Советник

— Ты только представь! — восклицает Лекс, когда они снова приезжают в гости к Стюарту на пару дней. Они предлагали и Эни поехать с ними, однако та решила остаться и пригласить к себе Роуз на несколько дней, пока нет родителей, чтобы повеселиться. Единственное, что сделал Эндрю, — провел беседу о безопасности, где Эни была готова сбежать от смущение, но дослушала. Нат же просто оставил им денег, чтобы можно было заказать еды или купить и приготовить. — Да что тут представлять? — продолжает Стюарт, не переставая спорить. Они просто никак не могут решить, куда же отправиться сегодня вечером.        Лекс топит за крыши, ведь там будет прекрасный вид на весь город и закат. Стюарт настаивает на поле с озером, где можно будет не только поесть, но и поплавать. Нату и Эндрю все равно, ведь они просто хотят посидеть с друзьями, поиграть, может, напиться, но место значения не имело, так что они молча наблюдали за цирком. Крис и Берт же пока не были здесь, чтобы поучаствовать. — На крыше вид будет в десятки раз лучше, чем с твоей поляны! — Стюарт стукает себя по лбу. — Лекс! Может, не всем понравится крыша? Ты не подумал? — Нат посмотрел на Эндрю, который лишь помотал плечами. Они явно не знали, что оба часто зависали на крыше общежития, чтобы побыть наедине. — Да что там может не... — тот резко осекся и посмотрел в их сторону, после чего прикусил губу, явно ощущая вину, лишь потом слегка сжал руки в кулаки. — Тебе будет нормально на крыше? — Да, высота не... — начинает Эндрю, ведь что Миньярд, что Нат решили, что Лекс просто забыл о боязни высоты, когда тот резко машет рукой. — Ты тут причем? — это уже возмущает Ната. — Эй, Лекс! Это вообще-то важно! Спасибо, что спросил, — он показательно кланяется. — Эндрю же сказал, что ему будет нормально на крыше, несмотря на высоту, что ты лезешь дальше? — Нат, да меня Эндрю не так волнует как ты! У тебя не будет желания сигануть с крыши, если мы туда пойдем? — произнес тот резко, на выдохе. Нат понимал, что Лекс просто переживал, что не думал лишний раз ни о чем, однако это заставило всех замереть. Даже время будто не работало, поломалось и осталось на месте.        Нат... он давно не вспоминал о своей маленькой проблемке, если проблему длинною в несколько лет и ценою в жизнь можно назвать маленькой. Да, сначала у него и близко не было какого-то стимула, который позволил бы не задумываться о том, как притягательна смерть, но потом... потом он получил Воронов, появилось нормальное общение с Жаном и Кевином, появился Эндрю.        Нат долгое время не осознавал, почему ему хочется общаться именно с Миньярдом, почему он цеплялся за того. Он даже думал отвергать это, однако, когда это стало помогать больше заботиться о деле, а не о смерти, Нат принял. Это было слишком быстро, чтобы уловить или заметить, но не важно. Для него все это было не важно.        А вот Стюарт, наоборот, сразу заметил. Именно поэтому, когда Нат стал задаваться вопросом о том, что с ним происходит, тот просто и легко помогал, радуясь. Сам же Нат никогда не забудет первый раз, когда он признался в этом дяде. — Дядя, мне нужен совет... — Одно слово: с чем это связано? — хороший вопрос. На него ответить будет не сложно, так что он благодарен дяде, что тот знал, как помочь. — Эндрю... — Мне хочется быть рядом, защищать, помогать. Мне нравится, когда он рядом, когда мы вместе, вдвоем. Мне нравится то, что он делает, да и я чуть ли иногда не прошу повторить что-то. Это же ненормально! — он помнит, как чуть ли не кричал, ибо да, ему все нравилось, но как странно было, что Нат был готов молить, чтобы тот снова повторил «зайчик». Он просто не верил, что так привязался. — Нат, мальчик мой, это