Советник

       Нат не любил врачей. Нет. Не так. Нат ненавидел их. Боялся. Да, конечно, был один, к которому он смог привыкнуть и который смог привыкнуть к нему и его заскокам, что другие бы никогда не приняли да и не стали бы принимать, совершенно наплевав на то, насколько все может быть ужасным.        Альберт точно знал, что делать не стоит, о чем нужно умолчать, где заставить его закрыть глаза, чтобы все прошло проще. Тот знал так много, что только и мог работать с Натом, именно благодаря этому умению приспосабливаться, слушать тот и получил работу у Стюарта.        Нат привык к ощущению рук Берта, он знал, что они делают и перед каким действием, отчего мог без страха лечь под любые махинации. Он доверял этому врачу полностью, ибо за всю свою жизнь попадал к тому столько раз, сколько невозможно подсчитать. И с пулевыми ранениями, и с простыми царапинами, и с тяжелыми заболеваниями, и с обычной простудой. Берт знал, что с ним делать, знал, как надо работать, чтобы Нат не боялся и не впадал в панику, однако потом стало сложнее.        Да, конечно, в Гнезде были свои врачи, но к ним лишний раз Нат не совался. Он мог посылать других, понимая, что те получат помощь, но сам избегал оказываться работой медсестер. Он попадал в медкрыло в очень редких случаях, когда уже терял сознание, а потому те могли делать с ним все, что нужно, без сопротивлений. Никто не знал о его страхе в Эверморе, да и не должен был узнать, ибо это сильно могло повлиять на жизнь. Усложнить ее.        Нат спокойно относился к собственным пыткам, но, появись там медицинский инструмент, все могло стать в несколько раз сложнее, так что он оберегал свою тайну, что знали только дядя и врач того. Всегда два человека, которые никогда не пытались причинить ему боль, а только помогали.        Эндрю. Нат не говорил Миньярду, потому что не видел в этом смысла. Когда он заболел, то Эндрю сам лечил, не отводил к врачам, отчего какого-то сильного страха нет и не было. Он доверял парню, знал, что тот не навредит, мог позволить заботиться о себе, так что так было явно лучше, чем медицинские работники. А других случаев, чтобы признаться, он не находил.        Когда ему сказали, что для того, чтобы попасть в Пальметто, необходим медосмотр, он пошел к Берту. Эбби передала все, что необходимо, его врачу, так что Нат снова обошелся без страха, смог в спокойной обстановке дать себя осмотреть, что не так уж и страшно на самом деле. А потом и сдал кровь, что было уже сложнее.        Берт знал, с чем сейчас придется столкнуться, а потому Нат не строил из себя героя, показывая, что он понимает, что будет дальше, что он не хочет этого, и что ему, черт возьми, страшно. А еще его это жутко бесит, ибо как, такой как он, может бояться врачей? Это ведь такая нелепость! Но он не способен это изменить. — Нат, закрой глаза, — он повиновался. Он точно не хотел видеть иглу, которая всегда казалась в разы больше, чем была на самом деле.        Он не смог бы так с кем-то другим. Он бы не смог закрыть глаза и остаться уязвимым, только Берту доверял, чтобы сейчас позволить воткнуть иголку в кожу и взять кровь. Нат понимал, что это не больно, что в этом нет ничего страшного, однако все равно не мог относиться нормально, какие бы его логическая часть аргументы не приводила.        Когда Берт уже проводил ваткой, когда готовился ко всему тому, что должен сделать, Нат дернулся, слегка отъезжая на кушетке в сторону и закрывая лицо в ладонях, которые подрагивали от страха. Да, с Альбертом настоящей и сильной паники никогда не было, но сама боязнь никуда не уходила. — Нат, это придется сделать и тебе надо посидеть смирно минуту, — он знал это, да и был благодарен, что Берт не начинает с ним сильно нянчиться, а говорит прямо и четко. — Черт, подожди, просто, дай мне пару минут, — тот откладывает инструменты, снимает перчатки, садится рядом на кушетку и обнимает, прижимая к себе. — Все хорошо, ты знаешь, что я дам тебе время, но сейчас ты себя лишь