Советник

       Когда Эндрю продолжал лишь сильнее жаться к стене, Нат уже был чуть ли не в отчаянии. Он не знал, как тому помочь, не прикасаясь, не подходя ближе. Он вообще ничего не мог сделать, потому что тот даже рядом не хотел кого-то видеть и чувствовать, а Натаниэль, стоя на расстоянии, не понимал, что можно предпринять, чтобы высвободить Эндрю из кошмара прошлого, к которому он сам его и привел, который он сам вызвал. — Эндрю! Дрю! Чудо! — почти кричал он, чтобы достучаться, вызволить парня из омута прошлого, однако ничего не получалось.        Он был абсолютно бессилен, отчего просто ненавидел себя, ведь никак не мог спасти того, кто был так нужен, кто спасал его сотни раз, но которому Нат просто не знал, как помочь. Мозг был напряжен, как и все тело. Он видел, что Эндрю почти не дышал, а он не мог даже вернуть ему воздух. — Дрю! Зайчик! Солнце! Сделай вдох! Посмотри на меня! — Нат был так потерян, что и сам почти рыдал от безысходности.        Он долго искал способы, смотря на беззащитного Эндрю, который свернулся калачиком, словно маленький ребенок, его маленький мальчик, которого нужно было спасти, а он не знал, как, ведь просто не так часто помогал в таких случаях другим, но тут это желания было. — Дрю! Давай же, посмотри на меня, подними глаза, я рядом, Нат, кролик, я рядом, только я, больше здесь никого нет. Тихая и спокойная комната, никого лишнего и постороннего, никого другого. Просто посмотри на меня, сделай чертов вдох, дыши же!        Нат терялся, пока не понял, что тело Эндрю обмякло, а тот потерял сознание от нехватки кислорода. Он все еще опасался подходить, но сейчас Миньярд хотя бы дышал, ибо организм не позволил бы ему умереть таким образом. Лишь малая доля напряжения спала с Натаниэля, потому что сейчас Эндрю не должен был видеть ничего, кроме пустоты, которая была куда лучше любого эпизода из детства.        Нат стал и сам успокаивать себя, потому что ему нужно разбудить Миньярда, помочь ему, а не мешать своими эмоциями, сейчас тому нужна поддержка, так что он быстро на кухне брызнул холодной водой на лицо, начиная постепенно возвращать контроль телу, чтобы не напугать, не навредить. Он старался изо всех сил унять мелкую дрожь в руках, унять все эмоции, стать почти идеально мягким и без той ярости к Дрейку и тому, что он делал с Эндрю.        Нат еще не знал всей истории, а потому не мог судить о масштабах катастрофы, но все равно ненавидел этого мужчину всей душой. Как он мечтал убить его, но он не мог сделать это так быстро, так сразу. Ему придется снова разрабатывать план, чтобы тот сполна поплатился за свои действия. Сейчас на лице хотела появиться кровожадная улыбка, когда он представил, что может сделать с Дрейком, но он подавил ее, потому что Эндрю будет нужно спокойствие и плавность, а не такие резкие эмоции.        Нат налил стакан воды, чтобы дать тому выпить, а потом налил еще один с алкоголем. У Натаниэля было не так много таких напитков, но пару бутылок он все же хранил при себе, чтобы в случае чего использовать как обезболивающее. — Дрю, чудо, проснешься? — Нат знал, что мог позволить тому проспать до утра, но Эндрю не ложился сам, он потерял сознание, а потому стоило его привести в чувства.        Он не трогал его руками, но сидел рядом. Миньярд лежал на боку, все также сжавшись, но все тело было расслабленным, грудь равномерно вздымалась, показывая, что сейчас дыхание не нарушено. — Дрю, давай, открывай глазки, — он старался говорить спокойно, ласково, хотя это было не то чтобы привычно, но с Эндрю он мог быть таким, каким его редко видят другие. Даже те, кого он защищает.        Ресницы спустя еще пару минут стали подрагивать, а парень все же открыл глаза, сразу дергаясь назад.        В голове он четко помнил каждое прикосновение Дрейка, помнил все до единой детали, его снова трясло, снова накатывала истерика, снова лились слезы, словно он не был пару секунд назад в идеальном забвении, когда ничто не волновало. — Чудо мое, Дрю, посмотри на меня, — сейчас голос кролика он различал, понимал его речь, а потому постарался выполнить то, о чем тот просил.        