Советник

       На прогулке по крышам, на пикнике с семьей Нат и Эндрю расслабились. Никто не поднимал эту тему снова, так что они все просто и легко смогли насладиться приятной компанией друг друга, вспоминая хорошее прошлое, которое тоже существовало.        Например, Лекс и Крис часто подшучивали над Натом, заставляя краснеть, напоминая что-то из детства: как он прыгал на кровати, как Стюарт обманывал его, заставляя верить в магию, коей не существует, как Нат, подобно всем детям, считал себя супергероем, напяливая одеяло, завязывая и бегая по дому.        А в настоящем у него еще сильнее запылали щеки, когда ухо обожгло теплое дыхание Эндрю. — Ты и есть мой маленький супергерой, Детка, — Нат даже закусил губу, слегка сжимая ладонь в кулак, когда румянец прилил к лицу. Он никогда не привыкнет к тому, что кому-то нравится доводить его до такого состояния, нравится не мучить, как делали раньше, а заставлять чувствовать настолько много, что хочется большего. — Ооо, Эндрю! Поделись с классом, мы тоже хотим знать, почему наш ребенок так смущен! — сразу обратил внимание всех на Ната Стюарт, а он лишь спрятал лицо в шее парня, ведь знал, что так скроется хоть немного. — А это вам знать не положено, — сразу отзывается Миньярд. — Эндрю! — недовольно восклицает Крис. — Нельзя интриговать и молчать! — Вот именно! Нам всем интересно! — поддерживает его Лекс. — Неа, мне плевать, — вставляет свое слово Берт, так что подвыпившие парни обращают внимание на врача, забывая о том, что спор начинался не просто так, хотя причина была более чем глупой. — Свалим? — снова шепот Эндрю и кивок Ната, так что они тихо ускользают с крыши, перемещаясь к лестнице, быстро убегая от других, ведь никто даже и не обратит особого внимания, когда поймет, прекрасно понимая, зачем они вдвоем могли свалить пораньше, так что, скорее всего, даже задержатся, дабы не мешать.

***

       Нату не терпелось. Он не то чтобы торопил Эндрю, но явно не давал замедлиться там, где тот мог найти причину, ведь еще с момента маленького срыва мечтал, так что... никто не отделается чем-то простым, ну, за исключением «нет», но это всегда финал, а так никакие отговорки не сработают.        Он, спросив разрешения, даже тянет по дому Миньярда за собой, держа за руку, ведь ему слишком хочется, слишком интересно, когда такое они не сильно часто устраивают. Да, Эндрю соглашается с ним, дает возможность так отпускать себя каждый раз, когда они занимаются подобным, ибо его мужу необходим контроль, тот не может иначе, а Нату как раз не хочется ни о чем думать, однако они очень редко напрямую используют связывание рук, ведь тут нужно больше внимания, аккуратности, да и до паники это доведет быстрее, чем удерживание самостоятельное, хотя оно и не дает таких эмоций, ведь самому следить за этим сложно, когда есть лишь одно желание: прикоснуться. Конечно, Эндрю всегда предотвращает это своим до жути прекрасным властным голосом, остановкой любых действий, заставляя чуть ли не рыдать, но это не то же самое, когда Нат буквально не может опустить их.        Да, естественно, он обязан следить за тем, чтобы руки не затекли, чтобы кожа не пострадала, однако это в разы проще, чем заставлять себя не прикасаться к Эндрю, когда очень хочется вцепиться тому в волосы, сжать руки, но нет. Не сейчас, позже, в конце.        