ее сын был в отъезде. Целую неделю Эндрю мог жить не ожидая, что к нему придет Дрейк, не ожидая, что его разбудят, отвлекут от уроков, которые делать не хотелось, но он надеялся, что тогда его "брат" решит не трогать, не мучать.
— Эй-Джей, соскучился? — тот с размаху открывает дверь.
Эндрю молчит. Он ненавидит, когда его так зовут, терпеть не может такую форму имени, она отвратительна, но сказать об этом Дрейку — подписать договор на огромное количество боли, чего он не хочет, ведь и без этого будет мучаться. Он не знал, что ответить, не знал, какой вариант больше понравится ему, а потому не открывал рот.
— Эй-Джей, не молчи. Мне же интересно, что же ты делаешь сейчас, братишка, — голос был обманчиво ласковым, отчего Эндрю съежился, он боялся, отчаянно хотел сбежать или быть сильнее, чтобы была возможность дать отпор, но этого не было.
— Уроки, — тихо и хрипло проговорил он, вжимаясь в стул, который сейчас казался какой никакой защитой.
— Ну же, Эй-Джей, это скучно. Давай немного развлечемся, — на лице Дрейка играла та самая улыбка, которая всем казалась милой и привлекательной, но только Эндрю знал, что за ней скрывалось обещание сложной жизни и кучи проблем.
— Не надо, нет, — и снова почти в полголоса пробормотал он, чуть придвигаясь к столу, чтобы быть подальше от обидчика, чтобы быть дальше от всего этого кошмара, который вот-вот настигнет его.
— Ну, ты же знаешь, как я люблю это, Эй-Джей.
— Нет, не надо, — он уже уперся стулом в твердую поверхность, но не терял надежды спрятаться.
— Если ты хорошенько попросишь, я остановлюсь, Эй-Джей.
— Нет, прошу! Пожалуйста! Нет!
— Давай, продолжай, Эй-Джей. Касс как раз ушла, так что она не помешает нам, — он стал приближаться.
— Прошу! Пожалуйста! Прекрати!
Слезы уже текли по щекам не переставая, Эндрю продолжал кричать, отчаянно пытаясь спрятаться, убежать, скрыться от него, чтобы ничего не было, чтобы ничего не чувствовать, чтобы избежать боли.
— Кричи громче, Эй-Джей! Давай. Умоляй!
— Прошу! Пожалуйста! Не надо! Прошу! Нет! Не надо!
Он стал вырываться, когда Дрейк схватил тело младшего, кинув его на кровать. Эндрю был чуть ли не в три раза меньше, а потому никакой отпор дать не мог, когда его руки были крепко сжаты всего одной ладонью, ноги и бедра прижаты телом Дрейка, а свободная рука того ходила по туловищу, забираясь под одежду. Эндрю все еще старался выбиться, убежать, он продолжал извиваться, чтобы спастись.
— Нет! Прошу! Пожалуйста!
Он захлебывался слезами, глотал их, брыкаясь, все еще не теряя надежду, что ему помогут. В книгах героям всегда приходят на помощь в последний момент, но он не в сказке, его никогда и никто не спасал. Он всегда был один со всем этим, а остальные просто забивали на это, считая Дрейка идеальным.
— Прошу! Отпусти!
Он не в книге, которых читал множество, чтобы хоть на пару минут сбежать из реального жесткого мира, чтобы хоть на несколько страниц забыть о боли, преследовавшей его каждый день, чтобы на пару мгновений ему стало проще, хотя и спасало это плохо, просто ужасно, потому что он все помнил, каждый чертов момент, когда Дрейк развлекал себя с его телом.
Он уже не мог кричать, лишь впивался ногтями в изголовье кровати, терпел и ждал, когда все это прекратится. Ждал, когда Дрейк уйдет, когда его оставят наедине с собой, с болью и жутким желание все закончить в одно мгновение. С помощью одного легкого движения.
Он всегда потом заглушал рвущиеся наружу эмоции и чувства лезвием. Он раз за разом проходился металлом по коже, наслаждаясь цветом алой крови, и болью, которую он мог контролировать. Только в эти моменты он понимал, что его тело все еще принадлежит ему, а не Дрейку, который так желал владеть им и каждый раз добивался своего, потому что помешать никто не мог.
Никто бы не поверил, расскажи Эндрю об этом, ведь он ребенок и все неправильно понимает, ведь он ребенок и нагло лжет из-за детской обиды, ведь он чертов ребенок, который хочет оклеветать ангела-Дрейка.
Он ненавидел, что никто не видел истинной натуры Спира, что все видели лишь красивую обложку, которую тот успешно показывал каждому гостю, каждому знакомому и встречному. Только Эндрю видел и прекрасно знал и вторую, отвратительную сторону, которую тот почему-то решил открыть ребенку, чтобы заставить того ненавидеть его, себя, жизнь и весь мир в целом.
Это ему удалось. Эндрю терпеть не мог мир и его порядки, он ненавидел людей и не видел смысла продолжать жить, когда каждый день происходит такое.