Далеко не с первого раза он все же поднял взгляд, встречаясь с мягкими голубыми глазами Ната, которые так разительно отличались от тех, что он временами видел, когда Дрейк хотел, чтобы тот смотрел на лицо обидчика. — Эндрю Джозеф Миньярд. Ты в Гнезде, Эверморе. Ты — вратарь Воронов, лучший игрок, номер один, мое чудо, Дрю. Ты в безопасности. Рядом нет никого лишнего. Только я, кролик, Нат, тренер, тот, кого ты ненавидишь.        Эти слова проникали в разум, оседая, успокаивая, но паника не отходила до конца, не схлынула сразу, лишь ослабла, давая ему хоть как-то соображать, ориентироваться в пространстве. Он покрутил головой, словно откуда-то мог возникнуть Дрейк, снова напасть, ведь Эндрю вряд ли бы стал сопротивляться в таком состоянии. — Эндрю Джозеф Миньярд. Кивни, если слышишь меня.        Он перевел взгляд на те обыкновенно холодные, но сейчас до боли теплые и нежные глаза Ната. Он медленно и неуверенно кивнул, ибо понимал, но вряд ли смог бы ответить или что-то сказать. Это было бы слишком сложно, но от него ничего не требовали, ведь кролик и сам понимал, как может быть тяжело. — Кивни, если хочешь выпить воды. — еще один легкий кивок. — Я поставлю стакан на тумбочку и сразу вернусь обратно, чтобы ты мог взять его сам. Или я могу помочь тебе выпить воды, если ты чувствуешь, что сам не сможешь. Если первое — кивни, второе — мотни.        Эндрю долго думал, ему давали выбор. Чертов кролик продолжал думать о каждой мелочи, отчего по лицу снова текли слезы, которые так хотелось скрыть, но он просто не мог, ничего не мог. Он чувствовал, что руки трясутся, а потому он скорее все разольет, чем сделает хоть один глоток, а потому он слегка помотал головой. — Я буду комментировать каждое действие. Если с чем-то не согласен, начинай мотать головой, я сразу отойду и прекращу, Дрю. Сейчас только ты решаешь, что будет происходить, а что нет. — он сделал паузу, а Эндрю не двигался. — Хорошо. Я подойду к тумбочке. Возьму стакан с водой. Сяду близко к тебе, но не прикоснусь, не волнуйся. Я подниму стакан выше и поднесу к губам. Я буду держать его у самого дна, так что моей кожи ты не почувствуешь. Готов? — когда он получил кивок, Нат медленно выполнил каждое действие, после чего помог Эндрю выпить почти половину, а потом сразу отсел на прежнее расстояние. Миньярд стал мотать головой, потому что не хотел, чтобы кролик уходил далеко. С ним он чувствовал себя чуть лучше, когда видел, что его слышат, даже если он ничего не говорит. — Что такое, Дрю? Мне остаться? — кивок, довольно уверенный, так что Нат вернулся на близкое расстояние.        Эндрю просто смотрел на кролика, который его, черт возьми, слушал, даже когда он мог что-то объяснять лишь мотанием и киванием, ни единого слова, но он был понят, его желания были учтены. Нат был рядом, когда его попросили, уходил, если нужно было дать время и место. Тот был сейчас так мягок и невозмутим с тёплым взглядом, что удивляло, но и успокаивало, потому что он понимал, что ему помогут. Впервые у него есть человек, готовый помочь. — Нат, — прохрипел он. Эндрю может и хотел использовать «кролик» или «детка», но слишком длинным было это все, а потому лишь один слог, три буквы. — Что такое, Дрю?        Эндрю задумался. Он хотел почувствовать нежность, чертовые нежные объятия, прикосновения, не несущие огромного количества боли, те, которые сделают лучше, а не хуже, после которых не будет желания содрать всю кожу с тела, чтобы забыть все. Он боялся, что это будет не так, как он представляет, что ему станет хуже, ведь состояние далеко не стабильно, но ему так хотелось мягких рук Ната, которыми он прижимал его к себе во время поцелуев или тогда после матча, когда он впервые понял, что все не так с кроликом, что тот совершенно другой. — Обними меня.