Советник

— Дрю? — Нат не то чтобы сейчас верил, что Эндрю так поступит, потому что ему отчаянно хотелось слышать все эти обращения, они были приятны, успокаивали, а его хотели этого лишить. — Нат? — в том же тоне переспросил Миньярд, а ему прям сейчас стало не хватать этого, ему нужно было знать, что он еще может услышать другое, не только свое имя. — Дрю? — Ната чуть ли не заело, потому что ну не укладывалось в голове, что его так обломают, что так решат испортить все. — Кролик, теперь от тебя требуется только правда, чтобы я повторил это.        Сердце сжалось, желая разорваться на две части, потому что говорить то, что он чувствует, было все равно сложно. Да, он показывал Эндрю себя настоящего, демонстрировал уже, однако не привык, не хотел каждый раз обнажать душу. С другой же не слышать уже успевшие полюбиться прозвища он тоже не мог, потому что они поднимали настроение, показывали путь к чему-то хорошему, счастливому. — Ты не можешь, нет, не надо, — слезы потекли с новой силой, а Нату стало так плохо, словно кошмар повторялся, словно воплощался один из его страхов, что Эндрю уйдет, что Нат испортит своим прошлым их общение и лишится всего.        Он почувствовал, что ладони сжались сильнее, крепче, как будто Миньярд пытался этим что-то показать, сказать, однако весь здравый смысл уходил, проскальзывал, он вообще не понимал, что будет, если Эндрю уйдет, если покинет его, если прекратит все, что было ранее. Нат просто потеряет опору тогда, смысл продолжать бороться, защищать кого-то.        Только когда кролик сильнее заплакал, Эндрю понял, что ошибся, что не сейчас стоило говорить это. Да, он может воплотить угрозу, но предупреждать об этом не стоило в тот момент, когда Нат еще не вышел из паники, когда сон все еще имеет влияние над ним, путает мысли, мешает здраво рассуждать. — Да или нет? Я могу обнять тебя, Зайчик? — чтобы он не говорил, но в таком состоянии не станет противиться, избегая этих прозвищ, если они помогут выправить ощущения Ната, сделают лучше. Потом, конечно, когда тому станет легче, он претворит угрозу, но не сейчас. — Да, — он чуть сильнее, но все еще мягко сжал ладони, пытаясь успокоить того, после чего слегка потянул на себя, позволяя завалиться телом вперед, упасть в объятия, спрятать лицо в одежде. — Голова, да или нет? — Да, — Эндрю перекладывает ладонь Ната на свое плечо, чтобы и самому было проще помогать, а потом свою руку сместил на волосы кролика, начиная играть прядями, перебирать их, поглаживая голову. — Крольчонок, Зайчик, все хорошо, я просто хотел знать правду, помни, что ты всегда можешь меня остановить, если тебе тяжело, я сразу прекращу, если ты скажешь «нет», не забывай об этом.        Нат лишь сильнее прижался к нему, продолжая льнуть к прикосновениям, к рукам, пока слезы текли, впитываясь в ткань, а Эндрю одной рукой копался в волосах, а другой крепко держал ладонь кролика, не давая забыть, что он рядом. — Не прекращай, не надо, не стоит, не останавливайся, — говорил тот сквозь всхлипы, а Миньярд все убеждался, что чуть поспешно подействовал, что не в то время решил угрожать тому, заставлять говорить. — Хорошо, Крольчонок, но скажи мне правду, давай, ничего не случится, если я узнаю то, что ты чувствуешь. Я тут, никуда не ухожу, Зайчик, — он специально использовал не одно обращение, чтобы успокоить, дать вдохнуть, сделать легче. — Шрам горит, словно он снова его прижигает. — тихо и медленно озвучивал тот свои ощущения, а Эндрю внимал, внимательно слушал, не желая пропустить ни слова. — Я не хочу, чтобы все это повторилось. Там было холодно, страшно, я был один. — Зайчик, ты больше не один, я с тобой, я рядом, я помогу, если ты позволишь, — сказал он, когда Нат остановился, продолжая молчать на протяжении пары минут. — Не уйдешь? — столько надежды было в голосе, что Эндрю просто не мог устоять и не поцеловать того в макушку, лишь сильнее прижимая к себе. — Нет, я буду рядом, пока ты не прогонишь, Крольчонок. — он задумался лишь на пару секунд, после чего сделал еще один довольно глупый шаг. — Ты не хочешь показать этот шрам?        Нат сломался. Он не знал, что делать, хочет ли этого или не стоит. Не понимал, а выдержит ли. Но ведь это Эндрю, он остановится, однако сможет ли он сам того остановить? Сможет ли прекратить, если будет плохо? Он не знал. Ничего уже не понимал, но ответ все равно сорвался с уст. — Хочу.        Он отстранился от теплого тела Эндрю, делая пару глубоких вдохов для того, чтобы настроиться на это, после чего понял, что не сможет показать весь торс, не сможет полностью открыть его, ибо это будет слишком много, хотя он все же стянул футболку, просто тут же закрывая живот одеялом, не желая, чтобы и его было видно, не желая демонстрировать все шрамы, что у него на теле сейчас.        Нет, он помнил, что переодевался при Эндрю, что тот все видел, но сейчас не смог бы, просто не вынес бы этого, а потому пришлось прикрыться. — Крольчонок, я могу прикоснуться?        Еще один сложный вопрос, ответ на который он не мог найти сразу, потому что не так просто это было, Нат не понимал, что делать и как действовать, что переживет, а что нет, однако и в этот раз согласился, после чего Эндрю довольно медленно протянул руку к шраму, плавно и аккуратно начиная касаться его.        Натаниэль сразу вздрогнул, подавил желание отстраниться и кивнул, чтобы Миньярд продолжал, потому что особо ничего страшного не было. Да, немного странно, но прошлое не приходило, а жар, что до этого окутывал грудную клетку, концентрируясь в этих рубцах, распаляя их, отходил. — Все хорошо? Я могу продолжать? — было бы проще, если бы Эндрю не спрашивал, если бы просто делал, но он остановился, даже руку убрал, ожидая ответа. — Продолжай.        В этих прикосновениях не было ничего такого, не было боли, да и старую тот стирал, так что Нат не был против того, чтобы тот не останавливался. Ему было даже немного приятно от контраста горячей кожи и прохладных пальцев, что проходили по каждому ответвлению, по границам шрама от утюга. — Крольчонок, останови меня, если станет плохо.        Нат не собирался этого делать, но кивнул, потому что сейчас уж точно хотел, чтобы тот продолжал, замещал боль и слезы прошлого, на спокойное настоящее, где у него все также много проблем, но куда больше способов и возможностей их решить.        Он не знал, сколько они так просидели, но стало легче, кошмар отпускал его, позволял выровнять состояние, да, не идеально, но стало лучше, так что он смог отстраниться, сходить в душ и выпить огромное количество кофе, чтобы на утренней тренировке было проще. Эндрю также не стал засыпать, оставаясь рядом с Натом, следя, общаясь и отвлекая, за что он был безмерно благодарен, ведь побаивался оставаться в одиночестве, хотя не стал бы мешать тому отдыхать, если Миньярд захотел.        Эндрю не стал бы бросать кролика, потому что видел, что тому сложно, так что даже не думал о сне, да и изначально не особо-то и хотелось, так что он спокойно выдержал эту ночь без такого отдыха, хотя временами все же было желание завалиться на кровать, но он надеялся, что на тренировке взбодриться, а еще, что никто не станет лезть с расспросами, однако с последним он точно прогадал, ибо Аарон смолчать не смог.