влюбленность, а может и любовь. Он тебе нравится, — Стюарт говорил об этом так спокойно, словно ничего сверхъестественного не происходило. — Это плохо? — Нет, конечно, нет, Натаниэль. Не думай сейчас об этом, просто не контролируй, пусть все идет само, только скрывай от них, чтобы потом не пораниться о чувства... — Иди давай к нему, а не со мной болтай. — Я сейчас не там, ты же знаешь. — Тогда залез в машину и поехал. Вот что за детский сад? Давай-давай, а то я все думал, когда же ты мне скажешь. — Нат помнит улыбку в голосе. — Только попробуй сейчас свернуть не туда. — Мне придется, нужно в магазин, — Натаниэль был уверен на все сто, что Стюарт закатывает глаза. — Тогда тем более быстрее сел и поехал, что он ждать должен что ли? Только не забывай о защите, то, что вы парни, ничего не меняет. — Дядя! — вот чего Нат не ожидал, так этих слов от Стюарта. Это было слишком неожиданно, а на возглас получил лишь тихий смех... — Натаниэль, сбросил трубку, сел за руль, заехал в какой-то там магазин и помчался к нему. Вот что Эндрю любит? — Мороженное, — пораженный и на автомате отвечает Нат, совершенно сбитый с толку поведением Стюарта, который словно не хотел продолжать обсуждать их план. — Отлично. Купи мороженное и дуй туда. Тебе все ясно? — Да, черт, ясно. Что за напор такой? — немного притворно возмутился Нат, спрыгивая с капота и залезая внутрь. — Я же сказал, что ждал, когда ты мне скажешь еще с того дня, как впервые увидел вас двоих вместе. Это ты ничего не видел и не слышал, а он тогда сказал, что не вернется в Гнездо без тебя. А еще он ничего не говорил о ваших отношениях без тебя. А пока ты был без сознания, чуть ли не с ума сходил от волнения. Так что катись-ка ты к Миньярду.        Помнит до мельчайшей детали, да и такое не забыть. Но сейчас... он больше не мечтал сдохнуть, не искал этого. Нату нравилось жить с Эндрю, с котами, с Эни. Ему нравились их будни дни, когда нет спешки, паники и страха. Ему нравилось просыпаться в кровати с Эндрю, идти на пробежку, иногда захватывая с собой Эни. Ему нравилось обнимать мужа со спины, пока тот готовит. Нравилось ухаживать за кошками, которые часто бегали вокруг, терлись о ноги, урчали. Нравилось провожать Эни в школу и забирать оттуда, слушая множество интересных историй. Нравилось лежать на диване с Эндрю и смотреть фильм, постоянно отвлекаясь на поцелуи. Нравилось помогать Стюарту. Нравилось общаться с Лексом, Крисом. Нравилось зависать с Лисами и Троянцами. Нравилось перед сном тихо сидеть всей семьей на кухне, обсуждая день и планы. Нравилось вместе путешествовать, захватывая Роуз, чтобы Эни не было скучно со стариками. Нравилось ложиться спать, крепко стискивая Эндрю в руках. Нравилось видеть во снах приятные моменты. Нравилось, что он почти избавился от кошмаров. Нравилось жить. Он полюбил эту жизнь. Она стала ему дорога. Бесценна.        Но Эндрю не знал. Не знал, как Нат каждый день раньше сражался, чтобы не перерезать вены. Не знал, как Нату было тяжело видеть Эндрю в крови после случайных и нелепых объятий. Не знал, как в то время он все еще мог зависнуть на время с ножом или пистолетом в руке, мечтая о выстреле, резком движении и покое. Не знал, как помог побороть это одним присутствием. Не знал, как Нат проходил через это. Не знал, что Нат утаивал это и от Би. Ничего не знал... а Нат должен был рассказать. — Я... — запнулся он, слегка отшатываясь назад под недоумевающий, ошарашенный взгляд Эндрю, которому явно хотелось узнать больше. Под печальный Стюарта. Под осознавший Криса. — Зайка? — он мотает головой, снова делая шаг назад. — Это... это не проблема, Лекс, — выдавливает он, после чего мчится по лестнице вверх, запираясь в комнате так быстро, как только мог. Нат не знает, как объяснить все Эндрю. Как объяснить, почему он скрывал, почему после стольких лет даже не упомянул об этом.        