сильнее накрутишь, поэтому станет тяжелее. Лучше быстрее, — он это понимал, но все равно не мог, пока что было слишком сложно позволить кому-либо прикоснуться к нему с такими намерениями. — Плевать. Мы будем ждать, — Берт кивнул. Тот понимал, что если Нату сейчас слишком страшно, тот не позволит ничего сделать вообще, поэтому ожидание. — Может, позвать Эндрю? Тебе ведь с ним в разы проще. — Нет, — он точно не собирался показывать все эти свои слабости Эндрю, не сейчас. Он даже на это пойти не мог, а потому пытался просто убедить свой мозг, что все хорошо, что ему не надо дергаться бояться, но получалось плохо.        Они просидели так еще пару минут, пока Берт обнимал его и успокаивал. Тот делал так с самого детства, когда Нат боялся уколов или чего-то еще из медицинского набора. Тот, как и Стюарт, заменил ему отца. Альберт был спокоен и ласков, когда ребенку требовалось это. Был настойчив и резок, когда в более позднем возрасте, он не желал нежности и прочего. Тот был таким, как и должен был быть отец. Прямо как дядя.        Они сидели так, пока Нат не отодвинулся, вновь закрыв глаза и все же позволив взять анализ крови, после которого было еще несколько каких-то махинаций, но явно уже не настолько страшных.        Сейчас же его угораздило заболеть. Нат ненавидел это. Он терпеть не мог разы, когда заболевал, да и в голове все еще свежо то, как в прошлый раз было ужасно. Конечно, тогда у него было еще и дофига обязанностей, по типу помощи Ичиро, которые нереально отложить, как бы ужасно не было, да и играть он должен был, но вот в Лисах такого нет. В теории он мог бы сказать им и дать себе отдых, но... когда это его останавливало?        В прошлый раз он и глазом не моргнул, пошел и делал то, что надо, несмотря на болезнь, а сейчас, ну, в данный момент, все не так уж и плохо на самом деле, так что не стоит. Да и Берт не рядом, чтобы помочь, если станет хуже, так что куда лучше игнорировать это так же, как и все остальные проблемы в этой жизни.        Есть лишь одна проблема. Эндрю. Тот слишком хорошо его читает, а потому будет сложно скрыть, что ему нездоровится. Да, способы есть, но очень мало, а верить ему, честного говоря, никто не станет без доказательств, которые он вряд ли предоставит. Именно поэтому лучший вариант, который он смог придумать, — сбежать.        Нат проснулся раньше, а потому у него был такой шанс. Пока его организм все еще слушался, он спокойно и тихо передвигался по общежитию, переодеваясь и собираясь. Конечно, мозги работали у него плохо, но не настолько, чтобы он поперся на пробежку, когда есть возможность сходить в аптеку и купить себе жаропонижающее, ибо Нат знал, что будет дальше.        В Гнезде, еще до Эндрю, он пару раз болел и каждый из них лечился сам, скрывая от других, так что свои собственные способы работали безотказно. Ну, почти всегда. Однажды все стало слишком плохо, и он потерял сознание, но это было в комнате, так что никто не узнал. Ну, а Нат просто валялся при смерти несколько дней, за что получил потом огромное наказание, но было плевать.        В детстве Берт, если тому удавалось вырвать мальчика во время болезни из родительского дома, давал таблетки или делал уколы. Второе он ненавидел, а потому всегда врал о самочувствии, хотя такие трюки с врачом ни разу не сработали. А было жаль. Он реально верил, что обманет, когда выглядит белым как смерть. Ну, попытка не пытка в данном случае, так что он старался.        Был еще один минус. Кошмары. Они чаще приходили, когда он болел, а потому скрыть было еще сложнее. Сегодня пока обошлось, хотя вряд ли он долго сможет это прятать. Но надежда умирает последней, так что точно будет идти до конца в своей лжи, пока остальные обстоятельства позволяют.        Он выдохнул, когда был на кухне. Сейчас он свалит, но бегать все время от Эндрю не вариант, так будет еще подозрительнее, так что ему срочно нужно придумать, куда он может уйти на пару дней, чтобы вылечиться без чьей-то еще помощи.

