Советник

       Когда Нат проснулся, было уже довольно поздно. Он, конечно, заранее хотел поставить будильник, чтобы не мешать Эндрю, встать раньше, проводить Эни и прочее, как было еще в Гнезде, когда он протестовал против здорового сна, однако за время жизни вместе понял, что такая попытка может лишить его ответа «да» на несколько недель или месяц, отчего пришлось учиться и отдыхать, и высыпаться. За что, честно говоря, сейчас он более чем благодарен Эндрю.        Он садится на кровати, смотрит на телефон, который кто-то заботливо поставил на зарядку вечером. Уже одиннадцать... нет, ладно, все не так плохо. Нат себя хотя бы чувствует прекрасно, нет усталости, которая преследовала многие годы, так что он лишь слегка потягивается, берет футболку, чтобы слегка прикрыть торс, и спускается вниз, зная, что Эндрю точно ждет его там. — Итак, все же ты умеешь бывать хорошим кроликом и ложиться спать, когда это необходимо, — бросает тот, не отрываясь от книги, когда Нат только-только коснулся первой ступеньки, отчего щеки вспыхнули. — Эм... да... — он быстро пробегает вниз, ускользая сразу на кухню. — Как работа Эни? — несмотря на то, что он отсутствовал несколько дней, Нат интересовался и тем, по какому предмету контрольная, по какой теме, на каком уроке, не нужна ли помощь, так что был в курсе, что дочка должна была уже написать ее. — Собирался позвонить через несколько минут, как закончится урок, чтобы узнать, — Эндрю смотрит на него сквозь арку. — Иди ко мне, Зайка.        И Нат, быстро доделав свой чай, прибегает — хотя чаще всего Эндрю называет это «припрыгиванием» — к мужу, залезает на диван и широко улыбается. — Да или нет? — Да, — отвечают ему, после чего Нат ставит чашку на стол, ложится спиной на грудь Миньярда и прикрывает глаза, чувствуя руку того в волосах. — Маленький, наглый Лисенок. Или все же крольчонок? Ишь как прыгаешь по всему дому, — Эндрю по-доброму усмехается, когда замечает покрасневшие кончики ушей. — Я просто твой, а там не важно, кто именно, — бурчит Нат, отворачивая голову от глаз мужа, хотя вряд ли это хоть немного помешало тому разглядывать его смущение. — Хм... бегемотик? Еж? Медведь? — он недоуменно смотрит на Эндрю. — Видишь, есть разница. Так что ты не кто-то мой, а именно мой Зайка, — только после этого до него до шло, что Миньярд имел в виду, отчего Нат руками закрывает лицо под смешки мужа. — Давай звонить Эни, все же интересно, как они смогли подготовиться к работе. — Они? — Она звала к себе Роуз и Вика с Максом, они чуть ли не весь день над учебниками сидели, пока я их не разогнал, ну... почти всех, — тот подмигивает. — Они ночевали с Роуз? — Эндрю кивает и набирает номер дочери, пока Нат спокойно улыбается. Он был рад, что Эни смогла найти хороших друзей, девушку, что не одинока. — Это прекрасно! — сразу доносится из трубки, будто она ждала их звонка. — Легкий вариант? — начинает Эндрю. — Хорошо подготовилась? — спрашивает Нат. — Не в этом дело! — девочка смеется. — Меня Роуз позвала с семьей в поход! На выходные! Можно? Можно? Можно? — они смотрят друг на друга и не выдерживают, начиная смеяться вместе с дочерью. — Конечно, иди, Мартышка, но а с работой что? — они, может, и не видели, но были уверены, что та отмахивается от вопроса рукой. — Да поставили без теста пять за то, что у меня самый высокий балл в классе, так что даже не пришлось сильно переживать. — Ты такая умничка, — Нат на самом деле радовался за дочь, ведь видел и не один раз, как та переживала из-за оценок, хотя оба отца настаивали, что это совершенно не важно. — Умница, Малышка. Тогда после школы можешь забежать к Роуз и подробнее узнать обо всей поездке. Ты уже знаешь, что нас будет интересовать, — они всегда