Нат просто прислонился к двери, сползая по ней вниз, поджимая колени к груди и стараясь судорожно успокоить мысли, что роились непонятным вихрем в голове, путаясь, пугая и мешаясь.        Эндрю, когда услышал слова Криса, сначала даже не сильно обратил на них внимание, ведь мало ли, какие у них шутки остались, однако реакция Стюарта и Ната показала, что не так уж все и просто здесь. Особенно стало очевидно, когда маленький кролик сбежал. Он хотел рвануть следом, но потом посмотрел на других, задумываясь. — И что это было? — Лекс замялся, смотря беспомощно на дядю Ната. — Я... я не думаю, Эндрю, что имею право говорить такое, — было видно, что Стюарт пытается подобрать слова. — Даже не так... Нат запретил мне говорить на эту тему с кем-либо, даже с ним, если сам Нат ее не начинает. А он поклялся сказать мне, если все снова к ней вернется. И я обязывал Ната ходить к Би, зная об этом. Но... но не мог сказать на прямую. Единственная "поблажка" была на случай, если я снова замечу подобное. Тогда я мог бы сказать тебе или кому-то еще, чтобы помочь, но не больше. А с тех пор не было случаев, когда от меня это требовалось бы.        Эндрю просто крутил все в голове. «Сигануть с крыши», «Би», «запретил»... догадок было много, но вот, какие из них верны, непонятнее не стало. Нет. Да. Нет... Он запутался, но в целом выделил самую вероятную версию, которую очень даже не хотелось подтверждать. — Он хотел... умереть? — голос дрогнул на последнем слове, а Лекс и Стюарт молчали, что было куда более показательно, нежели слова. Все и так очевидно...        Эндрю не видел, чтобы у Ната были шрамы от самоповреждения, однако нужны ли они ему были, если другие и так постоянно пытались его убить? И ответ очевиден. Если он правильно понял, кролик специально мог нарываться на неприятности в надежде на смерть. Тут почти ничего не требовалось, когда Натан хотел убить сына просто потому, что тот жил, Рико хотел издеваться и мучать, Тецудзи хотел его убить. Даже Ичиро долгое время преследовал эту цель, пока не понял, что Ната можно использовать в другом плане.        Эндрю видел, что кролику было без надобности самому себе причинять вред в надежде на смерть, когда это делали другие. Нат просто хотел сделать последний шаг, добивая себя, когда остальные успели постараться на славу.        Он тяжело выдохнул и пошел наверх, зная, что его Нат спрятался сейчас, переживает. Эндрю не был уверен, нужен ли там, но лучше спросить, попробовать и быть посланным, чем не попытаться, а потом оказаться необходимым.        Он тихо стучит. — Зайка, позволишь войти? — тишина. Он и не ждал быстрого ответа, однако, когда через пару минут раздается щелчок и возня, Эндрю облегченно выдыхает, ведь даже не заметил, что задержал воздух в легких.        Он заходит, видя, что Нат сидит слева от двери, облокачиваясь на стену, так что и сам присаживается на корточки, когда отрезает их от остальных. — Ты как? — да, конечно, кто-то другой бы сразу наехал, заставил бы рассказывать, но Эндрю было все равно. Если сейчас Нату плохо, нужно помочь. Выяснять нет смысла, пока другой не хочет или не может. — В порядке, — Эндрю чуть хмурится. — Я в порядке, Дрю, — говорит он чуть убедительнее. — Просто не думал, что это станет известно... — он водит рукой по воздуху, — таким образом. Я даже не... не хотел... тебе говорить. Прости, — он выдыхает. — Тебе не за что извиняться, — отрезает Эндрю. — Запомни, что ты можешь спокойно таить все о своем прошлом, что считаешь личным. Если ты не готов делится