Советник

Удар Удар Удар Удар Боль Удар Кровь Хруст Крик Удар Боль Удар Удар Удар Удар

       Все тело настолько ломило, что ему хотелось сдохнуть. Нат знал, что после наказаний от Тецудзи у него просто нет шансов ощущать себя живым, но так сильно он получал очень и очень давно. Все же в последнее время, понимая, что его способности более чем нужны на поле, тренер старался не травмировать настолько, чтобы было невозможно даже встать.        Морияма свалил, нужно же было отмыть трость от крови, а Нат остался лежать на полу, закрыв глаза и тяжело дыша. Да. Он привык к боли, он не замечал ее, он ей научился наслаждаться, но все равно было слишком... слишком... неправильно. Да. Его ненавидели. Смешивали с грязью. Пытались чуть ли не убить, хотя почему «чуть ли»? Его почти убили трижды за последний год, и лучше не становилось, так что он не таил ложных надежд, когда и его пары уже давно не было.        Но сегодня Тецудзи превзошел себя, ведь у Ната осталась парочка рваных ран от острого наконечника и множество синяков. Возможно, даже перелом, он не был уверен, но состояние точно не способствовало тому, чтобы он вышел вечером на дополнительную тренировку, которую ему навязал Рико и тренер.        Нату хотелось завалиться к Кевину и Жану, попросить о помощи, но он не настолько слаб, чтобы подставлять их под удар, а потому сейчас надо сделать глубокий вдох, кашляя от боли, и заставить себя встать. Можно даже сказать, что воскреснуть, ибо все настолько хреново, что ощущение, будто он уже успел сдохнуть, а потом Вороны прибегли к некромантии, хотя Нат бы не удивился, будь это правдой.        Он все же заставил себя опереться на стену рукой, пытаясь справиться с головокружением, что неминуемо следовало после каждого такого наказания. Он, хромая, вышел из раздевалки, собираясь забраться на крышу, когда услышал чьи-то шаги. Пришлось сделать еще один глубокий вдох и выдох, улыбнуться и посмотреть на того, кто здесь решил побродить. — Натаниэль, тебя... — Жан споткнулся, как и Кевин, что шел рядом. — Что, мать твою, произошло? — чуть ли не прокричал Дэй, отчего голова разболелась, но он подавил желание поморщиться. — Я в порядке, — он блеснул улыбкой, чуть прикрывая рукой бок, где футболка пропиталась кровью, хотя на черном этого и не было видно. — Ты ни черта не в порядке! — уже тихо огрызается Жан. Они были бы друзьями, если бы Нат не поссорился с Рико и это все не стало бы опасным для Моро и Дэя. А так, если есть все шансы, что их не спалят, они стараются хоть чуть-чуть общаться. — В порядке, — с нажимом повторяет он, слегка сжимая руку, что на боку, в кулак, ведь боль увеличивается, а обезбола он не получит, так что ему давно пора сидеть на крыше, закидываться алкоголем и зашивать себя, ибо Тецудзи очень хорошо постарался сегодня. — Нат, — тихо, чуть ли не умоляя, бормочет Кевин. — В порядке. Я в полном порядке, — снова повторяет он. — Что вы хотели? — Жан лишь качает головой. — Мастер просил тебя зайти к нему через три часа, — он чуть морщиться. — Который Ичиро? — они слегка опасливо кивают. В этих «Мастер» было много сложностей, ибо называть так надо и Тецудзи, и Ичиро, а в разговоре не всегда понятно по контексту, кого именно они имеют в виду. — Я понял. Можете идти. Не подставляйтесь.        Парни еще раз оглядели его, но знали, что ничего не добьются, ибо Нат не хотел и не хочет признавать, что все хреново, так что тем оставалось только свалить. И, как только они скрылись с горизонта, он прислонился к стене, выдыхая сквозь зубы и крепко закрывая глаза.        Боль пронизывала каждую клетку, но когда ему было не плевать?        