Советник

       Очередная игра прошла мимо, они снова победили, так что вернулись к себе домой в приподнятом настроении. Конечно, Эндрю по большей части было плевать на то, чья команда в этот раз возьмет кубок и пройдет, но вот Нату было не все равно. Каждый раз, когда они проигрывали, — это было редко, но было — он уходил в себя, много анализировал происходящее, просматривал множество матчей и пытался разобраться в том, что помешало им.        Именно поэтому и для Эндрю победа стала важна. Если они проигрывали — до Ната было невозможно достучаться, поэтому он старался каждую чертову игру, защищая ворота намертво, что даже муха вряд ли бы смогла пролететь мимо него, если бы такая цель стояла перед Миньярдом.        Они проходят на кухню с улыбками на лице, Нат сразу достает мороженное, от которого Эндрю не может отказаться, даже если ему холодно, даже если хочется закутаться в плед и выпить горячий шоколад Би. Даже в этом случае ему нужна эта сладость, чтобы настроение стало еще лучше.        Парни пару часов просто сидят перед телевизором, смотрят какое-то шоу, особо не обращая внимания на содержание. Оно им не интересно, ибо друг перед другом картина в разы лучше. Нат наблюдает за тем, как Эндрю кладет ложку с горкой мороженного в рот, как облизывает губы, наверняка оставляя на них сладкий привкус, который ему абсолютно точно хочется попробовать.        Нат наклоняется, ставит руки на подлокотник с обеих сторон от Миньярда, внимательно вглядываясь в глаза, стараясь понять, что он может здесь интересного увидеть, что важного там есть: согласие или отказ? Что на этот раз ему дадут? — Да, — говорит тот, подтверждая, не оставляя сомнений, чтобы никто не стал винить себя за недосмотр или не правильно растолкованные идеи.        Нат припадает к губам, наслаждаясь их мягкостью, прохладой, сладостью. Он терзает Эндрю, кусает, оттягивая кожу и снова оказываясь ближе. Ему отвечают с той же страстью, не желая прекращать ни на секунду. Им хорошо вместе, хорошо целоваться в бешеном темпе, когда может показаться, что они сейчас съедят друг друга.