сейчас, мы оставим эту ситуацию на другой день. Я не стану выпытывать у тебя. — Я знаю, — быстро отзывается он. — Просто... я не думал, что это важно, когда сейчас нет таких мыслей, — Нил чуть запинается, ведь не разъяснил, о чем именно говорит, да и не знает, что было после его ухода. — А... что они... сказали? — Почти ничего, — сразу успокаивают его. — Стюарт сообщил о запрете этой темы, что хотел затащить к Би именно по этой причине, что не имеет права много болтать. Лекс молчал. А я сложил картину сам. — Я... — Нат спотыкается, ведь не был готов к этому разговору сегодня. А за эти несколько минут тишины мысли не успели прийти в порядок. — Не торопись, — он кивает и дает себе еще десяток минут на размышления, чтобы сложить мысли в картину, которую нужно показать, чтобы она стала цельной, а не оставалась набором маленьких лоскутов информации. — Эм... что же... ну... я... — он сильно мялся, не зная, как начать тему. — На крыше Эвермора, когда ты забрал у меня пистолет, я говорил, что приходил туда часто, — выдыхает он, протягивая руку, которую Эндрю сразу хватает, переплетая пальцы. — Я был там всегда после наказаний. Каждый раз, когда Тецудзи или Рико избивали меня почти до смерти, я сбегал зализывать раны на крышу, — Нат давно думал о том, чтобы рассказать, хотя был уверен, что не решится, но сейчас все идет куда проще, чем в его фантазиях, где Эндрю его бьет и уходит навсегда после лжи. — Я был там свободен. Я мог делать все, что хотел. Если бы я тупо спрыгнул, никто бы мне не помешал. Там я решал, что будет со мной. Только я. И мне нужен был этот выбор. Я постоянно мечтал о том, что все закончится. Я каждый раз ложился на край и свешивался, даже если все тело отзывалось болью на это. Я каждый раз мечтал сделать еще один шаг и разбиться, но всегда меня останавливал Стюарт. Тот взял обещание, что я позвоню, если буду об этом думать, так что я звонил каждый раз, а дядя напоминал, почему я должен жить, напоминал, что я смогу отомстить, если стану Советником, если возьму Воронов. Он каждый раз проговаривал часть плана, отвлекал. Только благодаря дяде я еще жив, а не валяюсь разбитым в лепешку. А потом... — он сглатывает и кладет их сплетенные ладони себе на щеку, — потом появился ты и остальные. Потом я... я мог цепляться за дружбу с Кевином и Жаном, ибо раньше это было запрещено. Потом я мог цепляться за помощь Воронам, которые всю жизнь страдали из-за Рико и Тецудзи. Потом я мог цепляться за тебя, Дрю. Я долгое время не понимал и не принимал то, что между нами, но я знал, что это помогает мне не свихнуться и не думать о том, чтобы сдохнуть. А, когда такие мысли почти перестали меня посещать, я сказал Стюарту и заставил того поклясться никому не говорить, ни с кем не обсуждать подобное, так что все было более чем правильно с его стороны. Он не должен был тебе говорить, — он закрывает глаза, ожидая вердикта.        Эндрю тяжело принять, что его кролик был готов на такое, что бежал и искал смерть, однако... он понимал, что в то время другого выхода просто не было видно, понимал, ведь и сам занимался не лучшими вещами, когда находился в различных приемных семьях. Он не пытался убить себя, лишь вернуть контроль над телом, но Нат делал то же самое, просто другими методами и способами. Конечно, ему хотелось бы знать раньше, но он понимает, что кролик не был обязан это делать, так что все точно хорошо. — Маленький мой, я знаю, как тяжело это. Ты мог мне не говорить. Это было твое право, и я рад, что ты смог установить границы, — он слышит, как Нат тяжело выдыхает. — Правда? — Да, Зайка. Да, — плечи того расслабляются. — Умничка. Все еще хочешь пойти с ними куда-то, или останемся здесь? — у Ната