***

       Стюарт сказал, что Нат пока не может приехать, так что этот вариант отошел, а других и не было. Он просто провел утро вне общежития, днем вернулся, когда все были на занятиях, включая Эндрю, которому наплел сказку о небольшом деле, после чего уснул, что стало его главной ошибкой.        Он знал, что после сна может стать хуже, но не задумывался, насколько сильно все изменится. Он буквально горел и мерз. Нат не мог точно сказать, хочет ли укутаться в одеяло с головой или скинуть то к чертям. Его била мелкая дрожь, а в воспоминаниях все еще стоял образ отца, держащего тесак над привязанным к стулу Эндрю. Это его самый ненавистный тип кошмаров, однако только такие в последнее время и преследовали его.        Он повернулся на бок, борясь с жутким головокружением, что последовало за этим действием. Гул. В ушах был жуткий и непрекращающийся гул, что отдавался сильнейшей болью в висках. Черт. Все слишком плохо, и Нату это не нравится, ибо он знает, как такое лечат. А он не хочет.        Это был звонок телефона. Он не сразу это понял, а, когда взял устройство, было уже поздно. Кто-то сбросил его, так и не дождавшись ответа. Нат все равно посмотрел на имя. Это был Эндрю. Черт. Черт. Черт. Это плохо, ибо тот может что-то заподозрить, ведь Нат всегда брал трубку, когда тот звонил. Всегда.        Он быстро набирает номер, несмотря на то, что поспешность лишь сильнее заставляет окружающее пространство вертеться вокруг него. — Зайка? Почему не взял? — в голосе не было гнева, лишь беспокойство. — Не успел, — тише обычного говорит он, чтобы не выдать себя хриплым от боли голосом. Нат не понимает, как за пару часов ему стало настолько хуже. — Ты где? — Общежитие, — он очень надеется, что тот не придет так быстро, чтобы Нат успел привести себя в порядок. Он пытается встать с кровати, чтобы принять душ, смыть пот, попробовать согреться, а потом выпить чаю с еще одной таблеткой, наплевав на то, что еще не прошло тех восьми часов, раз в которые можно их принимать.        Звонок сброшен. Он знает, что Эндрю совсем скоро будет тут, а потому старается как можно быстрее действовать, но ничего не получается. Нат сразу решил, что начнет с таблеток, однако, пока ждал, что чайник вскипит, уснул на столе, просто отрубился. Еще одна его ошибка, которой он не мог ожидать от своего предательского организма.

