Советник

       Нат завалился в их дом довольно уставший. Он провел два дня в кабинете Стюарта, разбирая с тем все вопросы наследования, которые только могли возникнуть. И не важно, что все было решено еще несколько лет назад, резко кому-то что-то не понравилось, а им пришлось выкручиваться из ситуации, что безумно сложно, противно, да и ненавистно. Почему они должны доказывать другим, что Нат способен взять управление? Даже не так... Нат все это время не понимал, почему надо действовать мирно.        Нет. Он и сам ратовал за переговоры, но не тогда, когда они длятся несколько дней очно, а до этого шли и по переписке. Здесь было бы проще вызвать того идиота на бой. Нат даже не сомневается, что с легкостью бы победил и все проблемы были бы решены, но нет. Стюарт уперся, что нужно говорить, а не показывать силу. Но это ладно.        Он бы на самом деле легко пережил бы это, однако был огромный минус, который бесил в разы сильнее всего другого, — он не успевал не то, что позвонить, даже написать Эндрю или Эни, а безумно хотел этого, отчего приходил все в большее раздражение с каждой секундой пребывания там.        Наверное, только по этой причине он и сорвался на дяде, когда тот попросил остаться на ночь, чтобы в темноте не ехать обратно, однако Нат слишком хотел увидеть семью, чтобы слушать этот бред. Он наплевал на все, лишь воспользовался помощью Криса, чтобы сделать это быстро и без происшествий.        Конечно, тот тоже не умел вести себя адекватно, да и таких, адекватных, вообще мало в окружении Стюарта, а потому Кристиан доставал своими шуточками всю дорогу, но Нат успел снова привыкнуть к этому. На самом деле это хоть и бесило, но также было частью того уюта вокруг... друзей, так что он почти не жаловался, лишь слегка бурчал. Но все же он дома.        Нат тихо открывает дверь, боясь разбудить своих, хотя и замечает обоих на диване за телевизором. Эндрю сидит ровно, а Эни уложила свою голову тому на колени, смотря какой-то очередной фильм. Он улыбается на эту картину, а тепло разливается в груди. Он так любит их, что не может удержаться.        Оба слышат его, замечают. Эни подскакивает, подлетая к нему и обнимая. Раньше он бы поднял ее и покружил, но девочка сказала, что не сильно любит такое, так что пришлось перестать. Нат лишь прижимает ее к себе, вдыхая запах медового шампуня и улыбаясь еще сильнее. — Я скучала, папа, — он выдыхает. — Я тоже безумно скучал по вам, Родные, — он смотрит на Эндрю, который подходит, но не мешает ему обниматься с дочкой. — Вы не виделись два дня, — пробурчал тот с улыбкой. — Ты тоже скучал, папа Дрю. Мне напомнить, как ты пел любимую песню Нила пока готовил? Или как ты обнимал ту игрушку во сне, до этого брызнув духи Нила? Или... — Заткнись, — тихо шикнул тот, а Нат заметил покрасневшие кончики ушей, отчего умилился, еще и тихо рассмеялся, ведь препирательства Эни и Эндрю были безумно прекрасными и родными. — Или... — смеясь продолжила Эни, — как ты спал в его одежде, ну, и ходил по дому, или... — ее снова оборвали. — Замолчи, Эниэль Миньярд-Хэтфорд! — дочка лишь громче рассмеялась, прекрасно понимая, что папа просто не хотел себя палить, но вряд ли тот запрещал ей, так что все хорошо. — Я и так знал, что ты скучал по мне, Солнышко, — он все же отпустил Эни, подошел к Эндрю, также обнимая того. Его муж слегка наигранно даже попытался вырываться, хотя и крепко в это время держался за рубашку Ната, показывая, что не хочет, чтобы тот его отпускал по-настоящему. — Ой, какие вы милые, — явно с улыбкой сказала Эни, а потом еще и сфоткала. Но к этому они привыкли. Их дочь очень любила фотографировать, а их больше всего, так что теперь у них в спальне, висело множество совместных фото, где можно заметить тот самый глупый, влюбленный взгляд.        