уходит несколько минут на раздумье. — Пойти. Думаю, это поможет развеяться. Да и... мы ведь обещали им... — он тихо выдыхает. — Маленький, если дело только в том, что мы обещали, то не надо. Они все поймут, почему тебе не захотелось идти. Мы можем всё свалить на меня, если захочешь. Скажем, что я приковал тебя к кровати и выяснял, почему ты мне не рассказывал, — Нат усмехнулся, и улыбка осталась на лице, значит, все может быть хорошо. — Ты мог бы так сделать, — шепчет тот, а Эндрю целует кролика в макушку. — Мог бы. И могу, Зайчонок, — он даже представляет себе то, как Нат лежит на спине, руки прикованы к изголовью, он сидит на торсе, как уже было однажды, только теперь он не сдерживает от тренировки, а собирается довести до исступления языком и руками. Эндрю на пару секунд прикрыл глаза, вспоминая, а потом заставляя себя отбросить этот образ. — Но не сделаю, пока ты не будешь в этом уверен, да и сейчас не время, Милый. — А если я скажу, что хочу? — Эндрю мягко улыбается, заглядывая в голубые глаза самого лучшего человека в мире. — Я сделаю это вечером, но не сейчас, когда тебе только что приходилось говорить о прошлом, — и Нат снова улыбается, прислоняется лбом к его плечу, что позволяет и Миньярду отпустить напряжение. — Сделаешь? — и кролик говорит это с такой надеждой, что Эндрю даже не верится, что хоть кто-то может так сильно хотеть этого. — Сделаю, Маленький, — он ворошит волосы того. — Я очень хочу, — Эндрю чуть задумывается. — Сделаю, не переживай. Если все еще будешь хотеть вечером, я сделаю, — он выдыхает. — Почему такое желание? — они оба занимаются с Би, чтобы могли четко формулировать мысли, копаться в них, в своих хотелках, объяснять, если другой сомневается. — Прошлое... знаешь, в то время я гнался за свободой и контролем. Я мечтал быть тем, у кого в руках будет все, тем, кто сможет управлять другими, кто будет главным. Мне была нужна власть даже не столько над другими, как над собой, когда мое тело, да по идее и разум принадлежали Мориямам. Я не мог ничего сделать без их ведома, только они решали, что я буду чувствовать и прочее. Я гнался за контролем, однако сейчас... когда он у меня есть, когда я несу ответственность за себя, Эни, тебя, дела Стюарта и остальное... я слегка устаю, мне безумно хочется иногда не думать, отдать тебе весь контроль и расслабиться. Я хочу просто не думать, с чем ты помогаешь лучше всего, после такого воспоминания, я снова ощутил ту разницу между имением выбора и его отсутствием. Я снова хочу забыться, но в безопасности, с тобой, ведь ты никогда не перейдешь границу, как бы мы не экспериментировали, — шепчет Нат так, будто сам тяжело принимает такого себя. — Конечно, — сразу отзывается он. Может, по нему и тяжело сказать, однако Эндрю и сам иногда отдавал и отдает бразды правления Нату, позволяя тому решать все до мельчайших моментов, просто это проявляется в выборе еды, отдыха, сна, когда Нату проще сделать такое в постели. — Тогда с планами на вечер мы, скажем, определились, а сейчас ты выберешь крышу или поляну? — То, что хотят другие. Мне важно, чтобы ты был рядом, — Эндрю серьезно кивает и улыбается, когда Нат смотрит на него и аккуратно целует.        Важно ли то, что было раньше? Безусловно. Будет ли он зациклен на этом пару дней? Да. Отпустит ли? Конечно. Сложно ли будет? Наверняка. Но Эндрю сможет. Он не станет думать об этом слишком много, когда в целом сейчас Нат ушел от мыслей о смерти. Если сейчас все хорошо, он даже не станет настаивать на том, чтобы пчелка узнала эту часть биографии. Но он станет каплю внимательнее, чтобы заметить, если что-то такое появится снова, чтобы предотвратить до того, как они достигнут критической точки.