Советник

       Они уже в который раз обсуждают это, не могут решиться, а потому сидят на диване в доме Стюарта, ожидая чая. Ни Нат, ни Эндрю не смогли сразу прийти к нужному выводу, что именно им стоит сделать. Они оба хотят этого, но и не могут решиться. — Вы в прошлый раз так сверлили стенку, когда не могли начать обсуждение свадьбы. Что в этот раз? — Хэтфорд спокойно воспринимал то, что за помощью они шли к нему. Для Ната Стюарт был нормальным отцом, так что советоваться с ним просто вошло в привычку, Эндрю же воспринимал его, можно сказать, как просто друга или дядю, так что оба были с ним близки. — Мы хотим взять ребенка из приюта, — выпалил Нат, смотря на своего родственника. — Это хорошо. В чем проблема? — А ты серьезно не понимаешь? — он немного вспылил, когда Стюарт протянул им чашки, абсолютно, черт, спокойно, словно ничего не произошло. — Нет, если нужна помощь, чтобы разобраться с документацией, все подготовить, то хорошо, но это не та проблема, из-за которой вы оба можете выпасть из реальности. Ладно, я понял бы, если бы только ты или Эндрю, но оба? Что происходит? — Как мы его или ее воспитаем? — подал голос Миньярд. — Прекрасно. Это все еще не проблема. Если вы не знаете, что делать с ребенком, типа, как покупать одежду, еду, обучать чтению и прочему, я снова смогу помочь. Ребят, скажите уже прямо, что вас так напугало и озадачило. — Как мы воспитаем ребенка? А если все повторится?        Стюарт тяжело вздохнул, видимо, до него дошел смысл того, с чем к нему на этот раз пришли парни, однако, когда решался вопрос свадьбы, было проще, ибо тогда они тупо не знали, стоит или нет, а еще не понимали, как все организовать. — То, что у вас детство было, мягко говоря, ужасным, не значит, что у ребенка будет такое же. Типа, вы знаете на себе, насколько хреново может быть, если родители делают ту или иную вещь, а потому вряд ли повторите их действия. — А есл... — Даже если быть не может. — оборвали вопрос Эндрю. — Нет, ну вы совсем тупые? Нат, ты никогда бы не ударил ребенка. Ты в серьезные поездки катаешься с командой, чтобы самому не убивать, не драться лишний раз, а это те люди, которые могут дать отпор, то место, где у тебя, черт, есть на это некое право, ибо все знают, что там произойдет. И ты всерьез думаешь, что замахнулся бы на ребенка? — он лишь опустил голову, осмысливая эти слова. — Эндрю, а ты думаешь, что стал бы игнорировать и насиловать ребенка или подпустил бы к нему или к ней кого-то, кто мог обидеть? Ты яро защищал Кевина и брата с кузеном от любых нападок, будь то слова или сила. Ты помог мне узнать все семьи, в которых было насилие и о которых ты знал, чтобы это прекратить, чтобы те больше не могли такое творить. Ты помог множеству детей и думаешь, что не сможешь уберечь своего ребенка? — снова пауза, когда оба теперь пытаются признать, что слова Стюарта — правда. — Нет, вы оба будет замечательными отцами. Если не уверены, что хотите этого, если не уверены, что готовы, давайте просто скатаемся с вами в приют, посмотрите на выбор, пообщаетесь с детьми, может, тогда у вас больше не будет сомнений.

***

       Понадобилось им двоим еще немного времени на разговор с пчелкой и на обсуждение между собой. Немного нервов Эндрю, ибо тот не был уверен, что сможет нормально находиться в приюте, успокоения от Ната и заверение, что они уйдут сразу, если тому станет плохо, что он и один может выбрать, прислать фото или видео, если позволят, Эндрю, чтобы тот на расстоянии помогал, если не сможет лично. Только после этого они втроем сели в машину Стюарта и поехали выбирать.        Хэтфорд сразу ушел общаться с воспитательницей, узнавать подробности, до которых ни одному, ни второму не было дела. Они немного в ступоре ждали, когда дети закончат с завтраком, чтобы посмотреть на всех.        Намного ближе ко входу на улицу стоял Эндрю. Сейчас было лето, что позволило им увидеть всех на открытом воздухе, не заходя в душное помещение, отчего Миньярду было в разы легче. Нат же не хотел сразу светить своим лицом со множеством шрамов, чтобы не пугать их. Это тоже была одна из вещей, о которой он переживал, однако никому не говорил и тщательно скрывал.        Когда огромная разновозрастная толпа вывалилась наружу, они тихо переговаривались. Те дети, что постарше, особо не проявляли интереса, а вот малыши стали подбегать, однако на их лицах сразу замечался ужас и страх, когда они видели Ната, что довольно больно било его, ведь он то уже привык к шрамам, а вот для детей это было чем-то ужасным.        Эндрю заметил это, скорее всего, иначе нельзя было объяснить, почему тот взял его за руку, начиная поглаживать большим пальцем тыльную сторону ладони. Они смотрели друг на друга, пока к ним с легкой опаской, но не без заинтересованности в глазах, не подошла девочка, дернув Ната за штанину. Он сразу опустил голову, смотря на нее, а после приседая на корточки, чтобы быть примерно одного роста, то же самое сделал и Эндрю. — Ты красивый, — с легкой улыбкой сказала она. Нат тут же пришел в ступор, ибо не думал, что хоть кто-то серьезно будет считать его красивым с этими шрамами, но не верить детской разговорчивости и открытости он не мог. — Спасибо, почему они красивы для тебя? — он не мог не спросить, ибо уже терялся в логике того, как она мыслит. — Они показывают, ты много пере-жил, — произнесла она с маленькой запинкой, что было довольно милым. — Ты очень умная девочка. — тихо произнес Эндрю, смотря на нее. Тот говорил Нату то же самое, но он не мог нормально поверить, ведь видел другое. — Что у тебя на руках? — все также мягко спрашивает он, смотря на открытые за счет короткого рукава платья руки. — Мама и папа не любили, когда я много лезла к ним. Они говорили, чтобы я молчала и не просила ничего. А потом били, если что-то не нравилось. Они были плохими, — глаза девочки слегка намокли, а в голове у обоих сразу появилась мысль, что именно ее они оба хотят сделать частью своей жизни. — Я могу посмотреть их? — пока Нат все еще был немного в ступоре, понимая, как тяжело жилось ребенку, Эндрю спросил. — Да, — она протянула тонкие руки, а Миньярд аккуратно поводил пальцами по светлым, еле заметным шрамам. — У тебя есть еще такие где-то? — Не знаю, я не вижу свою спину. — А по каким-то еще местам они попадали? — Эндрю, казалось, очень хотел убить этих родителей, но пока лишь мягко выспрашивал подробности. — Нет. Только так. — Как тебя зовут? — все же включился в разговор Нат, наконец-то отойдя от шока. Нет, он, конечно, тоже с малых лет подвергался насилию, однако его все же воспитывал Мясник, а тут обычные люди. — Элли, — ответила она с улыбкой. — Элли, хочешь покататься на ручках? Мы пойдем к твоей воспитательнице, чтобы сказать, что потом обязательно тебя заберем. Ты хочешь, чтобы мы стали твоими отцами? — Два папы? — она, возможно, была немного удивлена. — Да, когда два человека любят друг друга, нет разницы, какой пол, — сразу сказал Эндрю. — Хочу, — она быстро приблизилась к Нату, обнимая его, пока он поднял ее на руки, аккуратно держа одной из них, а вторую протянул Эндрю, ибо им нужно было зайти в здание. — Дрю, держись за меня. Элли, а ты можешь крепко-крепко меня обнять? — девочка тут же сильно прижалась к нему, отчего на лице появилась улыбка.

