Советник

       Нат думал об этой идее уже давно. Он около двух месяцев не мог просто так забросить мысли, что Эндрю видел его тело в шрамах, однако ни разу не интересовался их историей, нет, конечно, ничего такого в них и не было, чаще всего это простые полосы от ножа, круги от автомобильного прикуривателя и прочее, однако были те пули, те шрамы, что ощущались больше не физически, а морально.        Би не так давно его спрашивала об этом, пыталась узнать, приносит ли все это дискомфорт, мешается ли, однако ответ был прост: нет, пока Нат в настоящем. Он не часто о них вспоминал, пока паническая атака не хватала, не заставляла снова видеть моменты, когда они появились, когда они болели.        Пчелка, как Нат в скором времени начал ее называть, сказала, что он может поведать истории шрамов Эндрю или ей, избавиться от того, что тяготит, а еще, что это поможет потом понять, как снять часть страха, если паника будет на почве прошлого того или иного места. Он помнил, что так уже было, когда ему приснился кошмар, напоминающий о следе от утюга. Это было ужасно, но Эндрю смог тогда помочь, успокоить, он помог остудить тот шрам своими прикосновениями, когда казалось, что тот горел, заново прожигая кожу, вгрызаясь в плоть.        Он отогнал от себя эти мысли, не желая зацикливаться сейчас на плохом, ибо еще успеет, а пока он снова думал, а может ли показать больше, рассказать про другие до того, как снова появятся кошмары, которые будут заставлять вспоминать все это куда более чудовищным способом.        Эндрю вернется минут через десять, ведь его сеанс с Би почти подошел к концу, значит, осталось немного. Сегодня они шли раздельно, хотя раньше чудо сначала сидело с ним, помогая, успокаивая, настраивая, поддерживая, а потом, когда Нат уходил в машину, ибо сидеть в коридоре не мог, оставался уже на свой час, однако сейчас он попробовал в одиночестве через все это пройти.        Конечно, сначала было тяжело и непривычно, что хотелось вернуть Эндрю, позвать, ведь тот сидел за дверью и мог быстро прийти, однако Нат не стал, смог себя уговорить закончить, а в следующий раз уже решить, как будет лучше проводить сеанс.        Он уронил голову на руль, все не зная, что ему делать, показывать или нет, рассказывать или молчать, а, может, просто забить и не заморачиваться? Нет, это не вариант, однако все слишком сложно, слишком много всего нужно просчитать, чтобы решить, отчего мысли были заняты, а он не заметил, как Эндрю сел в машину. — Крольчонок? — Нат поднял голову, смотря на Миньярда, который уже сел рядом. — Я в... — да, он учился не говорить, что в порядке, каждый раз, просто прерывая речь на середине, постепенно привыкая. — Просто немного задумался. — У тебя снова откат после разговора о прошлом? — Эндрю видел его множество раз, когда Нат чуть ли не бился в панике после сеанса, ведь там и какое-то время потом скрывал, что все далось сложно. Конечно, его уговаривали сказать об этом Би, ведь, если так происходит, надо просто замедлиться, но он упорно продолжал молчать. — Не думаю, просто много мыслей, не могу решить, что делать, — он говорил расплывчато, но уже без слов, что в порядке, а подробности Эндрю не расспрашивал, пока Нат сам не начинал рассказывать. — Ты сможешь вести машину? — Да, это не проблема. — Домой или на поле? — пару раз после сложных сеансов Эндрю увозил его на поле, вставал на ворота, отбивая все мячи, соревнуясь, выкладываясь по полной. Его чудо очень помогало, когда в том же темпе, с той же силой отбивало каждую подачу, что Нат мог себя изнурить, хотя и не полностью, ибо для этого Миньярд и приходил, чтобы проконтролировать то, сколько он себя изматывает. — Домой, я же говорю, все не так плохо, как в прошлый раз, — тогда у него вообще случилась истерика, так что сейчас однозначно лучше. — Хорошо, Зайка. — Как твой сеанс, Чудо? — Мы просто немного поболтали, ничего особенного, я уже привык к ней и ее разговорам, а еще не скрываю, когда мне тяжело что-то вспоминать, так что после чувствую себя довольно хорошо, — совсем небольшой укор проскользнул, но ничего такого в этом не было. — Я не могу рассказать, что было, — Нат слегка опустил голову, ибо не хотел, чтобы Эндрю сейчас все видел. — И не надо, расскажешь, когда сможешь, или никогда, ты знаешь, что мне все равно, Зайчик, будешь ты что-то пересказывать или нет.        Он знал, ведь, несмотря на все доверие между ними, были вещи, которые они могли раскрыть только Би, не друг другу, возможно, пытаясь немного оградить от слишком плохого прошлого, возможно, просто потому, что не были готовы, но оба это понимали и принимали.

