Советник

       Эниэль бежит. Она обязана убраться из кабинета, она обязана оказаться на безопасном расстоянии, даже если безопасно будет только дома, а до дома она не добежит в таком состоянии. Она не может думать. Она может задыхаться и спотыкаться, но бежать вперед, пока не окажется так далеко от школы, как только позволят ноги.        И в этот момент она не могла думать об уроках, которые остались, она не могла думать о выговоре или директоре, который захочет вызвать родителей. Ей было плевать. Плевать, что она сбежала. Она хотела убежать и спрятаться, но единственное место, где она по-настоящему в безопасности, — дома. Дом, рядом с отцами. Она благодарит Дрю за экстренный контакт, ради которого не надо вспоминать номер или вбивать долго и мучительно, когда весь дрожишь. — Пап, — шепчет она, хотя дыхание сбито к чертям. — Эни? Дыши, — тихий, спокойный, ровный голос. То, что спасает ее всегда. И уже знакомый звук ключей, сборов, бега. — Я боюсь, — слезы катятся по щекам. Она все еще в опасности, но родной голос позволяет ослабить контроль. — Я еду, котенок, маленькая моя. Я еду, милая. Эни, я скоро буду. Давай, дыши, тебе нужно вдохнуть, плавно, давай, давай вместе со мной, — и Дрю делает это специально громко, чтобы она могла повторять. И она повторяет. — Я не в школе, — она мотает головой, утыкаясь лицом в колени. — Я... я... — она задыхается, — я... — Спокойно, я приеду. Геолокация на телефоне включена, я найду тебя. Тебе надо лишь дождаться. Ты в безопасности? Назови пять вещей, которые ты видишь, — она не могла. Она не могла смотреть. — Не вижу ничего, не хочу видеть! — Все хорошо, Эни, — на этот раз голос Нила, который заставляет напрягаться. — Назови мне от одного до десяти через один. — Один, три, пять, семь, девять, — бормочет она, пока мозг плывет, унося в прошлое, которого она даже не помнит. — Сложи двадцать два и сорок девять, — она мотает головой. — Пап, — голос ломается. — Эни, милая, давай, — и она пытается, пытается из вороха мыслей выловить хоть какую-то логику. — Шестьдесят один, — позже она поймет, что ошиблась, но сейчас был не важен результат, сейчас всю дорогу отец занимал ее мозг, не позволяя ему думать о случившимся, не позволяя погрузиться в мысли, убивавшие.        Эни не заметила, как они приехали, не заметила, пока Нил и Дрю не сели с двух сторон, не обняли ее, не заземлили и не забрали. Она не заметила и не поняла, как села в машину, как прошла поездка, как она оказалась на своей кровати, укутанная в плед и с чашкой ромашкого чая в руках. — Эни? — наверняка они не в первый раз пытаются дозваться, однако только сейчас она поднимает голову и смотрит заплаканными глазами на них. И только сейчас пазл в голове складывается окончательно. Она подозревала, не знала точно, но подозревала. И только сейчас все, что происходило, стало очевидным. — Я такая тупая, — кричит она, кричит от боли, несправедливости. — Эни, дорогая, расскажи нам, — она сжимается сильнее.

***

       Мистер Адамс выдал им тесты, которые они писали на прошлой неделе. Эни готовилась к математике вместе с Нилом, поэтому была уверена в своих знаниях. Она даже не посмотрела на свою оценку, пока не наступил конец урока, пока она не стала убирать листок в рюкзак, замечая огромную букву B. Результат то хороший, но она знает, что у нее нет ошибок. Не могло быть. — Мистер Адамс, — она подходит к нему с листочком. — Вы уверены, что здесь нет никакой ошибки? Я не могла допустить ошибку, — она показывает ему свою работу. — И вы не указали, где я не права. — Эниэль, ты по невнимательности пропустила несколько минусов, к сожалению, они не сложились в плюс. — Где? Я не вижу, — она на самом деле вглядывалась, пытаясь хоть где-то найти помарку. Но ее почерк был безупречным, все ответы подходили, а она проверяла. Она подставляла их. Нет. Не может быть ошибки. — Эниэль, у меня нет времени сейчас, чтобы убеждать тебя в моей правоте. Я могу исправить тебе, если ты придешь ко мне на дополнительные. Мы разберем с тобой все упражнения, — она хмурится и мотает головой. — Та нет, мне не важно, какая оценка, мистер Адамс, я просто уверена, что не ошибалась, поэтому и подошла к вам, — она убрала листок в карман и помахала преподавателю. — До свидания, я обращусь к папе за помощью, — она ярко улыбнулась на прощание.

***

       Когда они с классом поехали в музей, было два сопровождающих учителя, одним из которых являлся Адамс. Эни особо не обращала внимания, она шла с друзьями, обсуждала буквально все, не задумывалась ни о чем. Это был счастливый день. Только в самом здании, когда они переобували, преподаватель подошел к ней. — Эниэль, все время, пока мы шли сюда, за вами наблюдал Саша. Он шел, скрывался и смотрел только на тебя. Будь осторожнее, мальчики в вашем возрасте могут наделать глупостей, — Эни лишь улыбается. — Мистер Адамс, все хорошо! Он просто любит так делать. Вы же знаете, что я с ним общаюсь, ничего такого, — конечно, этот одноклассник слегка напрягал, но он был безобидным. И Макс хорошо его знал, поэтому ничего такого. — Если ты не против, лучше ходи рядом со мной, так будет безопаснее, — Эни покачала головой. — Все на самом деле хорошо. Тем более, что я хожу не одна, а с Виктором, Максом и Роуз, — она отмахнулась и пошла к друзьям.