***

       Им пообещали подготовить документы к следующему дню, поэтому они снова приехали, но уже без поддержки Стюарта, чтобы забрать весь список, который нужно собрать и заполнить, дабы эта девочка стала их дочерью.        Как только парни оказались на территории, Элли подбежала к ним, сразу вцепляясь в ногу Ната. Она плакала, что разозлило обоих, однако они лишь снова оказались на одном с ней уровне, заглядывая в грустные и мокрые голубые глаза. Эндрю было тяжело видеть не только слезы, но и то, что это жутко напоминало ему Ната. — Элли, что случилось? — Они... они говорят... что... что вы... плохие. Но... я.... я знаю... это не... так, — она заливалась слезами, смотря поочередно то на одного, то на другого. — Эй, маленькая моя, иди, я тебя обниму, — он сразу притянул к себе девочку.        Эндрю пока не был готов к такому контакту, они говорили об этом вчера. Миньярд боится навредить ей, сделать больно, а потому пока что за тактильную часть отвечал только Нат, но он не был против, ибо понимал все. — Кто тебя обидел? — Старшие, они... они.. — Все хорошо, Элли. Посиди тут с Натом, а я пока поговорю с твоей воспитательницей, хорошо? — Угу, — она лишь сильнее прижалась к Натаниэлю, не желая отпускать, а он сел на пол около стены, пересаживая ее на колени, чтобы было проще. Они находились в какой-то детской или игровой, так что проблем с нахождением на полу не было, да и Нат на это в любом случае особо не обратил бы внимания. — Почему у вас обижают детей?! — Эндрю сдерживал себя, дабы не начать кричать и угрожать ножами, ибо хотелось, но нельзя, чтобы его сочли сумасшедшим. — Элли не говорила, что ее обижают, — спокойно отвечала воспитательница, на чье имя он даже не стал обращать внимание. — А то, что она плачет, вам вообще не важно? — как же хотелось ударить кого-то, но приходилось одергивать себя. — Элли не плакала. — вот сейчас женщина была озадачена. — Она никогда не плакала и не жаловалась, я не знала, что ее обижают. — Теперь знаете, — конечно, он был зол, что его маленькую девочку могут обижать, однако и тепло разлилось в груди, что та после первой же встречи смогла показать им то, что скрывала от других. Четырёхлетний, черт возьми, ребенок вообще не должен знать, как это делается, но тут прошлое не изменить, только ее будущее. — Я обязательно с этим разберусь, мистер Миньярд.        С тех пор они приезжали каждый день в часы, отведенные для того, чтобы навестить детей. Часто в это время здесь были волонтеры, однако Нат и Эндрю общались только с одной девочкой, только с ней играли, снова и снова слушая какие-то истории с уроков, то, чему она научилась, пока они пытались собрать все документы, что требовались для удочерения.

***

       Им осталась всего неделя, как Элли будет с ними, однако старое имя, как они узнали, не нравилось девочке, да и сами Эндрю и Нат хотели его изменить, чтобы меньше прошлого было в ее жизни, они очень хотели отгородить ее от того, что было раньше, стереть все плохое из головы, дабы потом было лучше, дабы оставались только светлые воспоминания. — Зайчонок, если мы собираемся придумывать имя для нее, то нужно понять, как именно мы это сделаем. Не хочу, чтобы оно было распространенным и первым в интернете. Это не для нее. — Может, совместить наши? Ну, такого точно не будет там, да и здесь можно много вариантов сложить. — Тогда ты должен решить, меняешь ли свое имя или оставляешь, — после этого Эндрю все время сворачивал разговор об Элли.