Нат тяжело выдыхает, когда они оказываются в комнате, когда Эндрю закрывает дверь на замок, когда хитро улыбается, опираясь плечом на стену и смотря на него с улыбкой, растягивающейся медленно, предвещая удовольствие и явное оттягивание главного. Это так бесит каждый раз, но и так нравится. — Детка, сегодня с торсом или без? — это был вопрос один из самых необходимых, ибо «да или нет» решалось просто и легко. Если они уже здесь, это точно согласие на первые действия, однако то, может Нат снять футболку или нет, было очень переменчивым, особенно в таких попытках, так что каждый раз нужно уточнять, а ему отчаянно думать, стараясь понять себя. — До утюга, — Эндрю кивает, зная это обозначение. Миньярд может поднять его футболку, но только до начала шрама от утюга, оставленного отцом. Выше иногда Нат просто не способен выдержать, ибо там самое большое скопление поздних шрамов, самых изощренных и тяжелых, так что такая граница помогает. — Еще ограничения? — и он заставляет не говорить сразу «нет», а подумать, пробежаться мысленно по всем частям тела, представляя, как пальцы Эндрю скользят по ним. Только когда он не почувствовал никакого страха от воображения, Нат качает головой. — Нет, — он замечает, как Эндрю довольно кивает. — Тогда на спину, руки к изголовью, — и Нат, закусывая губу от предвкушения, ложится, вытягивая руки и ожидая. — Тут не то чтобы есть мягкие наручники, так что я использую твой галстук. Если он начнет натирать, ты тут же мне скажешь, — и Нат быстро кивает. — Словами, Детка. — Да. Я скажу, если он будет натирать, — только после этого Эндрю удостоверился и подошел к кровати ближе, начиная слегка привязывать руки. — Думаю, он не будет держать также хорошо, так что тебе все же придется не дергаться сильно, Зайка, — Нат снова кивает. — Умница, — тот весело и озорно улыбается, когда заканчивает с руками. — Да или нет? — Да, — и больше им ничего не нужно. Теперь у них есть только желание и обязательство сказать «нет», если что-то пойдет не так, но никаких дополнительных согласий. Только фантазия и действия.        Эндрю начинает с того, что нависает над ним, целуя его, медленно стягивая джинсы, пока оставляя белье, а, когда лишняя ткань убрана, ведет пальцами вверх, заставляя ощущать табун мурашек, что следует за легкими прикосновениями его мужа. Это просто окунает его в ощущения на теле.        Эндрю аккуратно приподнимает футболку, хорошо помня, где именно заканчивается шрам, так что ни миллиметр от утюга не виден, а Нат может не беспокоиться, не контролировать. — Детка, поговори о своих фантазиях. Хочу узнать, что ты себе уже представил, — тон хитрый, заманчивый, что Нат, до этого смотрящий только на Эндрю, откидывается на подушку, прикрывая глаза, стараясь не терять самообладание полностью, иначе выполнять всякие приказания будет слишком сложно. — Я... — он сразу заливается краской, ведь весь вечер только и делал, что мечтал, но говорить о таком... Эндрю лишь раз до этого потребовал от него какие-то мысли, выраженные вслух. И это безумно возбуждает, так что он не против, особенно когда слегка прохладные пальцы мужа сразу оказываются на щеках, успокаивая жар, — я... я представлял, что ты... используешь... рот, что я... что снова поставишь мне условие для соблюдения, потому что... потому что меня ведет, когда... ты можешь... можешь остановиться, если я что-то... ну... не делаю... — он слегка сводит ноги, между которыми сидит Эндрю, однако две ладони, быстро сместившиеся с щек на бедра, останавливают. — Давай, мне интересно, Крольчонок, — Нат кивает и тяжело выдыхает. — Я даже помогу. Где будут мои руки? — Р-руки? — он слегка заикается. — А... ммм... на бедрах, ты... ты будешь держать меня, чтобы... чтобы я не... не... — Нат мотает головой, как бы отказываеясь продолжать, и Эндрю успокаивающе проводит по бокам, переходя на бедра, ведя по ногам и обратно. — Умничка, пока хватит, — тот прождал еще около минут тишины, пока не заговорил сам. — Думаю, для первых нескольких раз ты очень даже неплохо учишься, Малыш. Потом научишься болтать больше и без стеснения, — ему прилетает поцелуй в щеку, что заставляет расплыться в улыбке, а потом тут же в другую, — но да, для начала неплохо. Раньше бы ты и этого не сказал. Хотя, начни я это использовать с самого начала, ты тут уже бы мне выдавал огромный список, — его муж усмехается.        