***

       Ее проект курировался двумя преподавателями, однако лишь один из них, мистер Адамс, обращался к ней, не считая ее слабым звеном. Сейчас они сидели втроем в каморке преподавателя, записывая аудиодорожку для нового видео, которое они с Максом хотят отправить на конкурс. — Эниэль, у тебя красиво получается, — она кивает и улыбается. — Спасибо, мистер Адамс, — Эниэль просто зачитывала текст, временами спотыкаясь и заставляя их перезаписывать, ведь выговорить некоторые термины было просто нереально, особенно когда Макс постоянно смешил. — Максим, прошу, выйдете, если вы только и собираетесь мешать, — тот поднял руки. — Все, я молчу, — а после они стали снимать покадровый мультик, чтобы продемонстрировать свою наработку. Пока Макс за компом нажимал на кнопки и управлял камерой, Эни передвигала маленькие машинки, а мистер Адамс стоял за ее спиной, подсказывая. Он иногда проходил по ее руке, что вызывало неприятные мурашки, однако он просто лучше знал, как анимировать, он занимался этим вне уроков. Ему советы были полезны. Но все равно осадок оставался.

***

       Она бежала по коридору. Конечно, Эни пришла в школу заранее, но договорилась с Роуз встретиться и поболтать, потому что долгое время они не виделись, однако ее резко схватили за локоть. Мистер Адамс. Она думала, что ее начнут сейчас ругать за беготню, но тот лишь улыбнулся. — Эниэль, как поживает проект? — она растерялась. — Доброе утро, мистер Адамс! Все хорошо. Работаем. Сейчас Макс дорабатывает модели, а потом будем пускать на печать. — Ты ведь не торопишься? — она пыталась возразить, уйти, но он сильнее взял ее за руку. — Просто снимись в коротком интервью. Нужно для сайта школы, — она кусает губу, но кивает. — Да, конечно, — и не сопротивляется, пока он цепляет за нагрудный карман микрофон, а потом задает вопросы о том, что нравится и не нравится.

***

       Эниэль собиралась участвовать в вечере поэзии, выбрала поэму, а мистер Адамс все это организовывал, поэтому она и пошла к преподавателю, чтобы рассказать о своем выборе, выбрать музыку, посоветоваться и прочее. Она и не думала, что с этим возникнут проблемы, поэтому выбрала двадцати минутный перерыв и постучалась. — Здравствуйте! Я выбрала стих для вечера поэзии. — Проходи, Эни, — он указывает рукой. — Что будешь рассказывать? — Черный человек, это не наше произведение, но оно мне очень нравится. Мои родители знают русский, поэтому я смогла выучить его в оригинале, — она на самом деле очень гордилась собой. — Ты большая молодец! — она чуть мнется. — Я знаю, что пришла поздно, но можно я пойду первой? Мне очень надо будет потом убежать. — Но ты на самом деле очень поздно пришла, — он мнется, а Эниэль складывает руки на груди. — Я могу подвинуть тебя, а ты мне поможешь тогда. — Конечно! С чем? — он берет ее за локоть, подтягивая к себе, берет за талию, и страх прошибает с ног до головы. А, когда он касается своими губами ее губ, когда рука пытается спуститься с талии, она бьет того в пах, царапает лицо и бежит. Бежит.

***

— Милая, я уверен, что ты не тупая, расскажи нам, — Нил чуть надавливает, помогая ей лечь ему на колени, он перебирает ее волосы, пытаясь успокоить. Эндрю вовремя забрал кружку, чтобы она ничего не пролила. — Нил, помнишь, я спрашивала, почему мне занизили оценку? И мы тогда не поняли... — Помню, дорогая, — он продолжил перебирать волосы. — Он хотел... хотел... ему нужна я... он... он... целовал... он, — она заикается, отчего не замечает, каким огнем зажглись глаза Эндрю. Она уверена, что теперь мистеру Адамсу не жить. — Что он сделал? — она слышала, как Дрю сдерживает гнев. — Поцеловал, — бормочет она. И этого было достаточно. Было достаточно даже простого подозрения, малейшего намека, чтобы Эндрю разобрался, а такое... такое было даже чересчур. После своего детства, о котором ей все же рассказали, она была уверена на все сто, что больше никогда не увидит этого преподавателя. — Я разберусь, — и тот выходит из комнаты, а после и из дома, хлопая дверью от злости. Если потом никто и никогда его не увидит, не услышит ни слова о нем, никто не задумается. — Нил... я не помнила этого раньше, я не помнила, но было... меня трогали раньше, отец... это было... я не помнила... — она боится этих своих воспоминаний, но спокойные прикосновения отца грели. — Психика, когда не справляется, блокирует плохие воспоминания. Поэтому ты не помнила. А те же действия пробудили мозг, заставили вспомнить. Хочешь сегодня скатать с Би? — и Эни знала, что Нил все еще ее не любил, все еще не считал ее идеальной, однако сам заговаривал с ней, приводил их, помогал им. — Нет, не сегодня, я не хочу выходить из комнаты, — бормочет она. — Тогда потом, котенок.        И потом она работала над этим, заново училась доверять учителям и оставаться с ними наедине, снова училась, а директор — конечно, под давлением родителей и Би — позволял ей прогуливать, убегать с уроков, если становилось хуже. И ей хватило месяца, чтобы окончательно прийти в себя. И всего неделя ушла на то, чтобы перестать по ночам приходить к отцам, прячась от кошмаров. Она вернулся к тому, какой была. И она была в очередной раз чертовски благодарна своим родителям за то, что они удочерили ее и позаботились о ней.