***

— А то, что тебя ждет месть, — Нат не успел и слово сказать, как Миньярд положил руку на талию, не давая далеко отстраниться, после чего и сам припал к шее, начиная повторять почти все действия, что были совершены на его коже, однако это уже сопровождалось тихими стонами Ната. — Чудо... милый... завтра... — А я предупреждал, так что теперь не отделаешься, — Эндрю продолжал с наглой улыбкой атаковать шею, пока Нат откровенно наслаждался этим, даже не думая о том, что завтра оба будут прятать красную кожу от посторонних взглядов.        Они не замечали, как шло время, пока Нат все же не отвоевал себе право отсесть и тяжело вздохнуть. Рука сразу очутилась на шее, что горела после множества поцелуев, так что явно было очень и очень красной. — Ты там хоть одно живое место оставил? — Эндрю с притворной придирчивостью осмотрел свою работу. — Нет. — гордо заявил он, после чего сразу переключился на другую тему. Немного резковато, но терпимо. — Если ты все же изменишь имя на Ниэль, то от этого уже можно теперь и подумать над именем для Элли. — Ну, Нэндрю, Нэдрю, Нэн, Нэниэль, Эндиэль, Эндэль? — он стал перечислять первое, что приходило в голову, однако с этим были проблемы, ибо слишком грубые имена для такое нежной девочки. — Подожди. — остановил поток размышлений Эндрю. Тот думал дольше, делая это молча, словно и так прекрасно перебирал варианты, что могут подойти. — Как тебе Эниэль? — Идеально. У тебя в разы лучше получается придумывать имена, чем у меня, — он хотел снова поцеловать того, но уже знал, чем все может обернуться, а потому лишь улыбался.

***

— Когда вы ее забираете? — раздался голос Стюарта из трубки. — Я тебе уже скидывал дату, ты хоть иногда читаешь переписку не для того, чтобы сообщить мне об очередном собрании? — Читаю, Нат, но не помню! Просто скажи, что ты тянешь! — Через день, — устало отзывается он. — Я поеду с вами, — тот чуть ли не утверждал. — Нет. Мы вдвоем. — резко отрезал Нат, ведь не хотел, чтобы в первый же день в новой обстановке девочка встретила так много новых людей для себя. — А еще ты ее не увидишь, пока не пообещаешь, что от тебя она не узнает ничего про мафию. Мы не хотим, чтобы детство Эни было связано с этим, я через такое прошел, но ее не буду вплетать, хотя бы пока она не вырастет. — Да без проблем, придумал тоже. Будто я бы стал направо и налево кричать об этом. — Ты можешь, — резонно парировал Нат, ибо дядя так один раз делал, правда, это было на спор, но сути не меняет. — Могу, но не собирался портить ребенку жизнь. Когда я ее увижу? Я Эниэль видел один раз, когда в самом начале с вами катался, и то мельком, ибо был занят другим. — После того, как мы ее привезем, на следующий день поедем в магазин, чтобы купить одежду, ты можешь с нами, если хочешь.

***

       Девочке это имя понравилось, да и за счет того, что сокращенно ее звали Эни, от прошлого отличалось не сильно, а это довольно удобно, так что все были рады вот такой замене. В день, когда они ее забирали, Эндрю сел за руль, Нат сзади по центру, а Эниэль сразу за водителем. Фамилия у девочки была двойная: Миньярд-Хэтфорд. Для себя они еще не определились, делать ли две или оставить одну свою, это потом будет, а пока все так.        Нат предлагал Эндрю занять заднее кресло и поближе пообщаться с Эни, но тот все еще боялся, так что это делал он, радуясь такой возможности, ибо девочка была очень умной. — Эни, ты можешь называть нас папами, если захочешь, — Нат не совсем понимал, как лучше обращаться с ребенком, так что просто говорил то, что думал. — Два папы... а как отличать? — довольно хороший вопрос, однако ответ до крайности прост. — По имени, можешь добавлять Эндрю... — Малышка, просто Дрю и Нат, ты сейчас знаешь, кто и где? — Миньярд перебил его, а это показалось в разы проще для Эни, чем постоянно выговаривать полные имена. — За рулем папа Дрю, а ты папа Нат, — она так легко приняла, сказала «папа», что у обоих парней перехватило дыхание.        Было непривычно и так странно слышать, что теперь у них есть дочь, законная дочь, что теперь их будут звать папами, что просто тепло разливалось в груди, а им было ужасно приятно такое слышать.