Нат заставлял себя идти, заставлял прятать все, когда слышал шаги рядом. Он опирался на стену, стараясь не сильно палиться. Он вошел в темное ответвление коридоров, куда обычно Вороны не совались, ибо слишком легко подкараулить кого-то и избить. Нату было плевать.        Он зашел, использовал отмычки, открывая себе дверь к лестнице. Что же... ему предстояло еще одно испытания перед тем, как он хоть на что-то будет способен. Проблема лишь в том, что Гнездо находится под землей, отчего поднятие на крышу занимает намного больше времени и сил, но трех часов ему точно хватит. А если что Ичиро подождет, Нат сможет вытерпеть еще одно избиение. Вряд ли сможет, но плевать. Если сдохнет, проблем уже не останется.        Через два десятка ступеней он уже ползет, буквально отдыхая на каждой, однако до верха он смог добраться всего за пятнадцать минут, что в таком состоянии может стать его личным рекордом.        Прохладный воздух обдувает, заставляя горячее тело охладиться, а Нат свободно выдыхает. Как же он скучал по этому чувству. Оно было ему просто жизненно необходимым, чтобы заставить себя продолжать сдерживаться от прыжка.        Он подбирается к самому краю, где нет никаких выступов. Он просто ложиться на спину, свешивает голову, отчего шея слегка болит, но это не важно. Он просто смотрит на мир вверх ногами. Тяжело дышит и уже по привычке думает.        Нат представляет, какого ему было бы, если бы он сейчас просто сдвинулся к краю, если бы тело перевесило и потянуло вниз. Падать высоко. Он бы точно стал лепешкой, разбившейся об асфальт. Нашли бы его, скорее всего, ближе к утру, хотя... если Ичиро его бы не дождался, то послал бы на поиски. Конечно, вряд ли бы другие додумались искать его за пределами Гнезда, но все же. Утром точно бы нашли, когда началась учеба, когда студенты пошли бы на занятие и заметили бы довольно ужасно выглядящий труп.        Но у него бы сохранилось ту чувство покоя, которое было здесь? Сейчас, например, боль отошла на второй план, а в голове лишь успокоение. Он знает, что может закончить все одним движением. Ему не надо даже прикладывать особо больших усилий. Просто сдвинуться ближе к краю, чтобы свисала не только голова, но и плечи, руки. И так он очень быстро упадет. И все. И будет хорошо.        У многих бы такие мысли вызывали бы страх, панику, но не у Ната. Он видел в этом выход, правда, он не мог сделать этот шаг. Ему нужно даже косвенно защищать Жана и Кевина, с чем он справляется паршиво, но грядут перемены. Он это знает.        Ичиро уже несколько раз за неделю с ним общался, давая разные намеки. Нат вместе со Стюартом так давно к этому шел, что просто не имеет право все бросить, пока не отомстит, как бы не хотелось просто сброситься вниз. Просто расслабиться и забыться на века.        Нужна ли ему мотивация? Нет. Месть — вот, что руководит им. Конечно, не лучшая вещь, но только благодаря ей он еще жив. Ну, и благодаря Стюарту.        Нат снова делает глубокий вдох и выдох, закрывая глаза и впиваясь пальцами в рану, дабы ощутить боль. Он все еще жив. Он будет жить так долго, как того потребуют обстоятельства, как того потребует месть. Может потом, если жажда жизни не вернется, он все и закончит, но он обязан пережить Ичиро, Тецудзи, Рико, отца, Лолу, Ромеро и остальных. Сначала он должен увидеть их смерть, а потом только настанет его очередь.        Нат вслепую нащупывает телефон, который всегда с собой, чтобы был шанс пообщаться с дядей, который приказал, причем угрожая помешать ему отомстить, звонить, если хоть маленькая капля желания сброситься попадет в его мысли.        