Нат продолжает ощущать, как пальцы Эндрю бегают по коже, как тот подбирается к кромке боксеров, все же снимая последнюю преграду, но так и не прикасаясь, ходя вокруг и дразня, ибо с каждым разом тот был все ближе и ближе, однако не подходил к самому долгожданному, что Нат начинал чуть ли не извиваться.        Он старался сместить бедра, заставить Эндрю дотронуться до него, но не получалось. В такие моменты его муж либо полностью убирал руки, либо придавливал его тело к кровати, не давая сдвинуться в поисках движения.        Нат давно лежал полностью на спине, смотря в потолок и постоянно закрывая глаза от того, как сильно его дразнят, а это вообще было любимой частью Эндрю. Тот просто обожал сводить его с ума еще до начала, так что он не удивлен, лишь заведен и готов распасться на множество частей, ведь ему не дают то, чего он очень-очень хочет.        И он чувствует губы Эндрю на своих. Его цепляют в долгий, томительный и нежный поцелуй, замедляя все движения в этом мире. Нат уверен, что, если посмотреть на часы, можно будет увидеть, как стрелки стали отсчитывать по две-три секунды вместо одной. Муж очень медленно водил руками, пока целовал его, однако наконец-то дошел до самого важно, обхватив, слегка сжав кулак, начиная вводить вверх и вниз.        Спина выгнулась сильнее от мучения и ожидания, и Нат застонал в рот Эндрю, зажмуриваясь. Это было чертовски приятно, а каждое ощущение обострилось в несколько раз после того, как он так долго не мог получить желаемого. — Детка, — выдыхает Эндрю, отстраняясь, а Нату требуется время, чтобы заставить себя не стонать, а отвечать, чтобы открыть глаза, посмотреть на мужа, чья радужка почти не видна... — Дрю, — стонет он, откидываясь головой сильнее, ведь тот не перестает медленно дразнить его рукой. — Ты чего-то хочешь, Зайка? — он отчаянно кивает. — Используй слова. Я знаю, что ты можешь, — и Нат мотает головой, кусая губу и выгибаясь, стараясь стонать не так громко, когда чувств много, слов нет, да и просто хочется, чтобы продолжали, однако все очень резко прекращается, что он хныкает, дергаясь бедрами вверх, когда ладони Эндрю прижимаю его к кровати. — О Нат, открой свои чудесные глазки, я хочу, чтобы ты смотрел, что я делаю. Я хочу, чтобы ты не отводил взгляда до самого конца, иначе я остановлюсь, — дыхание прерывается. — Да или нет? — это была редкая практика, ведь на самом деле это огромное влияние на эмоции, на чувства, да и ни разу за все это время и те разы, когда они пробовали, у Ната не получалось удержать контакт, хоть раз он отводил, а не всегда к этому можно быть готовым, так что подобные эксперименты требовали вопроса. — Да! — он хочет. Ему нужно. Интересно. Заманчиво. И он чертовски возбужден этой идеей. Он ее и предложил, в конце концов. — Милый мой, — бормочет Эндрю, начиная спускаться поцелуями с губ на шею, ключицы, грудь, живот, бедра... туда, где сейчас Нат хочет больше всего.        Он стонет, заставляя себя смотреть только на мужа, на то, как тот проводит языком по его телу, как дразнит, продолжает лишать и воздуха, и мыслей, как проходится по всей длине, подмигивая, а потом начиная, отчего голова сразу запрокидывается в громком стоне, а все ощущения исчезают. — Как ты сегодня быстро, Детка, — Эндрю усмехается, а Нат недовольно выдыхает, вздрагивая, лишенный прикосновений. — Пошел к черту! — он стискивает зубы, делая резкие вдохи, а потом снова устанавливая зрительный контакт с мужем. — О, так ты хочешь, чтобы я ушел? — Нат отчаянно качает головой. — Продолжай, черт этакий! — Эндрю усмехается, но послушно опускается, продолжая работать, пока Нат следит, сходя с ума еще больше, ведь, даже не имея слов, муж то подмигивает, то ухмыляется так, что он готов просто сдаться на милость того полностью, не думая ни о каких последствиях.        