***

       Эндрю первый вышел из машины, забирая малочисленные вещи Эни и открывая им дверь. Нат же нес девочку на руках, просто потому что хотел, а та не возражала, так что они поступили таким образом.        Когда же все трое очутились в доме, к ним вышло два любопытных кота, а он опустил дочку на пол, чтобы она могла с ними познакомиться. Нат быстро назвал имена, представив одного Сэром, а второго Королем, чтобы Эни могла отличить, кто из них трется рядом, а кто пакостит, ведь оба варианта очень даже вероятны с этими котами. — Эниэль, у тебя есть какая-то любимая еда? — поинтересовался Эндрю, проходя на кухню, а девочка пошла за ним. — Нет, мне никогда не давали выбора, а родители готовили не вкусно, — сразу пожаловалась она, а Нат смотрел за тем, как Эндрю активно пытается что-то придумать. — Ты хочешь пасту? — его умиляло, как почти что муж пытался что-то придумать для их девочки, чтобы порадовать. — Можно, — она слегка растерялась, когда ее мнение спросили, тогда Миньярд подошел к ней, садясь на корточки. — Эни, ты можешь всегда высказывать свое мнение, если тебе что-то не нравится, сразу скажи мне или Нату. Если тебе где-то некомфортно, страшно или тебя обижают, ты всегда можешь прийти и рассказать нам. Договорились, Малышка? — Нат сильнее улыбнулся, подходя к ним и смотря на эту до безумия милую картину, ведь Эндрю с дочкой смотрелся просто прекрасно. — Солнышко, ты всегда и все можешь нам рассказать. Если тебе не понравится, как готовит Дрю, хотя я сомневаюсь, что это возможно, ты тоже можешь сказать, а не терпеть и молча есть. — он сделал секундную паузу. — Вот мои творения не всегда съедобны, если бы Дрю это ел полностью, быстро бы отравился. — Да, поэтому я перестал пускать тебя к плите, — с маленькой и еле заметной улыбкой произнес Эндрю, однако и Нат, и Эни это заметили, что уже казалось невероятным, ведь так мало людей видели различия между настроением Миньярда, а их дочь делала это также легко, как и они. — А меня пустишь? — спросила она, наклонив голову в бок. — Конечно, но, если ты не против, не сегодня. Тебе надо отдохнуть, давай Нат покажет тебе комнату, поможет разложить вещи, а потом мы все поедим и решим, что делать дальше, — они оба заметили, как девочка замялась, будто пыталась что-то попросить. — Малышка, что ты хочешь? — проговорил Нат, пытаясь сказать это максимально мягко, чтобы не отбить желание попробовать поделиться у Эни. — Я могу рисовать? — она быстро спросила, после чего начала пытаться оправдываться, правда, из-за скорости и не до конца хорошей речи, ведь она еще ребенок, было не совсем понятно, но общий смысл они уловили. — Роди-ли не лаз-шали мне, гово-ли, что я не дол-на пы-татся, ко-гда не уме-ю. — Малышка. — Эни, — одновременно начали они, когда девочка посмотрела на них по очереди. — Ты сможешь рисовать. Мы завтра поедем в магазин, чтобы купить тебе одежду и прочие вещи, которые приглянутся, просто зайдем в художественный магазин и возьмем тебе красок, карандашей и прочее. Чем ты раньше рисовала? — Нат сразу стал активно интересоваться, чтобы у нее не было страха просить о чём-то. — Карандашом. — ответила она, удивленно смотря на них, словно не верила, что это происходит. — Правда можно? — Конечно. Ты хочешь продолжить рисовать карандашом или попробуешь краски? И, тебе нужен только простой или цветные? — было видно, что такое количество вопросов от Эндрю немного сбило с толку. — Эни, смотри, ты можешь отложить этот ответ, если пока не знаешь, у тебя есть время, чтобы придумать, да и можешь уже сказать нам в самом магазине, ничего не изменится. — И вы не будете бить? — тихо поинтересовалась она. — Никогда. — Нет, — снова хором ответили они, потому что не стали бы поднимать руку на ребенка, тем более на своего, это было бы ужасно, да и повторять собственные судьбы, портя жизнь девочке, они не станут. — Точно? — она словно все еще не верила, но оба понимали, что нужно время. — Мы не станем тебя бить, Эниэль, никогда и ни при каких условиях. У тебя и у нас есть возможность просто пообщаться, поговорить о любой ситуации, чтобы спокойно все решить. — это была немного грустная, хоть и важная тема, однако Нат решил немного ее перевести. — Итак, тебе интересно посмотреть на свою комнату? — Да, — она улыбнулась, по-детски быстро меняя свое настроение. — Отлично, Дрю, ты пойдешь с нами или будешь готовить? — Я сделаю нам вкуснейшую пасту, — тот потянулся к Нату, коротко целуя в губы, после чего он поднял Эни на ручки. — А что это было? — он слегка покраснел. — Это выражение очень ценных чувств и доверия, Эни. — они уже говорили о том, что не станут прятаться с простыми поцелуями по углам от девочки, пусть видит, что любовь — это не споры и крики, что было у них в детстве, а трепетное и нежно отношение друг к другу со взаимопониманием. — Мы поцеловали друг друга. — А я так буду делать? — Нат тихо рассмеялся, но все равно был слишком смущен, чтобы отвечать. — Когда встретишь достойного человека, обязательно будешь, Малышка.

***

       Ночью Эни спала в своей кровати и в отдельной комнате, однако ни Нат, ни Эндрю не стали запирать дверь в их спальню, чтобы девочка могла прийти, если что-то понадобится, ведь не совсем знали, что может произойти.        Они не угадали, дочка не пришла, однако она стала кричать во сне, а потому парни быстро вскочили, рванув к ней. Сон как рукой сняло, они даже не вспоминали, как резко все произошло, пока не оказались в комнате, видя, что ей снится кошмар, с которыми парни так часто имели дело.        Эндрю остолбенел, словно боялся, хотя это было очевидно для Ната. Они обсуждали, что тот не хочет случайно причинить боль, что какое-то время не сможет нормально контактировать, а потому Нат сразу оказался рядом, начиная звать ее по имени и дуть легко на лицо, ведь они давно решили, что этот способ работает. И не прогадали. Это помогло, Эни проснулась, по щекам текли слезы, а она обнимала сама себя за плечи, смотря на них, хотя свет и был выключен.        Эндрю отошел от шока, аккуратно подходя к столу и включая настольную лампу, что слегка прогоняла тьму, но и не жгла глаза, Нат же присел на кровать рядом с дочкой. — Эни, хочешь, я обниму тебя? — она кивнула, после чего он поднял девочку на руки, прижимая к себе и забираясь на довольно большую кровать для ребенка, усаживая ее на себя. — А папа Дрю обнимет? — она смотрела на него с такой надеждой, что Эндрю стал подходить к кровати, словно не мог отказаться, а в глазах читался страх, что Нат сел. — Я могу, — сначала сказал тот, обращая внимание на своего кролика, однако его прервали. Эндрю боялся отказать ей, ведь девочка не поймет, подумает, что ее не любят, а он не мог этого допустить, но мог побороть свою нелюбовь к прикосновения и страх навредить. — Нет, Эни, папа Дрю сейчас не сможет это сделать. Ему сложно, поэтому он не будет. — Хорошо, — она лишь крепче прижалась к Нату, пытаясь обхватить того своими руками, хотя и получалось плохо, но никто не жаловался.        Они просидели так еще долго, пока дочка не успокоилась и не легла снова. В этот раз все было спокойно, а потому они вернулись к себе в комнату, где Нат, спросив разрешения, обнял и Эндрю. — Чудо мое, ты можешь отказывать ей. Эни умная девочка, ты видел, она не настаивала, не капризничала по этому поводу, да и мы лучше покажем ей, что у каждого есть всегда выбор, если не будем лишать себя слова «нет». Возможно, тебе странно слышать это от меня, когда я и сам не так давно стал нормально отвечать, но все же, Эни хоть и маленькая, но должна понимать, что такое «нет». Ни ты, ни я не можем всегда соглашаться с ней, особенно если ты вспомнишь о плохих днях, когда любое прикосновение может стать сильным триггером, так что Эни нужно понимать отказы, и она это понимает, ты сегодня, только что, в этом убедился.

