Советник

       Они знали, что из-за какого-то тупого доноса из школы, к ним решили вызвать опеку, типа, кто-то выдумал такую чушь, что Эни дома бьют, что ее свободу ограничивают, что она вообще под постоянным давлением и прочее, и прочее. Нет, конечно, им было не сложно показать тем, что все обстоит не так, да и сама опека должна их посещать раз в некоторое время, ибо Эни не родная, а приемная дочь, но обычно, чтобы не беспокоить их лишний раз, Стюарт отваживал ту, а сейчас так не получится.        И проблема не в том, что у них что-то не так, просто они не любят чужаков в своем доме. Эндрю и Нату не проблема показать, что Эни живет в любви и заботе, ведь из-за — а, может, правильнее сказать «благодаря» — их собственному детству, они никогда бы не позволили кому-либо обидеть их дочь, а вот те недоброжелатели, ссылаясь именно на их прошлое, делали выводы о воспитании дочери.        Этот факт бесил больше всего, но ничего поделать было нельзя. Да, конечно, теперь им нужно весь сегодняшний день сидеть и ждать, когда же к ним нагрянет эта проверка, однако у Эндрю закончилось мороженое, так что тот решил все же выйти, да и до магазина и обратно дорога займет не более получаса, за который вряд ли что успеет произойти.        Нат и Эни в это время занимались своими делами: девочка общалась с друзьями онлайн и смотрела совместно какой-то новый фильм, а Нат сидел на связи с дядей, обсуждая множество новых поставок, открытий и прочего, понимая, что ему не избежать поездки к Стюарту в скором времени, ибо придется все это решать, подписывать бумаги и делать все то, что он так ненавидит, ведь за года Эвермора такая жизнь успела изрядно надоесть.        Звонок в дверь раздается тогда, когда Нат собирается перейти на диван, а то спина уже начала ныть от вечного сидения на кухне. Он бросает трубку, говоря Стюарту, что позже перезвонит, пишет Эни, что они все же соизволили прийти, а сам открывает дверь, не улыбаясь, ведь не было никакого желания делать это тогда, когда эта опека лишь собирается отнять у него кучу времени, что могло бы пройти с пользой. — Здравствуйте, — кивает он, позволяя двум мужчинам и женщине войти. Ему уже не нравилась эта компания, так как она нервировала, заставляя быть на стороже. Он знал, что в доме Эни ничего не угрожает. Их система безопасности обновляется несколько раз за месяц, да и девочку они обучили тому, как защитить себя, они сами могут легко отбить нападение, но опеку трогать не должны... а это нервирует. Они… беззащитны против них, ведь должны показать лишь лучшие стороны. — Здравствуйте, — отвечают ему, заглядывая в глаза, которые полны решимости, строгости, внимательности. Он не может позволить другим просто так ходить здесь туда-сюда, не наблюдая и не контролируя, ибо это их территория, и никакая проверка не должна нарушать их границы. — Вы нервный, Ната... — он резко прерывает женщину, ибо они и так навевают воспоминания, а тут еще и имя. — Ниэль Абрам Миньярд-Хэтфорд, думаю, вы могли бы посмотреть мое настоящее имя перед тем, как прийти сюда, разве, это не часть вашей работы? — что-что, а меняться ради кого-то он не собирался, так что показывал свой характер до конца, да и какого те используют его старое, прошлое имя? Нат знает, что должен быть тихим, но, черт, не тогда, когда они чуть ли не специально делают все, чтобы он впал в панику. — Он будет мешать, — бросает женщина, отчего два мужчины быстро подходят и хватают его за руки, не давая пошевелиться.        Нет... он знал, как избежать этого захвата, но... но не был готов, что опека поведет себя так, это ведь не задержание, не обыск полиции, чтобы хватать. Они должны были просто поговорить с ними, узнать, посмотреть на их поведение, обстановку и уйти, а не... не... — Что вы делаете?! — кричит Эни, сбегая по ступенькам вниз.        Колени подогнулись, он бы упал, если бы его не держали за руки, что причиняло лишь больше боли. Он бы прошипел, задергался, но по голове словно ударили чем-то, лишая и шанса на сопротивление. Он просто... просто должен был тихо слушаться и терпеть. — Отпустите его!        