***

       Когда Эндрю входит в их комнату, понимает, что тут слишком тихо. Обычно Нат всегда включает что-то на фон, чтобы работало и избавляло от тишины, но не сейчас, что странно.        Он решает пойти в спальню, однако там никого, дальше кухня, где на столе спит его кролик. Черт. Тот обычно не засыпает где попало, даже когда сильно клонит в сон доходит до кровати, но явно не отрубается в первом попавшемся месте, что безумно подозрительно, учитывая то, что с самого утра он того не видел.        Эндрю плавно подходит к Нату, который даже не пошевелился, словно не услышал, что кто-то еще рядом, отчего стало еще необычнее. Тот просыпался довольно быстро от посторонних звуков, если усталость не была сильнее. Но второй вариант встречался только в Гнезде, а в Пальметто такого еще ни разу не было. Но вот и первый.        Лицо Ната слегка покрасневшее, а еще тот тяжело дышит. Ему это все определенно не нравится. В прошлом такое было перед тем, как кролик потерял сознание на корте, то есть заболел, а потому и сейчас стоило бы проверить, что с Натом происходит, но не трогать же во сне, так что он слегка дует на лицо, зная, что это сработает.        Когда тот просыпается, Эндрю замечает красные и слегка блестящие глаза, слегка выдыхает и поднимает руку, поднося ко лбу, но не прикасаясь, пока не видит разрешение. После же ладонь аккуратно ложится на кожу Ната, и Эндрю чувствует, что тот слишком горячий сейчас. Чересчур. — Тебе надо лечь в кровать, Зайка. Ты заболел, — возможно, тот уже это знает, но, если нет, он услужливо напомнит, что делают при болезни. — Я в порядке, — он закатил глаза. — А я балерина, — парирует Эндрю. — Марш в кровать. Я принесу твой чай и таблетки. Я позвоню Эбби, чтобы она осмотрела тебя, к тому же, если температура не спадет, ее помощь нам понадобится.        Нат не хотел Эбби. Не хотел заболевать и не хотел какого-либо еще врача. Как не хотел говорить Эндрю о своей маленькой проблеме, которая уже довольно долгое время оказывается скрыта, так что пришлось подчиниться и уйти с кухни, вверив тому управление всем тем, на что у него еле хватало сил.        Нат завалился на кровать и чуть снова не уснул, однако Эндрю разбудил, слегка подув на лицо. Хорошо, что был метод, который не вводил его или самого Миньярда в панику при пробуждении. — Ты уже пил сегодня таблетку? — Нат забыл, что Эндрю может помнить точное количество, которое оставалось в пачке, ну, или понять, что если появилась новая упаковка, а там не хватает ровно одной таблетки, то что-то не так, а потому соврать не получится. Тот легко спросит еще и их соседа, который явно не подыграет его лжи. — Да, — хрипит он, потому что горло пересохло. — Во сколько? — спрашивает тот, но, не давая время на ответ, задает еще один вопрос. — Тебе помочь сесть, чтобы была возможность попить чай? — сначала он решает кивнуть на второй вопрос.        Эндрю придерживает за спину и помогает оказаться в вертикальном положении, подает кружку, следя, чтобы горячий напиток не пролился. Как только Нат отпивает, по горлу проходит приятное ощущение, что совсем немного снимает боль, хотя и помогает фигово, ну, это и не лекарство. — Во сколько? — повторяет вопрос Миньярд. — Как проснулся, — он не помнит точного времени, но знает, что по идее не может снова принимать жаропонижающее, прошло недостаточно времени. — Тогда нужна Эбби. Таблетки не помогут, если один раз уже не сработали, — Нат слегка застопорился. Он знает, что будет делать врач, но точно не хочет этого. — Во второй раз поможет, — противится он. — Нет, Зайка. Ты ведь сам знаешь, так что я пойду и позвоню ей, а ты ложись и поспи еще, — Эндрю вышел из комнаты, а Нат непроизвольно уснул по приказу.        