***

       Поход со Стюартом в магазин был чем-то бесподобным. Во-первых, тот приехал к их дому довольно рано, что они только сели и начали завтракать блинчиками в исполнении Эндрю и Эни. Нет, девочка быстро подружилась с ним, много болтала, отчего у отцов на лицах появлялась улыбка, Миньярд сидел и улыбался, отчего Нат умилялся, ведь это было божественно.        Дядя же играл с их дочкой, таскал на руках, подбрасывал и ловил, явно быстро влюбился в нее, как собственно и они сами, ведь девочка была безумно милой, что иначе и не могло быть.        Во-вторых, тот навел жуткий переполох в магазине, когда стал выбирать огромное множество платьев для нее, отчего парням пришлось угомонить Стюарта, ведь тот слишком много всего хотел накупить, да и они видели, что Эни уже устала, что хочет спать.        Тогда-то дядя все же проявил чуткость, успокоившись и взяв девочку на ручки как принцессу, начиная носить так по художественному, где она очень долго смотрела на какие-то вещи, не решаясь попросить, а Нат и Эндрю следили. — Малышка, если ты что-то хочешь, то просто скажи нам. — Можно? — она ткнула пальцем на набор цветных карандашей с запахом. — Конечно, — Эндрю взял в руки коробочку, после чего они продолжили выбирать все, что могло понадобиться, да и то, что просто нравилось Эни, ведь она и так мало просила, что постоянно нужно было напоминать, что она может это сделать.

***

       Прошло пару дней с ее приезда, а Нату надо было отъехать к Стюарту, чтобы уладить какие-то дела с документацией и наследием, что немного не нравилось Эндрю, но он понимал, что не может вечно пытаться оставаться с дочкой и кем-то еще, когда боялся ей навредить.        Эни сейчас сидела в саду и рисовала. Он решил подойти к ней, сел рядом на траву, смотря на рисунок, что получался очень даже красивым. — Ты молодец, Эни, у тебя хорошо выходит. — Папа Дрю, а почему ты не касаешься меня? И не остаешься со мной вдвоем? Я тебе не нужна? — он не хотел, чтобы такие мысли возникали у девочки, а потому немного напрягся, когда понял, что они ничего не объясняли. Он этого и боялся, поэтому не знал, что делать. — Малышка, ты мне нужна, и по-другому быть не может. Просто. — он чуть помолчал, приходя в себя. — У меня было не лучшее детство, а потому мне тяжело даются прикосновения. — Но с папой вы это делаете, — она склонила голову в бок. — Мы с Натом очень долго шли к тому, чтобы я мог позволить это. Дело не в том, что я не хочу, Эни, просто, это может вызвать довольно плохую реакцию, если что-то пойдет не так. С Натом такое случалось и не один раз, мы уже знаем, что делать и как помогать. — И как помочь, если вам плохо? — он не хотел, чтобы ребенок заморачивался с этим, однако понимал, что Эни нужно знать, если что-то произойдет. — Это называется паническая атака, когда страх слишком велик, чтобы мы могли понимать, что реальность, а что фантазия и проделки мозга. Тогда лучше не касаться, а попытаться просто дозваться голосом. Можно использовать имя, какие-то факты, мы часто напоминаем друг другу, где находимся, кто рядом, что прошлого больше нет. В крайнем случае, если ничего не работает, можно попробовать плеснуть немного воды или дождаться, пока мы не потеряем сознание, после этого пройдет время, как мы придем в себя, но прикосновений придется избегать какое-то время. Ты можешь позвонить одному из нас, если что-то такое случится. — Хорошо, а из-за чего такое происходит? — он видел настоящий интерес в ее глазах, так что продолжал, не замечая страха или паники. — Может быть из-за кошмара, нежелательных прикосновений, просто если это плохой день, а может из-за человека, который напоминает о прошлом. — А как тебя можно касаться? — Мы с Натом всегда используем вопрос, чтобы узнать, позволено ли сегодня и сейчас что-то делать. Простое «да или нет», однако никогда не врем друг другу в этом. Если кто-то не уверен полностью, это уже отказ. — А я могу попробовать прикоснуться? Да или нет? — Эндрю чуть улыбнулся, пытаясь понять. Страх был, но сейчас слабый, когда он не видел никакого страха от девочки. — Да, но пока только рука, мне потребуется время, чтобы привыкнуть к еще одному человеку. И, если я скажу «нет», ты уберешь руку, потому что в противном случае мне может стать плохо, — он не хотел ставить ее в рамки, давать ограничения, но помнил слова Ната, понимал, что не сможет всегда соглашаться, особенно в таких вещах.        Эндрю протянул руку, ладонь вверх к девочке, после чего та положила свою маленькую сверху, а он слегка сжал, смотря на это. Она спокойно ждала и изучала, когда он разжал. Эни водила пальцами по коже, но иногда переводила взгляд на глаза, словно знала, что там надо искать. — Все нормально, Малышка, ты можешь продолжить. Ладонь — довольно безопасная зона, чтобы я тебя не останавливал.        Девочка еще пару минут сидела как завороженная, после чего убрала свою ручку, опуская вниз и заглядывая в карие глаза одного из отцов. — Спасибо.