Он висит на чужих руках, а боль притупляется приступом паники. Руки все еще неестественно вывернуты, загнуты за спину, они должны кричать от боли, но он лишь видит отца, Рико, Ичиро, Тецудзи... все они делали также в разные периоды его жизни, все они так действовали, все они... — Эниэль? Вам что-то будет за это? — он не видит лица дочери, не видит ничего, кроме своих ног и ног двух мужчин. — Чего? Твою мать! Отпустите его уже! — та подбегает к нему, когда его все же отпускают, когда Нат валится на пол, ударяясь коленями, закрывая голову руками, ведь слишком много мыслей, слишком много лишнего, неправильного, ужасного. — Нет, нет, нет, — тихо шепчет он, чувствуя дрожь в теле, что пробегает от кончиков пальцев до головы. Он давно умудрялся избегать такого состояние, но... но... не сейчас... не сейчас, когда на их территории незнакомцы, что смеют нападать. — Кухня там, — Эни указывает в нужную сторону. — Рыжая кружка. Налейте воды. Быстро! — командует она ошарашенной опекой, которая не двигается с места. — Мигом! — она не особо училась, но немного перенимала тон Нила и Эндрю, когда те отдавали приказы другим людям, так что один все же отправляется туда. — Н-н... — она видит, что тот не может выговорить и слова нормально, отчего просто лишь трясется, она понимает, что и получать воздух становится затруднительно. — Эй... Нил, папа, все хорошо, — мягко шепчет она. — Нил, посмотри на меня, Нил, — пытается дошептаться она, а тот лишь может поднять голову, заглядывая в голубые глаза дочери. — Эй, да, давай. Теперь сделай глубокий вдох. Давай. Со мной, — и она начинает дышать, заставляя Ната повторять. — Вот, — мужчина отдает кружку, а Эни, не отрывая взгляда от папы, ставит ее на пол, а сама все смотрит только на Нила, помогая. — А теперь лед. В основном отсеке, справа, внизу, — быстро шепчет Эни, продолжая сохранять темп дыхания и зрительный контакт. — Как ты смеешь нами... — Выполняй! — зло кричит она, лишь на секунду отрываясь от Нила и моментально возвращает взгляд, чтобы тот не ушёл в панику ещё сильнее. Командовать опекой не лучшая идея? Плевать, ведь это не ее вина, что опека слишком тупа, чтобы понять, что такое паническая атака и как с ней справляться. — Я не бу... — Делай! — она все еще зла, что очень хочет применить недавний подарок, ибо ей подарили новые ножи, но понимает, что лучше такое не показывать, а то еще сильнее будет приставать, а они уже все испортили. — Да, как ты... — Сделай уже, — женщина из опеки в шоке, но все же отсылает своего помощника, чтобы тот это сделал. Сама та стоит в стороне, а второй мужчина за ними, будто готовится напасть, но, пока не усугубляет ситуацию, Эни плевать. — Нил, эй, смотри на меня, все хорошо. Мы дома, Дрю ушел в магазин, я с тобой. Ты Ниэль Абрам Миньярд-Хэтфорд, Эндрю Джозеф Миньярд-Хэтфорд, твой муж, скоро вернется. Эниэль Миньярд-Хэтфорд рядом, все хорошо. Тебя никто не тронет без разрешения. Да или нет? — она видит, как шестеренки — Эндрю обожает так выражаться — крутятся в голове Нила. — Д-да, — не уверенно лепечет папа. — Нил, да или нет? Четкий ответ, можешь еще либо кивнуть, либо мотнуть головой. Я хочу обнять тебя, — она старается больше уточнить, чтобы тот мог настроить себя на контакт. — Да, — Нил кивает, и она садится ближе, обнимая папу, прижимаясь и начиная шептать на ухо. — Все хорошо, никто тебя не тронет. И это «да» с моей стороны. «Да» на все, Нил.        И тот ее крепко обнимает, утыкаясь носом в волосы, вдыхая, словно старается вспомнить запах шампуня, который сам начал ей покупать, а Эни теперь просто не может использовать другие, ибо слишком полюбила тот, что с запахом меда.        Пока она ждала второго помощника опеки, который слишком долго шарил на их кухне, она достала телефон, печатая одной рукой сообщение Эндрю, предупреждая о том, что произошло. Она не расписывала подробно, напечатав всего несколько слов: «Опека. Нил. Паника.»        Когда ей все же донесли пару кусочков льда, она чуть отстранилась, взяла Нила за руку, заставляя сжать лед. Холодно ли? Очень. Это может быть даже немного больновато, но это то, что отлично помогает сконцентрироваться на реальности. А оставшиеся куски она бросила на пол, не заботясь о том, что потом придется вытирать.        