Эндрю и Нат тоже фоткали Эни с Роуз, когда те приходили. Было множество тайных фото, когда, например, девочки сидели в саду, целовались, а они доставали свои телефоны, чтобы запечатлеть этот момент и сразу скинуть девушкам. Конечно, если бы хоть одна из них сказала, что это не нравится или приносит дискомфорт, они бы перестали, а так они все постоянно снимают друг друга, пополняя коллекцию семейных фотографий, что висят по всему дому. — В спальню, Зайка, — Эни тихо усмехнулась. — Не буду вам мешать предаваться любви! Только не шумите сильно, у меня завтра контрольная, и я хочу выспаться! — и эта наглая девочка убежала наверх под смех Эндрю и тихий выдох смущающегося Ната. — Я повторять не буду, Зайчонок. В спальню.        И Нат послушался. Пусть он и устал, но все равно очень даже не против, если Эндрю решит разобрать его на части, да и сон после этого будет в разы лучше, так что он быстро слушается, забегая в их комнату и дожидаясь, когда к нему придет муж, когда снова продолжит их игры.        Нат не знал, почему это было приятно, но ему хотелось слушаться вот таких маленьких приказов от Эндрю, нравилось, что он может почти не думать, отдаваясь эмоциям и наслаждению. Он очень это любил, так что ждал, когда тот вернется к нему, чтобы продолжить.        И Эндрю пришел спустя пару минут, так что Нат успел уже немного перефантазировать, отчего усмешка мужа не стала чем-то удивительным. — Маленький Ниэль, — мурлычет тот, подходя ближе. — Раздевайся.        И Нат, почти не думая, начинает расстегивать рубашку, делая это медленно, дабы подразнить Эндрю. Пуговица за пуговицей он оголяет все больше и больше торса, но продолжает медлить, пока не доходит до конца, так же аккуратно стягивая ее с рук, позволяя упасть на пол. Брюки следуют той же участи, однако, когда рука касается боксеров, его останавливают. — Пока оставь. Теперь на кровать. На живот, — и Нат со смесью предвкушения ложиться, расслабляясь, зная, что игра Эндрю ему точно понравится. — Что дальше? — с улыбкой интересуется он, смотря на мужа. — Руки под подушку, — он чуть удивляется, но делает это. Возможно, Эндрю хотел создать видимость, что Нат не может шевелить руками, чтобы Нат не касался его на протяжении всего времени, хотя, лежа так, было бы очень неудобно касаться того, так что странно, но ладно. В этом и есть его цель — отдыхать, не думая. — Ммм, — выдыхает он, когда чувствует, как кровать прогибается под тяжестью Эндрю. — Закрой глаза, — шепчет тот на ухо, отчего Нат сразу выполняет это, покрываясь мурашками от теплого дыхания Эндрю. — А теперь... — медлит тот, — спи. — Что? — резко подскакивает Нат, но муж заставляет его лечь обратно. — Ты два дня работал. Тебе надо выспаться. Но, если будешь хорошим кроликом, утром получишь то, чего так хочешь. А пока спи, — и тот ложится рядом, обнимая. — Я хочу сейчас! — начинает возмущаться он. — Сейчас ты хочешь только спать. Может, я и не смотрел очень внимательно, но у тебя синяки под глазами, а еще Стюарт меня предупредил, что ты отказался у него ночевать, хотя вам обоим стоило бы поспать, — дядя. Кто же еще мог ему все испортить. — Я спал, — бормочет он. — Два часа. Знаю, но этого мало, так что хватит ерничать. Чем больше ты сопротивляешься, тем меньше шансов, что утром что-то будет. Так что ложись спокойно и спи, Зайка. Тебе нужен отдых, тем более сейчас, как Эни почти верно подметила, не время. Ей нужно спать, а ты не умеешь быть тихим, так что утром, когда она свалит в школу. — Дрю... так нечестно, — дуется он. — А ты по-другому бы не пошел в кровать, так что все честно. Спи, Детка, пока я не передумал с акцией «хороший кролик», — он чуть краснеет и получает легкий поцелуй, после чего все же закрывает глаза. Конечно, спать хотелось, он валился с ног, но и Эндрю хотелось, а тот таким наглым образом его обломал, что бесило неимоверно, но ладно. Можно и лечь спать пораньше, дабы быстрее настало завтра.