***

       Прошло еще какое-то время, в которое парни не решались познакомить Эниэль с друзьями или родственниками. Конечно, это было странно, но все же они знали, что не сделают этого, пока не поговорят с девочкой, но и на это надо было решиться, что довольно сложно для них. — Малышка, можешь подойти? — Нат и Эндрю только-только пришли к решению, что на день рождения дочери могут позвать Лисов, если та захочет. Сама Эни почти ни с кем не общалась, так что они могли попробовать познакомить ее с ребенком Дэн и Мэтта, например. — Что такое, папа Нил, папа Дрю? — они улыбнулись.        На утро, когда все проснулись, а Нат показал Эндрю документы, где у него совершенно другое имя, Эни все же что-то решила для себя, чего парни не ожидали. — Ниэль? — переспросила она, возможно, уточняя то, правильно ли запомнила, как теперь нужно называть одного из своих родителей. — Да, но ты можешь продолжать использовать Нат, если уже привыкла и это для тебя удобнее, мне не так важно, Малышка, — он улыбнулся, поднимая ее на ручки и усаживая к себе на колени. — А как теперь сократить? Натаниэль — Нат, а Ниэль — это...? — он даже не задумывался над этим, как и Эндрю, а потому в голову обоим пришла самая простая идея, которая только могла бы быть. — А хочешь сама решить, как сократить мое имя? — он чуть приблизил свое лицо к девочке, заглядывая в глаза с улыбкой на лице. — А можно? — та заискрилась, явно обрадованная. — Конечно, Малышка. — Нил! — резко и громко выкрикнула она, ибо Нат стал щекотать ее, а та пищала и смеялась, широко улыбаясь. — У тебя скоро день рождения, если ты хочешь, мы можем позвать своих друзей, там будут не только взрослые, но и одна девочка чуть младше тебя. Возможно, с ней тебе будет проще подружиться, — они не стали повторять фразу, что выбор только за ней, ведь, если спрашивали, всегда так и было. — Можно, это будет интересно. А много будет? — Да, довольно много. Мы можем всех тебе показать. — Давайте! — она явно была воодушевлена, а потому, пока сидела на ручках у Ната, Эндрю открыл телефон, решая там найти общее фото всех Лисов. — А кто справа от тебя, папа Дрю? — справа от того стоял Аарон, что повергло в шок, ведь взрослые, что долго общаются с близнецами, их не отличают, а Эни, которая даже не видела второго сразу сказала, кто есть где, хотя, возможно, это и совпадение.        Эндрю рассказал о своем брате, коротко и ясно, после чего Нат перешел к Кевину, ибо они затронули эту пару. Парни стали указывать на каждого игрока, рассказывая о них все, что хотели, показывая фото, вспоминая какие-то ситуации. После Лис были Троянцы, точнее только Жан и Джереми, которые стали встречаться. А с Джонсеном и Ричером они не разорвали связь, но общались уже в разы меньше, так что не могли сказать, что те прям такие вот друзья сейчас, хотя отношения нормальные.