***

       Он сидит на кровати, решая, что пора бы обсудить один довольно интересный и спорный момент. Нат давно думал об этом, анализировал, когда лучше начать объяснения и просьбы, ведь не был уверен, захочет ли Эндрю все то, что в его голове сейчас. Все слишком сложно.        Почти всегда на вопрос «да или нет» они отвечали положительно. Дни, когда это был отказ, настолько редки, что Нату даже тяжело вспомнить последний такой приход усложнения к ним. Это происходит только в откровенно ужасные двадцать четыре часа, хотя и тогда бывают моменты, когда наоборот хочется прикосновений, объятий, которые покажут, что сейчас он не в Гнезде или приюте, приемной семье, а в Норе или дома, где нет опасности.        Сейчас почти всегда они готовы на все ради друг друга, знают, что не будет боли. Они могут вслепую довериться, просто согласиться, закрыть глаза и полностью подчиниться партнеру, прекрасно зная, что не будет ничего плохого, все будет прекрасно, если они снова позволят другому руководить. Это была максимальная вера в партнера, что пришла со временем. И Нату это нравилось.        Хотелось только совсем немного неожиданности. Возможно, для Эндрю важна определенность, он это уважает, будет каждый раз спрашивать, пока тот не передумает и не сделает с этим что-то, однако для Ната все было немного иначе, о чем он и хотел поговорить сегодня.        Он знал, что, если у Эндрю система «нет, пока я не скажу обратное», у Ната «да, пока я не скажу обратное», однако Миньярд не воспринимал это, тому не нравилось, что он готов на все, хочет соглашаться всегда, пока это не станет отказом. Ему хотелось немного неожиданности, чтобы Эндрю мог просто обнять, как сейчас тот начинает запрыгивать ему на спину и целовать, хотя происходит это редко, но Нат знает, что для всего нужно время, дабы привыкнуть, что старый уклад капельку не подходит под новую жизнь, под другие условия.        Он знал, что тот может одобрить его идею, а может и развернуть, послать и вообще не общаться несколько дней. Такое тоже уже было, так что он понимал все последствия, что могут быть после этого разговора. Нат надеялся на то, что Эндрю просто согласится, но готовился к тому, что проведет какое-то количество суток в полном одиночестве. — Крольчонок? — Нат поднял голову, когда понял, что Миньярд пришел, а он не заметил, пока летал в своих мыслях, уйдя слишком далеко. — Я в порядке, — он видит укоризненный взгляд. — Я в порядке, — с нажимом повторяет он, — просто хотел поговорить с тобой и... волнуюсь, — он учился говорить правду, не скрывать свои эмоции, даже если они малы, так что старался, правда, чаще забивал на всех и на все, но это не так уж и важно на самом деле. — Хорошо, давай поговорим, — тот садится рядом, так что Нат делает пару глубоких вдохов и выдохов, собираясь с силами, чтобы попросить. — Я... я был бы не против, — ему все еще довольно неловко говорить «я хочу», так что Нат нашел замену, а Эндрю временно ее принял, — если ты будешь делать больше всего неожиданно, не спрашивая, а просто решая в мгновение. — Объясни, Зайка, — ему становится чуть страшнее. Он ой как не привык говорить о таком, что было тяжело. — Я имел в виду, что... ну, например, здесь, в спальне, это может быть всегда «да», — он выдыхает, ожидая, когда тот уйдет, ибо на это действие вероятность была намного больше, только, видимо, Эндрю забыли сообщить, что тот должен сделать, поэтому Миньярд остался, продолжил. — Должны быть ограничения, — выдает тот, а этого Нат ожидал, мог понять, что важно было поставить хоть какие-то рамки, чтобы Эндрю было проще. — Вход в комнату. Если на входе я ничего не сказал, значит это «да». Если мне станет плохо во время, я говорю «нет», а так полная свобода для тебя, — проходит минута, вторая, третья, пятая, пока Миньярд что-то обдумывает, подсчитывает, а Нат волнуется и ждет, не зная, что теперь ожидать. — Хорошо, — он выдыхает, а с плеч спадает напряжение. — Это будет работать в две стороны. Единственный запрет на ягодицы, дальше только твоя фантазия и твои желания, Зайчонок.        Они заходят в спальню. Оба молчат, значит, сегодня прикосновения разрешены, значит, они могут не задавать этот вопрос, могут просто делать сразу все, что захочется, если партнер не останавливает. Они очень медленно идут к тому, чтобы полностью освободиться от вопроса, чтобы довериться и полностью избавиться от этого пункта, но пока только так. Маленькими, но верными шагами.        Нат подходит к шкафу, доставая для себя мягкие шорты и футболку, в которых спал круглый год, ибо не видел смысла в длинных штанах или рукавах, когда и так довольно жарко, какой бы сезон не был. Однако Эндрю выбирает полную противоположность одежде Ната: штаны в пол, что слегка великоваты, ведь принадлежат не тому, но смотрятся мило, и кофта с длинными рукавами, что прячут даже пальцы — снова одежда Ната, ибо он не против, ему это даже нравится.        На ступнях Эндрю обычно были носки, но сегодня чуть потеплело, так что тот снял их, сразу запрыгнув на кровать и спрятавшись под теплым одеялом.        Нат залез к тому, накрылся, хотя было жарковато. Они поцеловались. Слова были бы здесь лишними, так что только губы к губами и плавные движения, что выдавали их общую усталость после тяжелого дня. Они продолжали так пару минут, пока глаза не стали совсем слипаться, заставляя их оставить друг друга и уснуть.