Ответили быстро. — Нат? — он хрипло смеется. Голова начинает болеть от притока крови, что лишь заставляет его сесть, ощутив ужаснейшее головокружение и широкую улыбку. — Ты приказал звонить, — он встает, пошатываясь и едва не оступаясь, но это лишь забавляет его. — Ты где? — он подходит к стене, доставая бутылку хорошего алкоголя, который он нагло стырил, а потом открывает и делает большой глоток. — На крыше, — спокойно говорит он, снова падая на пол и усмехаясь. Боль затуманила разум, к чем примешивался и алкоголь. — Нат, — аккуратный и тяжелый выдох. — Тебе надо спуститься, ты знаешь? — Ага, — весело подтверждает он. — Только вот Тецудзи настолько меня избил, что я сейчас сдохну без лишней помощи, — он знал, что не умрет, но никто не отменял такие шутки, когда состояние было настолько хреновым, что хотелось лишь одного. Обычно все такое держалось лишь в голове, но это было чем-то, что хотелось сказать. Он ненавидел признавать, что слаб, но сейчас так хотелось простой поддержки, чтобы кто-то сел рядом, помог с раной, мягко обработал, обращаясь как с ребенком, дуя на ранку. Но он один. И никого никогда рядом не будет. Никто и никогда не встанет с ним плечом к плечу против всех неприятностей, так что остается лишь задавить боль в груди. — Нат, рассказывай. Давай подробно все, о чем думаешь, — и он отключает любые фильтры в своей голове. — Я хочу сдохнуть, дядя. Я устал. Я один. Пойми, что тут нет никого, кто не побоялся бы обстоятельств и пошел бы со мной. Кевин и Жан? Спросишь про них? Во-первых, я их никогда не подвергну такой опасности, а, во-вторых, как бы они не храбрились, чаще всего они слишком бояться идти наперекор, чтобы помочь. Они знали, что я ранен, что я скрываю боль, но ушли, потому что я их отослал. И я их не виню. Я знаю, что, если бы попросил помочь, они бы это сделали в девяноста процентах случаев, но есть те десять, которые для них будут означать наказание, так что они не сунуться, если не услышат просьбу. А ты знаешь, что я не способен просить об этом, — он вздыхает, достает аптечку и стягивает с себя футболку, делая еще один большой глоток. — Рико? Мы ненавидим друг друга. Но, даже если бы мы тогда не разошлись, он бы вряд ли помог, он считает себя слишком важным, чтобы делать что-то ради кого-то. Он, скорее, добавил бы мне боли и ран за слабость. И вспомни, что я был один всегда! Даже мать ни черта не помогала. Она не спасала от отца, не от наказаний, когда я рисковал собой ради нее. И снова! Я не обвиняю никого, потому что они слышат прямые слова! Я прошу их не лезть, и они не лезут! Так и должно быть. Это правильно... — Но? — дядя тихо говорит. — Нет никаких «но», — он слышит, как тот недовольно выдыхает. — Есть, Нат. Тебе хочется человека, который будет похож на меня, который наплюет на твои защитные механизмы, на твои идиотские оправдания, что ты в порядке, которые поставит все под сомнение. Тебе нужен тот, кто увидит ложь, кто не побоится пойти рядом с тобой, кто будет защищать, даже если ты попросишь не лезть. Тебе нужен тот, кто заставит тебя отдыхать, кто поможет обработать раны, даже если ты будет сопротивляться, ибо тебе вбили в голову, что ты не можешь быть слабым, а если тебя принудили, то это и не ты слабый, а другой человек слишком напористый, — он усмехнулся, взяв иглу и поморщившись от боли что физической, что душевной, ведь слова Стюарта попали точно в цель. Но он себя не обнадеживал, ибо никогда не найдется человек, который будет способен отличить тонкую грань, когда реально не стоит лезть, а когда можно надавить и заставить. Никто и никогда не будет бросать ему вызов. Они лишь посчитают его слабым. — Ты занялся психологией? — он старался отшутиться, чтобы уйти от ответа, от темы. — Да. Хоть кто-то был