***

       Уже только в сам день рождения Эни, Нат и Эндрю поняли, как сложно бывает одеть девочку красиво. Нет, они оба не были лишены вкуса, но помочь ей с тем красивым платьем, которое она захотела, какой-то шнуровкой на маленьких туфельках, а с прической еще хуже, ибо они не знали, как это делать, а потому просто позвонили Рене.        Та приехала через полчаса, сразу вручила девочке подарок и ушла к ней в комнату, приказав папам не заходить внутрь, пока они не закончат. Нат и Эндрю даже были рады, ведь у самих ничего не получалось, а потому они просто завершили с украшением гостиной, где все потом соберутся.        Рене и Эни вышли через пятнадцать минут, их дочка была в аккуратных черных туфельках с завязками, что поднимались по ноге до колен, такого же цвета пышном платье, со стразами на вырезе и прозрачными рукавами. А волосы оказались собраны во вьющийся хвост с передними выпущенными прядями. Эниэль наряжена так, словно сейчас пойдет на бал.        Вообще, когда они выбирали платье, девочка хотела отказаться, ибо через него видны ее шрамы, однако Нат стал убеждать, что они красивы, тогда Эни поставила условие, решила, что наденет это, если ее папа перестанет заморачиваться о том, как выглядит, ведь сам говорит, что шрамы не ужасны. Он не мог воспротивиться ей, а потому медленно, но верно стал их принимать. — Ты такая красивая, Малышка, — Эндрю присел на корточки, а Эни подбежала к нему, сразу попадая в объятия, к которым смогла все же приучить того.        Они долго продолжали только касаться рук друг друга, в какой-то день тот снял повязки, чтобы девочка смогла осмотреть и потрогать шрамы, и так очень плавно, чуть ли не понемногу каждый день Эни смогла добиться того, чтобы оба папы ее обнимали. — Вы тоже, — парни оделись в черные костюмы, у которых было одно различие: галстук находился только у Ната.        Они оба хотели обойтись без чего-то на шее, однако, когда брюки и рубашки были натянуты на них, а парни смотрелись в зеркало, то Эндрю отошел, взял галстук и накинул на шею Ната. — Эй, я не хочу ходить с галстуком, он будет только мешаться, — он уже почти стянул его, как Эндрю плавно удержал руки, почти не касаясь. Он опустил их за запястья, не позволяя стянуть аксессуар с шеи. — Детка, ты уверен, что он будет только мешать? — тот усмехнулся, подмигнул и стал ждать ответа от медленно краснеющего Ната. — А... как не мешать? — Все просто, Зайчонок, — тот просто взял край галстука, намотал на руку и притянул к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем, не отпуская того слишком быстро, чтобы продлить это.        Гости плавно набирались, девочка сидела на диване с Рене, пока парни стояли у входа, встречая всех своих друзей, чьи первые фразы почти всегда были «Ну где это милое золотце?», так что каждый быстро убегал в гостиную. Аарон также был одним из первых. Тот прошел к остальным, а Эндрю, решив оставить Ната одного, чтобы выполнить обещание, стал подсматривать за тем, как Эни отреагирует на его близнеца.        Сначала та даже не повернулась, но, когда его копия подошла довольно близко, что оказалась в поле зрения, дочки, та подозрительно посмотрела на него. Эндрю было немного интересно, различит ли она их, когда костюмы одинаковы. — А где папа? — Ты про Ната? — тот наклонил голову в сторону, словно не понимал. — Про Дрю, где папа? Он сказал, что придет с тобой в одно время. — Подожди... ты что...? — пока Аарон был в шоке, Эндрю подошел сзади, целуя Эни в щеку. — Ага, она как Нат, отличает нас сразу, как видит. — ответил он брату. — Умничка, я поражен, Эни, — он снова аккуратно ее поцеловал, обнимая за талию и улыбаясь.        Эндрю вообще стал чаще улыбаться рядом с мужем и дочкой. Он мог быть хмурым, но все равно быстро настроение поднималось, ведь его любимые люди могли достать его с самого низа. Даже когда был плохой день, одно присутствие Эни помогало, ведь в жутком и мрачном прошлом рядом не было этой маленькой Мартышки, так что она ускоряла процесс узнавания реальности, что было замечательным.