***

       Нат пребывал в своих размышлениях до самого вечера, он постоянно проваливался в мысли, хотя обычно это происходило довольно редко, особенно тогда, когда они смотрели кино.        Как сам Нат, так и Эндрю не много всего успели увидеть за детство, а потому каждую неделю, а то и чаще, Стюарт скидывал им название нескольких фильмов или сериалов, а парни уже выбирали, что будет первым, и включали.        Телевизор они решили повесить в спальне, чтобы было удобнее, ведь совместный просмотр на диване в гостиной был бы не таким комфортным, так что выбор оказался довольно легким, в отличии от самого фильма. Они не спорили, просто Нат, что всегда был активен в этой части вечера, сейчас слишком ушел в мысли. — Зайчонок, может, что-то все же случилось? — он знал, что Эндрю переживает, однако еще нужно было время, чтобы решить все для самого себя. — Все хорошо, я просто думаю, она дала хорошую почву для этого, Солнышко. — Хорошо, но, если поделишься, будет проще. — Я помню, — он улыбнулся, заставляя себя хотя бы на пять минут выбора отвлечься, чтобы помочь решить, что в этот раз будет играть на фоне.        Они, конечно, пытались понять сюжет, однако всегда увлекались поцелуями, объятиями, что точно переставали следить за происходящим на экране, хотя всех все устраивало, а потому ничего из раза в раз не менялось. — Сегодня кто на ком?        Каждый раз, когда они смотрели фильм, в самом начале один ложился на другого, чаще всего Эндрю был сверху, однако иногда тот менял их местами, если было настроение, но не сегодня, что даже хорошо.        Нат положил подушку под голову, после чего стал ждать. Эндрю уже через пару секунд лег сверху, укладывая голову на грудь, а сам был между ног своего кролика. Это было самое удобное положение, когда тело не затекает после пары минут, когда не тяжело, а еще можно очень быстро встать, ну, или скинуть лежащего на тебе, если у того, кто снизу, случится паника. Они уже натыкались на это, а потому дальше продумывали все до мелочей, ведь не всегда есть возможность что-то сказать.        Фильм начался, Нат положил руку на спину Эндрю, слегка прижимая к себе и поглаживая, это тоже было уже в разрешенной зоне, но только если они так лежали. Исключением становились те дни, когда Миньярд сразу говорил, что без прикосновений, тогда они сидели рядом. Они всегда слушали и слышали друг друга, а потому проблем почти не было, если кто-то не пытался молчать.        Нат все не мог решить, стоит ли говорить о других шрамах, ведь сейчас-то они не болят, и не важно, что в любой момент могут о себе напомнить. Он долго спорил с собой, поражаясь нерешительности, пока все же не прошептал. — Я хочу показать шрамы, — Эндрю поставил свои руки по бокам от Ната, приподнимаясь и заглядывая в глаза, пока он просто ждал, что тот скажет, согласиться или откажется. — Хорошо. Сейчас? — Да, — Эндрю поднялся, усаживаясь рядом, ожидая. — Что я могу делать? — было понятно, что не все, ведь Нат редко позволял прикасаться к ним, считая достаточно некрасивыми и противными. — Я хочу, ну, точнее, Би посоветовала рассказать тебе про шрамы, чтобы потом типа было проще, если я снова увижу это в кошмаре, — он тоже сел, положил руку на шею, потирая. — Мне не касаться? — Не сразу, потом, возможно, я смогу позволить это. — Хорошо, Крольчонок, но помни, что это не обязательно, — Эндрю улыбнулся, а Нат стянул с себя футболку, открывая покрытый шрамами торс.        Эндрю уже видел это, так что особо сложно не было, просто именно сейчас, когда он собирался что-то рассказывать, он чувствовал себя в несколько раз уязвимее, что пугало, но не было критичным. — Ниэль, накинь сверху одеяло, я же вижу, что тебе не комфортно, а мне не обязательно видеть все сейчас.        