обязан вправить тебе мозги. Что ты сейчас делаешь? — Напиваюсь. И зашиваю рану. Ааа... — он протягивает удивленно, — меня вызвал Ичиро, в курсе? Уже третий раз за неделю. Скорее всего, скоро я добьюсь успеха в нашем деле, тогда все может стать дофига сложнее, так что я вряд ли стану выходить на связь часто. Меня начнут сильно контролировать. — Да. Я понимаю. Но, как появится возможность, хотя бы просто напиши. — Чтобы ты знал, что я не сдох? — он усмехается. — И это тоже, Нат, — голос становится строгим. — И не смей, Натаниэль. Даже не думай об этом. Нет. Ты хотел отомстить? Ты не сможешь сделать это, если сдашься сейчас, — заставит ли эта фраза его передумать вообще? Нет, но она отложит эти мысли хотя бы на пару дней, чтобы стало легче, чтобы пережить то, что он чувствует сейчас, а потом найдет что-то еще, в чем можно будет утопить эмоции настолько, что больше и не потребуется думать.        Сейчас экси заставлял его выдыхаться настолько, что и мысли не было о том, как закончить жить. Потом, если все пойдет по правильному пути, Ичиро возьмет его к себе и загрузит таким количеством работы, что он будет молить лишь о сне, ну, смерти тоже, но все же есть шанс, что она отойдет, когда Нату будет видно, что план мести все же работает исправно. — Ты меня слышал? — он кривится, когда игла больно протыкает кожу. — Да, — шипит он. — Слышу. И пока не собираюсь сдыхать, даже если хочу. — Вот и молодец, — тишина, прерывающаяся его тяжелыми вздохами. — И, Нат, если тебе будет настолько хреново, что снова захочется сброситься или застрелиться, звони, наплевав на любую конспирацию. Я подниму все связи, что смогу, чтобы вытащить тебя, — он качает головой, зная, что никогда так не сделает, ведь его дядя не должен мучиться из-за него. — Конечно, — убедительно врет он. А убедительно лишь потому, что пьян, голос и так тихий и срывающийся, а нотки веселья и грусти сменяются так быстро, что нельзя уследить, отчего нет того тона, который показался бы ложью. — Тебе еще нужна помочь, Натаниэль? — Неа, — весело заявляет он и бросает трубку, закрывая тяжелые глаза.        У него все еще есть один простой выход, но он не подведет дядю, который так много сделал для него, так что живем и страдаем. А потом он уже решит, что именно будет делать.        Сейчас Нат лишь заканчивает с обработкой, заливая алкоголь в себя и на себя, очищая раны так, как может. Переодеваться он не станет, слишком много сил на это уйдет, душ тоже только вечером, так что он завалится к Ичиро в рваной, пропитанной кровью одежде. И будь что будет. Уже плевать. Если убьет, то будет даже оправдание перед Стюартом...        Он заставляет себе помотать головой, дает себе пощечину и стонет. Нет. Он должен жить ради их плана, да и время еще есть, так что он заставляет себя спуститься вниз, дойди до комнаты, не завалиться на кровать, а пройти в душ, наклеить какую-то хрень на рану, перевязать, переодеться в простую, но чистую и не рваную форму, выпить стакан воды, чтобы хоть немного избавиться от влияния алкоголя, которое хоть и было не сильно велико за счет того, что он так делает постоянно, но все равно было, а ему нужна чистая голова, чтобы вести связный диалог, а только потом он направляется к Ичиро, надеясь, что пробьется наверх.        Если он выполнит план, то после сможет смело сдохнуть. Если нет, то смерть его нагонит в разы раньше, ибо он будет идти до конца своей цели, пока еще может ходить или ползать. Он не остановится, пока жив, так что смерть наступит либо во время от руки Ичиро, либо после от него самого, но сначала, перед тем, как убить себя, Нат убедится, что все остальные, кто заслужил смерти, ее получили.