Он надеялся сбежать, спрятаться, но тупая усталость и сонливость мешали всему, хотя он думал о том, что, возможно, если он не проснется, они отложат всю эту ужасную процедуру с уколами на потом? Ну, такое же может произойти, а потом температура сама спадет и все будет хорошо. Никто и ничего не узнает. Но нет.        Когда Эндрю стал снова его будить, тот сразу понял, что Нат проснулся, так что план оказался провальным, а больной мозг отказывался придумывать еще что-то, мысли вообще давно расплавились, что он ничего не мог понять и сообразить. — Нат? — раздался голос женщины, что уже пугала его, так что отвечать он не стал, понимая, что сердце бьется в несколько раз сильнее, быстрее. — Он с утра выпил жаропонижающее, но оно не сработало, — вставляет Эндрю, наблюдая за ним. Тот, скорее всего, списывает поведение Ната на обычное его сопротивление в стиле «я в порядке», а не надвигающуюся панику. — Сначала мне надо тебя осмотреть и прослушать, а потом я либо дам другое лекарство, либо поставлю укол, — он очень надеялся на первое, но понимал, что шансов ноль. Ему никогда не везло. — Не надо, — слабо и тихо противится он, что слышит Эндрю, даже реагирует приподнимая бровь. Тот явно не понимает, почему Нат все еще настаивает на том, что в порядке. — Это просто осмотр, — говорит Миньярд, когда Эбби отходит помыть руки. — А у тебя просто самолет, — признает он завуалированно свою слабость, однако Эндрю этого хватает, чтобы все понять. — Как я могу упростить все? — сразу реагирует тот. — Никак, — и это правда. Дяде и Берту он точно не скажет, что плохо, да и помощь, скорее всего, нужна относительно срочно, а тем ехать несколько часов сюда. — Как ты справлялся раньше? — Нат выдыхает, не особо настроенный на разговоры, хотя и понимает, что это может помочь что-то придумать. — Альберт. Только он меня лечил, я и он привыкли... — он заходится в кашле, — привыкли друг к другу. Если я не мог продолжать, он просто сидел рядом, мог обнимать, ждал, когда станет легче, когда я угомоню свою панику. И я никогда не смотрел на то, что тот делал, — он коротко вздыхает, набирая воздуха в грудь, — я ему доверял, чтобы все время сидеть с закрытыми глазами и не видеть инструментов, — Эндрю задумался, так что Нат позволил себе перестать париться. Да, конечно, страх никуда не денется, но он может пережить один раз, как бы не хотелось оставить это на потом. — Ты можешь закрыть глаза. Я буду рядом и не позволю Эбби навредить тебе. Ты мне веришь? — Да, — отвечает он моментально, — но я не верю ей. — Ты можешь попробовать. Я могу сидеть рядом и держать твою руку. Ты будешь уверен, что я рядом и слежу за всем, тогда у нее не будет шанса, — Эбби входит в комнату, а Нат лишь кивает. Он понимает, что это все необходимо, так что надеется, что способ Эндрю сработает.        Дальше он прикрывает глаза, маскируя это под сонливость, Миньярд оказывается рядом, на самом деле крепко держа его руку, а Эбби начинает командовать, что и как ему делать. Нат выполняет, конечно, руки подрагивают, но паника не накрывает с головой, пока есть возможность, что все будет более чем хорошо. Маленькая, но есть. — Мне все же надо будет поставить укол, — он вздрагивает, потому что это самая страшная часть из всего, что те могут делать, отчего тряска увеличивается. — Дрю, — выдыхает он, открывая глаза и смотря на Эндрю с паникой в голубом омуте, что обычно тверд и непоколебим, однако тут... тут он ничего не может изменить. — Тихо, Зайчонок, — выдыхает тот. — Все хорошо, ляг на меня.        Эбби снова отошла, а Ната начало сильнее трясти. Он слишком боится этого, чрезмерно, что мешает, мешает, но ничего сделать он не может, это кажется слишком ужасным. — Эй, стой, смотри на меня, — он поднимает взгляд, встречаясь со спокойным Эндрю. — Сейчас ты ложишься на меня и прячешь лицо, руки я буду держать. Хорошо? Или мне лучше не удерживать тебя? — он выдыхает, чувствуя слезы на глазах, которые Миньярд стирает большими пальцами, пока ждет ответа. — Держи, — он понимает, что если не держать, он начнет убегать, драться, так что стоит сделать все, чтобы Эбби не узнала о его таком страхе, хотя вряд ли получится скрыть.        