Нат сейчас лишь тело, в котором столько удовольствия, столько чувств, столько радости и наслаждения, что вырываются в виде стонов, имени мужа и непонятном бормотании, которое просто невозможно контролировать. Ему слишком хорошо, настолько прекрасно, что ноги уже начинают подрагивать, а бедра так и норовят приподняться, чтобы лучше ощутить движения Эндрю. — Дрю, Дрю, Дрю... — бормочет он, зажмуриваясь, когда понимает, что вот-вот получит то, что так долго оттягивали. Вот-вот.... — Твою мать! — он начинает хныкать, даже чувствует, как слезы скапливаются в уголках глаз, ведь снова все прекратилось. Все просто остановилось за пару секунд до главной точки.        Нат отчаянно пытается приподнять бедра, найти что-то, что даст расслабиться, однако Эндрю ладонями придавил их к кровати, не давая и шанса на это. Слегка дергает руками, стараясь освободиться от пут, но галстук все равно выдерживает эти слабые движения. — Ну, ну, Маленький. Тебе надо сообразить, почему я остановился, — он лишь снова хныкает, пытаясь заставить мозг, что уже давно отключился, работать, пока ладони Эндрю слегка поглаживают бедра, так и не давая нужного трения.        В первый раз, когда они попробовали подобное, а Нат начал рыдать и хныкать, у Эндрю случилась паника, однако после длинных диалогов, монологов между собой, рассуждений Би, успокоений все пошло проще, да и их игры стали в разы интереснее. А Эндрю научился видеть и понимать, что такое состояние не плохо, что если Нат был за, то оно очень даже уместно и приятно. Ну, насколько возможно, когда тебе отказывают в самой лучшей части. — Я... ты... ты... — Эндрю продолжал усмехаться, ни капли не помогая сообразить, что вообще происходит. — Давай, Малыш, ты точно сможешь это сделать, — Нат закусил губу, стараясь начать дышать ровно и спокойно. — Глаза, — он тут же снова посмотрел на Эндрю. — Умничка. Тогда тебе больше не обязательно это делать, Милый. Расслабься и наслаждайся, — его муж резко наклонился продолжая, что Нат тяжело выдохнул. — О боже, черт, Дрю... — он начал бормотать полный бред, пока Эндрю больше не отрывался, больше не следил за ним, не дразнил, лишь доводил до этой самой грани, позволяя перейти и расслабиться.        Нат чуть ли не кричит в конце, когда все же получает то, за чем гнался последнее время, за чем пытался угнаться, когда его все дразнили, не позволяя. Ему казалось, что его оглушили, оставив пребывать в неком вакууме без всего. Слишком хорошо, слишком прекрасно... — Маленький? — доносится до него через какое-то время, когда он чувствует руку на щеке, убирающую слезы. — Это... — он облизывает губы, — было великолепно... — Эндрю усмехается, но даже сейчас Нат может уловить толику освобождения и успокоения. — Я знаю. Ты выглядишь как полный беспорядок, — Нат лишь прикрывает глаза. — И чувствую себя также... — он ощущает, как муж тянется к рукам, снимая галстук и слегка растирая запястья, где кожа слегка покраснела, но не стерлась, на их удачу. — Тебе надо в душ, Зайка, — и Нат мотает головой. — Я не дойду. — А придется. Я тебя не утащу, — и он недовольно заставляет себя подняться, нагло чмокая Эндрю в губы, опуская взгляд вниз. — А ты? — Иди, беспорядок. Потом поможешь, если не отключишься быстрее, — и Нат согласно кивает, заставляя свои ноги передвигаться, когда они все еще ощущаются слегка ватными и грозятся подвести.