***

       Шло время, а парни все еще могли оберегать дочку от сильных панических атак, в которых находились наедине, иногда даже просили Аарона, Рене или Стюарта забрать малышку к себе на день или два, пока разгребали последствия, ведь были дни, когда все было слишком плохо, чтобы они могли позаботиться о ней, уделить достаточно времени, а ни Нат, ни Эндрю не хотели, чтобы та была в доме с ними, когда даже на разговор не хватает сил.        Они знали, что вечно не смогут так делать, но надеялись, ведь, хотя и было тяжело, до критических случаев и срывов не доходило. Эниэль встречалась с просто плохими днями, даже помогала, но, если были сильные панически атаки, что один из них вообще не понимал, что происходит, жался к стене и прочее, ее пытались уберечь, чтобы та не видела, насколько может быть плохо. Они не хотели, чтобы она встречалась с этой реальностью, хотя на словах уже обсуждали.        Нат и Эндрю считали, что она в свои пять, почти шесть, слишком мала, чтобы видеть то, что может произойти, ведь в эти дни Дрю был на грани срыва, он все тянулся к лезвию, чтобы снова сделать то, что было привычно, когда Нат максимально все убирал, чуть ли не запирался с ним, не позволяя, удерживая, разговаривая и не прикасаясь. Сам Нат в эти дни почти не мог вылезти из комнаты, ему очень тяжело давалось любое действие, казалось, что еще чуть-чуть и отец схватит, Ичиро наведет пистолет, а Рико выстрелит. Он боялся всего, каждого шороха, отчего Эндрю приходилось ходить очень тихо, но постоянно что-то говорить, чтобы не напугать.        В такие дни они просто не могли бы позаботиться об Эни, уделить ей время, ведь были поглощены помощью, они не были уверены, что она сможет вести себя так, как нужно, и не хотели ограничивать, а потому так поступали, хотя Би и говорила, что стоит ей все разъяснить, чтобы она тоже знала, что может произойти, ведь не каждую секунду они друг с другом.        Так и произошло в один из дней. Нат уехал рано утром. На ночь он специально остался в другой комнате, чтобы при подъеме не разбудить Эндрю или Эни, ведь часто они засыпали втроем.        Девочка проснулась чуть позже и сразу пошла перекусить, после чего села на заднем дворе, решив порисовать, ведь, когда у нее появились краски, мольберт и прочее, она упражнялась. Конечно, это были не шедевры, но оба отца долго расхваливали работы, говоря о множествах плюсов и умалчивая о минусах, ведь они были не важны. Это безумно вдохновляло Эниэль, что она каждый день что-то писала, сидя в саду или гостиной.        Эндрю же проснулся в ужасном настроении. С первой секунды голова начала раскалываться, а тело ломить. Трение одеяла о кожу мешало, ему все казалось, что это чьи-то руки, что начинают лапать, залезая под ткань, обнажая, насилуя. Ему было очень тяжело избавиться от образов в голове, но он знал, что вынужден встать, спуститься, чтобы позвонить Нату, ведь один он уже понимает, что не справится, а это только начало. Нужно было попросить забрать Эни, но сил не находилось.        Он упал с кровати, смотря на подрагивающие руки, на старые шрамы на них. Он не скрывал это от семьи, но сейчас нужно было спрятать просто от самого себя, но он не помнил, куда положил, не помнил, где они лежат.        Он дал себе пощечину, надеясь, что сможет хоть что-то сделать, пока не стало критически ужасно, но это не помогло. Эндрю все еще чувствовал руки на теле, чувство удушья, что ему не хватало воздуха, а рот приоткрылся, пытаясь дать организму заглотить больше.        Он искал повязки, искал ножи, ведь один мог справиться только так. Эндрю просто заставил себя встать, пойти, опираясь на стену, в ванную, чтобы найти лезвие, чтобы потом было проще отмыть все, спрятать от девочки. Он помнил, что ее раньше не было, но даже это меркло по сравнению с остальным, все было слишком расплывчато, кроме мерзких рук, что гуляли по всему телу, сжимая, лапая. Его начало тошнить от этого, но Эндрю продолжал упорно идти, хотя почти валился с ног.        Как только дверь в ванную открылась, он захлопнул ее, но забыл закрыть, не смог думать, когда в голове было только лезвие, что скоро поможет, он надеялся, что это спасет, как в старые времена.        Острое быстро оказалось в руках, слишком быстро, но перед запястьем он медлил. Эндрю давно держался, даже если бы Ната раньше не было рядом, он все равно смог бы заставить себя не делать этого, но сейчас все было слишком сложно. На задворках сознания гуляло то, что он не должен это делать, однако в голове не улеглась эта информация, она проходила мимо, что первый, второй и сразу третий порезы были нанесены.        Это ни капли не помогало, а потом он продолжал, пока не услышал тихие, но быстрые шаги. Детские. Он, по-хорошему, должен был это убрать, но не мог, у него не хватало на это сил, а потому он сделал еще порез, смотря на дверь, в которой появилась Эни, вся испачканная в краске и траве. Она застыла на пороге, смотря на своего отца. — Папа Дрю? — она удивлена, но не напугана. Они говорили, что похожее может быть, не углубляясь в подробности, ведь надеялись, что она это не увидит. — Эндрю, мы в Колумбии, мне позвонить Нилу? — она пыталась говорить серьезно, но понимала, что папа ее не услышит, не ответит, а потому телефон быстро оказался в ее руках, что она набирала номер второго родителя. — Малышка? Давай быстро, я за рулем, да и уже скоро вернусь. — Дрю плохо, он в крови, что мне делать? — Чертов рецидив. — пробормотал тот, сразу переключаясь на дочку. — Солнышко, вы где? — В ванной. — Включи телефон на громкую связь и толкни его к папе, только не подходи сама, это может сильнее напугать. Сбегай и принеси ему воды и льда. Лед также толкнешь, как появишься, скажи мне, я уговорю его взять холод в руки, это поможет. — А кровь? — Эни совершенно не понимала, что именно происходит, хотела понять. — Мартышка, давай ты сделаешь то, что я сказал, чтобы помочь, а потом мы поговорим. Хорошо? — Да, — она положила телефон на пол, отправляя его к папе, после чего побежала вниз за тем, что назвал Нат. — Эндрю Джозеф Миньярд-Хэтфорд. Ты в Колумбии, в ванной нашего дома. Рядом с тобой Эниэль Миньярд-Хэтфорд. Твой муж, Ниэль Абрам Миньярд-Хэтфорд. Я скоро приеду к тебе, мое Чудо, — он разговаривал, пока не услышал, что дочка вернулась. — Я тут, лед пнула. — Эндрю, возьми лед. Он прямо перед тобой. Давай. Действуй.        Эндрю было тяжело. Все факты, что были названы, быстро испарялись, не желая оставаться в голове, но он старался сосредоточиться, а не уйти в панику с головой, а потому следовал всем этим словам, дабы попробовать.        Когда холодный кубик оказался в руке, он обжег ладонь холодом, немного приводя в чувства, так еще и голоса Ната и Эни, что смешивались, но четко обозначали реальность. Было все еще сложно, но он отбросил лезвие в сторону, хватая себя за порезанное запястье, поднимая испуганный взгляд на дочку. — Эни, поставь воду рядом, можешь попробовать пойти на контакт, если сама хочешь, — Нат продолжал руководить действиями. — Папа Дрю, я могу подойти? — ей говорили, что она может спрашивать столько, сколько понадобится и захочется, главное понимать, что существует слово «нет», что не стоит обижаться, ведь всем тяжело бывает на что-то такое пойти. — Да, — прошептал он, ведь ребенок точно не должен стать помехой.        Девочка подошла совсем близко, почти вплотную и села на колени рядом с ним, ставя рядом стакан воды, слегка пачкая свои в крови, хотя особо и не замечала этого, ведь было все равно, что такое происходит. — Я могу сесть тебе на колени? — Да, — он всегда оказывался на коленях, принимая и крича, на него, на семилетнего ребенка, никто сверху не садился. — Я могу обнять тебя? — девочка пыталась что-то сделать, чтобы помочь, пока пересаживалась на своего папу. — Да, — он понимал, что та делает, но даже хотел этого, чтобы эти противные руки сменились ее маленькими ладошками.        Девочка прижалась полностью к его телу, заводя руки на спину и обнимая. Она сидела почти неподвижно, крепко держа его. Руки Эндрю непроизвольно упали на ее волосы и спину, прижимая к себе, вдыхая этот запах детского шампуня, да и вообще все это было очень успокаивающе.        Когда Нат приехал, они все также сидели, а тот аккуратно присоединился с разрешения со спины, тогда Эндрю почувствовал себя в безопасности в этом коконе. А вся паника сошла на нет, что он быстро уснул, окруженный своей семьей.        После этого случая они уже не прятались от Эни, она понимала, как все может произойти, знала, что делать самой, что нужно позвонить. Движения были выработаны. Конечно, она оступалась, забывая о чём-то, но парни понимали, что маленький ребенок не может постоянно все делать правильно. Это был бы не ребенок, а робот, да и они совершали ошибки, когда пытались помочь.