***

       Нат проснулся от того, что стало слишком жарко. Он открыл глаза и заметил, что сверху на них лежит еще два дополнительных одеяла. Он точно не понимал, как они здесь оказались, но были лишними. Он скоро расплавится от жары, так что скидывает их на пол, выдыхая от облегчения и возможности сделать вдох. — Долбанный кролик, холодно, — бурчит Эндрю, видимо, проснувшийся от телодвижений. — Я уже скоро растаю, если ты снова решишь укрыть нас тысячами одеял. — А я превращусь в ледышку, — снова недовольно говорит Миньярд, а Нат не хочет терпеть жару, от которой подыхает, пока его парень мерзнет. — Секунду.        Он заставляет себя сесть на кровати, потом встать, хотя кровать куда заманчивее, но выбора нет, ему нужно сделать несколько дел, чтобы Эндрю перестал мерзнуть, так что сонный и с полузакрытыми глазами Нат подходит к шкафу с одеждой доставая оттуда теплые черные носки с белым низом, что похож на лапку кота.        После секундной паузы, в которой он зевает, Нат берет еще плед и возвращается к Эндрю усаживаясь и полностью стягивая с того одеяло, чтобы совершить свой план. — Эй, мне холодно, — возмущается тот, но Нат слишком устал, он хочет спать в комфортной для себя и для Эндрю обстановке, поэтому просто берет ногу не сопротивляющегося Миньярда, поднимает свободную штанину вверх, натягивает носок, опускает ткань и повторяет все то же самое второй раз. — Сядь ровно, — тихо просит он, потому что сам не способен поднять Эндрю, когда утомился, а сил не было от слова «совсем», он еле заставлял себя двигаться, чтобы укутать любимое чудо и согреть солнышко.        Сегодня была на удивление сложная тренировка. Кевин поссорился с Аароном из-за ревности, поэтому второй Миньярд вообще пропустил тренировку, а Дэй спустил на них всех собак так, что даже у Ната уже не было сил ни на что, говорить о других вообще нечего.        Эндрю выполняет его просьбу, так что он заворачивает того в плед, полностью пряча в ткани, оставляя только небольшое пространство для ладошек и ног, после чего кладет снова их двоих на подушку, укрывает одеялом, с которым Нат сам может мириться, ибо оно достаточно для него, чтобы и не замерзнуть, и не запариться.        Он притягивает молчаливого Эндрю поближе, позволяя рукам того поднять футболку, забраться под нее и греть ладони о его торс, который был достаточно теплым, чтобы Миньярд начал согреваться, а не снова понижать температуру тела. Тот также уткнулся носом в шею, а Нат в светлые волосы, слегка улыбаясь от такой близости. — Ноги можешь засунуть между моих, так будет теплее, — сонно бормочет он, чувствуя, что именно этим Эндрю и стал заниматься, после успокоившись. — Спасибо, — тихо благодарит тот. — Не за что, Чудо.        Вот в такой комфортной обстановке уснуть удается уже им обоим. Вот сейчас Нату не жарко, он накрыт лишь одним одеялом, а к телу прикасаются прохладные конечности Эндрю, что тоже помогают не запариться, так что ему более чем комфортно ложиться спать сейчас.        Сам Эндрю оказывается одет максимально тепло, укутан не только в плед и одеяло, которых все равно ему никогда не хватало, ибо до этого даже трех одеялок было мало. Он укутан в Ната, он в объятиях того, прижат к груди, что согревает в разы лучше, чем что-либо еще. Нат — его персональное, милое, комфортное и самое теплое одеялко.        Вот сейчас они оба знают, что им комфортно, теперь температура в комнате адекватна, ни один из них не мучается тем, что холодно или жарко, они просто компенсировали друг другом то, чего им не доставало, чтобы стало в разы легче переживать зиму, чтобы было лучше, поэтому Нат находил себе прохладу в Эндрю, а Эндрю находил себе тепло в Нате, полностью окружая себя этой ходячей печкой.