разрешали, но также просили ее сказать, где именно они будут, спросить, сможет ли она отвечать на сообщения и звонки, как обстоят там дела с едой и прочее, и прочее, так что Эни давно выучила этот список. — Дрю... — протянула она, — ты меня пытаешься спровадить, чтобы я не мешала вам с Нилом? Если да, то так и сказал бы. Ответить на ваш стандарт я и сейчас могу, Роуз, между прочим, тоже знает, какие есть требования, чтобы вы не переживали, — Нат покраснел, а Эндрю усмехнулся. — Именно, — в голосе так и читалось веселье, — но можешь гулять не так долго, я не собираюсь мучать твоего отца сильно, — Эни лишь пожелала удачи и бросила трубку.        Нат не понимал, как их дочь может так активно шутить над ними, но так сильно смущаться, когда дело доходит до нее самой, однако лишь принимал и старался привыкнуть, что далеко не только Стюарт и Эндрю его подкалывают. — Ну, Зайка, хочешь начать сейчас или сначала завтрак? Сегодня, так уж и быть, я дам тебе отложить еду на потом, — Нат тут же поворачивается, лежа на Эндрю, теперь смотря на того снизу-вверх. — Сейчас, — он даже не думает, так как еще вчера более чем хотел продолжения, а не этих глупостей со сном, хотя при Эндрю лучше так не говорить. — Хорошо. Меня сегодня не трогаешь, пока я не разрешу. Твои запретные зоны? — Не удерживай за лодыжки. Остальное можно, — Нат улыбается, ибо просто все эти переговоры у Стюарта немного всколыхнули прошлое, так что пришлось поставить запрет, чтобы не испортить игру. — Пожелания? — он мотает головой. Нат редко желал чего-то конкретного. Скорее, ему просто нравилось, что он может ни о чем не думать, что может просто отпустить себя, весь контроль, может довериться Эндрю и полностью расслабиться, если это вообще так можно назвать. — Тогда в спальню. Ложишься на спину и ждешь меня.        Нат затаил дыхание на секунду, а потом, так и оставив чай на столике, побежал в их комнату. Он не мог разгадать, почему ему так нравится, когда голос Эндрю становится более низким, когда тот так легко и просто говорит, что делать, а он слушается. Возможно, дело в том доверии, ибо ему никогда не "прикажут" того, против чего он будет. Эндрю никогда не будет настаивать на том, чтобы Нат переступал через себя, отчего он на самом деле может отключить голову, начать слепо следовать за тем.        Би как-то сказала, что Нат просто устал от вечного контроля, от того, что приходится быть внимательным к мелочам, чтобы его не поймали, чтобы Ичиро не прознал, не заподозрил, чтобы нигде не проколоться. Она говорила, что так Нат лишь позволяет себе полноценно отдохнуть от принятия решений, от которых, может, уже и не зависит жизнь, но которые могут привести к серьезным последствиям.        Но больше всего ему понравилось ее высказывание о том, что не так важна причина такого желания, как то, что им обоим более чем комфортно с этим, так что можно отпустить мысли в пляс и наслаждаться. Конечно, он продолжил с ней подробно разбирать это, даже звал Эндрю, чтобы успокоиться, однако позже позволил себе на самом деле не заморачиваться, просто делать и все, пока и ему, и его мужу это нравится.        Нат быстро лег на кровать, даже подумывая уже и футболку стянуть, но Эндрю не говорил ничего об этом, так что он и не стал пытаться. Может, у того есть какой-то свой план, которому лучше не мешать, чтобы получить больше удовольствия.        