Она не знала, как далеко был ее второй папа, когда она это писала, но дверь распахнулась быстро, показывая разъяренного Дрю, который сразу идет к ним, забивая на посторонних, также садится на колени рядом с ними. — Нил, Маленький, да или нет? — Да, — шепчет тот, что уже пришел в себя немного, чтобы соображать лучше.        Эни смотрит, как ее папы обнимают друг друга, как сидят, помогая прийти в себя. Один успокаивает панику, а второй свои нервы, которые явно оказались потрёпанными этим сообщением, что лучше прийти как можно быстрее.        Она сама встает, слегка вытягиваясь и бросая взгляд на опеку. — Знаете, вам лучше свалить отсюда и больше никогда не соваться. Не знаю, кто и что вам наплел, но постарайтесь обходить этот дом стороной, потому что здесь вам никогда не будут рады. Да, я бы поняла, если бы спокойно поговорили. Вы, — обращаясь к женщине, — вообще должны были прийти в одиночестве и просто поговорить, — она нашла очень много информации о том, как проходят такие проверки, пообщалась с Би, так что была уверена в своих словах. — Вы ведь семейный психолог, а их, — она указывает на двух мужчин, — быть не должно. Да, я понимаю, из-за прошлого вы могли испугаться моих пап, но это не давало вам право скручивать одного из них и доводить до панической атаки. Если так хотите убедиться, что у нас все хорошо, посмотрите на фотографии, — она указывает на стену, где их семейные фотографии с улыбками, счастьем, поцелуями и объятиями, — спросите состав Лисов, который был в те времена, когда туда поступили Дрю и Нил, спросите соседей, которые наблюдали за нами с самого моего детства. Все они подтвердят, что я жила, живу и буду жить в любви, поддержки и понимании, когда вы одним своим визитом нарушили все это спокойствие. А теперь, — она указывает на дверь, — вы знаете, где выход. — Но... — она бросает грозный взгляд на женщину, ибо видно, что она командует, а два мужчины — лишь охрана. — Никаких «но». Когда ваша помощь была на самом деле нужна, я говорю о детстве своих родителей, если вам не понятно, вы были фиг знает где. Вы не помогали, вы игнорировали. Когда люди живут в идиллии, спокойствии и понимании, вам надо ворваться в их жизнь и начать все портить. Как мне кажется, вы со своей работой не справляетесь, так что свалите к черту. — Мы должны провести... — женщина явно была растеряна. — Мне плевать! Вы должны уйти. А, только скажите, кто доложил? — Джеф Майкельсон, — шепчет та, возможно, Боже в лёгком испуге, а Эни делает пометку в голове. — А теперь свалили, — да, она знает, что должна быть спокойнее, но она не будет, когда ее семье угрожают.        И Эни более чем рада, что опека все же свалила, ведь иначе она бы легко взяла бы ножи и использовала бы их по назначению. Отцы не зря ее этому учили, и она более чем рада использовать навыки, чтобы защитить их в тот момент, когда они уязвимы.        Она поворачивается к папам, замечая, что Эндрю помог Нилу пересесть на диван, помог до конца успокоиться, а сейчас уложил головой к себе на колени. Стакан с водой теперь пустой, значит, тоже пригодился. Она мягко улыбается и идет к ним. — Ты как? — Нил смотрит на нее и кивает. — Лучше, спасибо, — она выдыхает, плюхается рядом с ними, давая папе закинуть ноги ей на колени, а сама достает телефон, начиная быстро печатать. — Не за что, — бросает она. — Что ты делаешь? — Эндрю, может, и не знал, но явно что-то подозревал по ее злорадной улыбкой. — Грех не воспользоваться славой и слаженностью Лисов. А еще их любовью к спорам, скандалам и Нилу, — И Эндрю ее прекрасно понял.        Эни не обладала идеальной памятью, но прокачивала ее, так что запомнить имена сотрудницы и охраны не составило труда, ибо бейджики она прочла. Сейчас же она рассказывала Лисам в общем чате о ситуации, назвала все имена и фамилии, зная, что те придумают, как вывести это в свет так, чтобы выставить опеку виноватыми в полной степени и заставить фанатов их поддержать.