Нат улыбнулся, Эндрю не часто, но пользовался таким сокращением своего имени. Полное уже давно не нравилось, оно раздражало, было грубым и отсылало к Гнезду и отцу, когда это звучало мягче, не было связано с прошлым, а потому нравилось, что было удобно, а Миньярд этим постоянно пользовался, когда считал нужным. А также это имя не содержало в себе отца, его частицы, что снова было плюсом.        Нат послушался, беря одеяло и накидывая на плечи, закрывая спину и руки. — Ты можешь остановиться в любой момент, — это напоминание звучало из уст Эндрю каждый раз, когда они пробовали что-то новое, и было хорошей вещью, ибо он на самом деле иногда забывал. — Вот этот шрам. — он указал на тот, что был с левого бока, где узнавалась пуля. — Отцу не понравилось, что я пытался защитить провинившегося, что я встал на защиту, прося не убивать. Тогда он поставил мне условие, что либо я сам теперь должен убить, либо встаю и закрываю парня своим телом. Мне было шесть, когда это произошло. Я боялся убивать, хотя уже делал это по приказу Натана. Тому парню было лет десять, он был выше и шире, что я не мог чисто физически полностью его закрыть, хотя отцу этого и не требовалось. Он просто сделал первый выстрел, решая, что пуля пройдет насквозь и попадет в того, а я быстро окажусь залатан, однако пуля застряла, меня тут же забрал медик, снова по приказу отца, а тот все равно убил парня. Натан пытался преподать мне урок, что я не могу защищать кого-либо, кроме себя и семьи. — Ты такой смелый, маленький Крольчонок, — Нат улыбнулся, ему было приятно слышать этот нежный и ласковый тон, который Эндрю показывал только ему, сейчас, после жуткого прошлого. — Это. — он указал на другой шрам, располагавшийся рядом, просто слегка ниже. — Отец собирался меня наказать, когда я стал убегать. Он разозлился, решив, что если я так хочу "поиграть", то обязан был сказать. Натан соорудил опасную конструкцию с препятствиями. Я был обязан бежать по ней, если смог бы, наказание отменилось, ну, как он говорил, хотя сейчас я уже сомневаюсь, что он сдержал бы обещание. Отец же послал своего помощника бежать рядом, по пустой и безопасной местности. Тот постоянно что-то кричал, напоминал о страхе, что у меня заслезились глаза, я уже не видел много, а потому оступился, налетев на кусок арматуры. Это было больно, хотя шок и не давал почувствовать все в полной мере. Тот помощник снял меня, принес в лазарет, чтобы меня быстро вернули в примерную норму, а потом отец наказал в два раза сильнее, чем должно было быть изначально. — Я могу прикоснуться к ним? — Нат задумался, в принципе, говорить было сложно, но он мог позволить Эндрю потрогать шрамы, это не должно было быть чем-то тяжелым. — Да, — тот аккуратно и медленно протянул руку, кладя почти невесомо пальцы на пулевое ранение, от чего он вздрогнул. — Зайчик, я могу продолжать? — Да, — Эндрю медленно повел пальцы, обводя контур и перемещаясь на следующий, дабы лучше все прочувствовать. Нат следил за пальцами, медленно привыкая к этому, что становилось даже немного приятно, а не страшно.        Они продолжали так полвечера, пока Нат не сказал, что больше не сможет сегодня что-то рассказать. Эндрю абсолютно спокойно это принял, помог вернуть футболку на место, коротко, почти не чувствуясь поцеловал в губы.        Миньярд включил фильм с самого начала, ведь в этот раз даже примерно за сюжетом они не следили, после чего лег на кровать, позволяя Нату оказаться сверху, обнял его, прижимая к себе и стал слегка перебирать волосы, не спуская руки ниже, чтобы не потревожить шрамы, о которых они говорили.