Эндрю с улыбкой входит через пару минут, а Нат, что было ожидаемо, краснеет. Ну... а что он может поделать, если даже спустя года все еще смущается, когда видит голый торс мужа? Да тут невозможно не покраснеть, ибо он просто идеален. — Умница, — тот подходит ближе. — Есть еще какие-то ограничения? Я могу держать руки? Сесть на бедра, торс? — Нат задумывается под пристальным взглядом Эндрю. Он даже не пытается сразу сказать, что все хорошо, потому что помнит, что однажды ни к чему хорошему это его не привело, да и Эндрю тоже, так что больше не разбрасывается такими словами. — Больше ограничений нет. Просто... — он думает, стараясь четко сформулировать, — давай просто не ниже колен. Колени и выше полностью да, чтобы ты не решил, но ниже ничего кроме прикосновений руками, — Эндрю кивает, после чего перекидывает через него одну ногу, усаживается сверху, ухмыляясь. — Скажешь, если что-то изменится, — строгий взгляд, который заставляет его дышать быстрее. — Да, — Нат, конечно, скрывал когда-то, но рано или поздно происходило то, что заставляло его перестать так делать. — Хороший кролик.        Эндрю берет его руки в свои, поднимая над головой и не давая опустить их, а сам наклоняется за поцелуем, пока Нат закрывает глаза от удовольствия. Он наслаждается медленным и размеренным темпом, которым его дразнят, он наслаждается нежностью губ, которые плавно переходят на подбородок, шею, оставляя укусы, засосы... ниже к ключицам, пока мурашки следуют по пятам, догоняя и заставляя тяжело дышать. — Возьмись руками за подушку или кровать и держи их там. Если затекут, положишь по бокам, но меня не касаешься, — Нат снова кивает, пока Эндрю дожидается выполнения этой просьбы. — Ты хочешь меня видеть или будешь с закрытыми глазами? — Нат слегка кусает губу, однако тут же чувствует палец Эндрю, заставляющий его перестать. — С закрытыми, — и Миньярд начинает стягивать с него футболку. Тот оставляет ее на руках, спуская ткань так, чтобы она прикрывала глаза, но никак не мешала Эндрю целовать губы, а Нату дышать.        Муж спускается ниже, плавно, дразня, касается то все тех же ключиц, то щек, то переходит на грудь, то на бока, почти незаметно щекоча. Нат теряется в ощущениях. Он чувствует каждое прикосновение немного сильнее, ведь не видит. Каждое касание становится чем-то неожиданным, отчего временами он вздрагивает, не ожидая ощутить руку Эндрю на бедре или под коленом.        Совершенно точно не ожидая, что тот начнет слегка целовать и кусать, перемещаясь вверх по ноге, заставляя Нат слегка елозить на простынях в надежде уловить больше касаний, больше Эндрю, больше всего, когда так чертовски мало.        Он тихо постанывает на каждое новое движение, когда кожу опаляет горячее дыхание, когда ощущаются мягкие, слегка влажные губы, когда чувствуется небольшое давление зубов.        Нат просто натурально сходит с ума и не может с этим ничего сделать, ведь слишком прекрасно, слишком хорошо, отчего и дыхание уже нарушилось, а возвращаться в норму не планирует еще очень долгое время. И его все устраивает настолько, что из собственных уст вырываются стоны, несущие имя Эндрю. — Дрю... Солнышко... Эндрю... — Да, Зайка? Хочешь чего-то конкретного? — он мотает головой. — Хорошо. Очень хорошо, — его аккуратно целуют в низ живота. — Это прекрасно, Маленький, наслаждайся, — и все по новой, отчего он уже не может лежать на месте, не извиваясь и чуть ли не прося, конечно, даже в таком состоянии избегая ненавистного слова. — Дрю... давай... Дрю... не медли... Дрю... — он знал, что Миньярду это нравится, нравится видеть, как Нат теряется в ощущениях, как начинает думать лишь о том, где снова он почувствует руки, где снова его коснется поцелуй. Тому нравится лишать дара речи и заставлять извиваться, жаждая большего. — Мм... я подумаю, а пока... — его снова целуют около кромки боксеров, наконец-то снимая их, — думаю, тебе стоит переложить руки, чтобы они потом не затекли, Зайчонок.        