Эндрю сел, облокачиваясь на изголовье, после чего ноги слегка развел, дабы между ними мог поместиться Нат, который уткнулся лицом в грудь того, повернувшись глазами к стене. Руки сразу оказались в руках Миньярда. Тот не сжимал, но держал надежно. Он был уверен, что, если попробует выдернуть, тот не позволит, отчего становилось и легче, и страшнее.        Он знал, что так надо, он согласен на это, но страх и панику не унять, особенно тогда, когда он боится, что ему навредят, пока он так беззащитен. Он мог бы что-то изменить, но Эбби вернулась, так что ему пришлось сильнее вцепиться в ладони Эндрю, чтобы те не тряслись так сильно, хотя вряд ли такое можно было упустить. — Нат? — он выдохнул, зная, что придется признаваться. — Что с тобой? Тебя так сильно знобит? — он покачал головой, а после поднял голову на Эндрю, прося сказать, ибо сам вряд ли сможет. — Ятрофобия. Он боится врачей, уколов и прочего, — та замялась, явно пытаясь понять, что сделать будет лучше в таком случае, ибо вряд ли Эбби встречалась с таким. — Просто вколи и свали, — грубо, но по-другому он не способен. Хорошо, что женщина не обижается, а начинает действовать.        Та слегка спускает штаны и боксеры, оголяя кожу, которую протирает смоченной ваткой, а после чего-то ждет. Нат ненавидит это. Ему слишком страшно, руки трясутся так сильно, что, кажется, любой бы понял, он даже слегка пытается подтянуться на них и уйти от иглы, однако Эндрю не позволяет, что бесит, отчего слезы сильнее катятся на щекам.        Обычно в такие моменты Берт не торопился. Обнимал и успокаивал, а потом продолжал, но сейчас Нат просто хочет быстрее со всем закончить, как бы это страшно и больно не было, но Эбби медлит. — Тебе надо расслабиться, иначе будет хуже и неприятнее, — он оскаливается, потому что знает, что никаким к черту образом не расслабится. — Делай так, — бормочет он, полностью падая лицом на Эндрю, потому что страшно, потому что плохо, потому что надеется найти в том помощь, хотя и не получается. Страх даже на секунду отойти не хочет.        Эбби тяжело выдыхает, но вводит иглу с лекарством. Нат готов выть. Это жутко больно, отчего он снова хочет сдвинуться с места, хочет свалить, убежать, несмотря на то, что сил вообще нет. Он снова напрягает руки, пытаясь подтянуться на них, сдвинуться, но Эндрю опускает свои вниз, вдоль тела Ната, не позволяя. Он хнычет. — Тише, Маленький, все скоро кончится, Зайчонок, — бормочет тот на немецком, что никак не помогает, пока Эбби не убирает иглу, не отходит. — Полежи так пару минут, а потом сможешь повернуться. Тебе надо будет поспать. Если снова температура поднимется, позвоните мне, придется повторить все, — Эндрю, видимо, кивает, а Нат ничего не может сделать. Его все еще трясет. — Все закончилось, Крольчонок, — он кивает, но тряска не уменьшается. — Д-да, просто нужно время, — он знает, что через пару минут все пройдет, он вернется к себе прежнему, что все станет нормальным, насколько возможно.        Эндрю не задает вопросов, а Нат и не настроен отвечать. Позже он переворачивается и усыпает. Миньярд пишет Стюарту и Берту, прося второго приехать и побыть рядом, чтобы тот мог помочь глупому кролику, оказывается, что не зря, ибо потом процедура требует повторения, однако проходит в разы легче, когда рядом знакомый врач.        Альберт, конечно, ругает Ната, что тот снова решил геройничать и не успокаиваться, а идти напролом со своим страхом. Тот показал, как всегда действует, показал, что может делать Эндрю, чтобы было проще в следующий раз. Показал, как помочь, чтобы все было не так ужасно.        А больше Нат не скрывал моменты, когда заболевал. Он говорил почти сразу, чтобы у Берта была возможность вовремя приехать.