Нат этого не замечал, но, как только футболка оказалась снята до конца, а его руки разведены в противоположные стороны, чтобы случайно не прикоснуться к Эндрю, он понял, что еще немного и ему пришлось бы туго, однако от проницательности его мужа никуда не деться, так что все будет идеально. Он может доверить себя полностью и даже не пытаться думать. — Хороший кролик. Тебе закрыть глаза снова или будешь смотреть? — Нат помотал головой, решая, что хватит с него пряток, ему хочется видеть намерения Эндрю, хочется знать, что будет дальше.        Тот кивнул, снова спускаясь поцелуями по его животу, переходя к тому, ради чего это и устраивалось. Сразу, как рот мужа начал действовать, Нат выгнулся, постанывая куда громче, чем было до этого. Он даже не пытался заглушить стоны, да если бы и пытался, то не смог. Ему слишком... слишком нравилось, это было... до головокружения хорошо. — Дрю... дрю... дрю... — бормотал он, пока тот продолжал работать, а Нат чувствовал ухмылку, самодовольную и веселую, чувствовал плавные касания на бедрах, легкие постукивания на тазовых косточках.        Он чувствовал, как удовольствие приближается, как с каждой секундой становится все лучше и лучше, как затягивается узел в животе, как хочется скорее расслабиться, как пальцы на ногах подгибаются, а руки сжимаются в кулаки, когда начинает громче просить. — Дрю... Эн-рю.... — и все обрывается, так и не дав ему то наслаждение, за которым он гнался.        Нат... Нат лишь чувствовал опустошение, больше не было ни одного касания их тел, не было ничего, а то напряжение в теле уже молило о разрядке, для которой нужны были руки или рот мужа. Он не понял, как появились слезы в уголках глаз и тихие хныканья, когда эмоции, бурлящие внутри, натянулись до предела. — Маленький, какой такой Энрю? — Миньярд наклоняется, целуя его щеки. — Я таких не знаю, Крольчонок, — тот тихо усмехается, пока Нат пытается совладать с телом и разумом. Пытается соединить все воедино. — Энд...рю... — шепчет он, когда муж смахивает слезы и целует его, возобновляя движения рукой, а потом и продолжая опускать ртом ниже, снова заставляя чуть ли не кричать.        Нат опять ощущает подступающее наслаждение, то великолепное чувство легкости, снова та еле заметная дрожь в ногах, сильно сжатые кулаки, зажмурившиеся глаза, прогиб в спине, от которого его уберегают руки Эндрю на тазовых косточках и животе. Снова этот подъем, напряжение, но уже нет остановки, нет прерывания. Теперь он расслабляется окончательно, заканчивая с именем мужа на губах.        Нату требуется пару минут, чтобы отойти, чтобы выдохнуть и расплыться в счастливой улыбке. Это... это просто невероятно. — Дрю, — тихо зовет он. — Да, Зайка? — Потрясающе, — он знает, как важно это повторять, чтобы у мужа не возникло никаких сомнений на свой счет. — Хорошо. Я не перестарался? — Нату требуется еще минута, чтобы понять, к чему именно этот вопрос задан. — Нет. Это было неожиданно, конечно... — он выдыхает, потому что все еще дыхание не выровнялось, — мне понравилось, — в первый раз, когда Эндрю оборвал Ната вот так вот почти у финала, когда увидел слезы, схватил панику, переживая, что сделал что-то не так, им потребовались дни и многочисленные разговоры с пчелкой, чтобы убедить того, насколько это нормальная реакция и что не стоит переживать. — Отлично, тогда отдыхай, — он получает очередной поцелуй, заботу, теплое полотенце, которым его протирают, позволяя не вставать. Он уже давно получил лучше мужа. — Давай помогу, — снова бормочет он, на что слышит тихий смех. — Потом, а пока заставь свой мозг работать и приготовься к… — Эндрю задумался, — завтраку плавно переходящему в обед, Зайка, — и Нат кивает, соглашаясь с этим. В следующий раз он обязательно сначала подумает об Эндрю, а потом о себе. А пока у него другие задачи.