Три секунды до удара

Дыхалка уже почти на нуле, а руки совершенно не слушаются, буквально опадают кусками мяса, но Хосок до боли кусает губы, собирая себя по частям для последних нескольких ударов. Ноги ватные, но он и правда старается перенести на них свою основную опору. Сбить с ног его сейчас очень легко, потому что подрагивать начинают лодыжки, колени и даже пальцы на ногах. У противника рожа косая и оскал страшный. Он, боров, очень сильный и мускулистый. Ещё он двурукий . Сам Хосок не может похвастаться огромным телом, но у него есть другая сила. Прямо внутри него — бороться до самого конца, во что бы то ни стало. До прерывистого дыхания и до головокружения. Совсем себя не бережёт и нахуй надо. Лучше быть измотанным в мясо победителем, нежели позорным проигравшим с двумя царапинами. Борьба идёт жёсткая. В зале сидит Тэхён и он здесь один из немногих, кто пришёл на бокс ради бокса, а не для денег. Многие понаставили на того мужика, потому что в народе кличка у него "Зверь". Люди ликуют каждый раз, когда он Хосока бьёт под рёбрами, а Тэхён в эти моменты не дышит сам. Он посылает ему, на каком-то интуитивном уровне, все свои силы. Чон уже в ауте, лежит на долбаном полу ринга. Без сознания почти, глаза закрыты точно. Он устал очень — это заметно. Но Ким не сдаётся, время от десяти до одного. Хосок обязан встать, иначе проиграет, а Ким в момент ощущает какую-то безнадежность. Из него само вырывается: — Хосок, вставай! Хён, надери ему задницу! А голос хриплый и горло дерет просто кошмарно. И тут у Хосока губы дёргаются, краешек их оттягивается, что собой напоминает ухмылку. И он встаёт, шикая от боли. Встаёт, миленький, да сразу же смотрит куда-то в зал. Тэхён облизывается, потому что да, этот взгляд для него. Благодарность там какая-то, а может, что побольше. Они разберутся с этим потом. Сейчас Чон заносит руку со всей силы, даря ему свой акцентированный удар , а мужик делает один оборот вокруг себя, падая прямо на резинки, которые удерживают его от того, чтобы не улететь в зал. Зубы во все стороны полетели, ведь кулак пришёлся по челюсти, а специальная капа их не спасла, выпала сразу же. Чон улыбается, когда счёт аута уже на четырёх, а мужик всё не встаёт. У него во рту тоже защита чёрного цвета с белыми на ней буквами его псевдонимного имени "J-Hope". Потому что надежда умирает последней. Зрители аплодируют, но не все делают это искренне. Никто не ожидал, что Хосок победит, а сам он был уверен в этом. Ведущий берет его руку и поднимает кверху, та болит немного, но это всё — пустяки. Играет музыка, повсюду вспышки фотоаппаратов, а Чон вымученно улыбается, едва стоя на ногах. Его ведут в раздевалку, обхватив за талию. Рука его перекинута через чужие плечи. Ступня болит ужасно, она вывихнута, тут и к врачу не ходи — и так всё ясно. Сейчас бы ванную с холодной водой, потому что жарко очень. На лбу собрались капли пота, волосы, насквозь мокрые, так и лезут в глаза. Запах молодого парня своеобразный: дезодорант мужской и пот. Но вместе они создают комбинацию совершенно убийственную. Они придают ему какую-то невероятную силу, что девушки так и заглядываются. Ему помогают снять его форму, которая словно с телом сраслась. Хосок просто сидит неподвижно и облизывается, глаза прикрывает, пока тренер его скачет вокруг него и восторгается им. — Не скачи, пожалуйста, — хрипит Чон, — голова кружится. Наверное, сотрясение. — Сейчас передеваешься и идёшь в травмпункт, — предупреждает мужчина. — Пусть твой травмпункт сам ко мне придёт, — на выдохе отвечает боксер. Тэхён приходит очень скоро. Он, конечно, не врач, но ему тоже хочется поздравить Чон Хосока с победой. Ведёт Ким себя сдержанно, хоть внутри себя визжит, совсем как девчонка. Он руку Чону жмёт, а тот его ладонь в своей сжимает, почти до хруста. Не отпускает несколько секунд и заглядывает в глаза упрямо. Тэхён стоит и смотрит на него сверху вниз, но как будто это Хосок глядит на него свысока. — Какой ресторан? — спрашивает Чон. — Что? — не понимает Тэхён. — В какой ресторан идём? Ты выбираешь. Ким хмыкает, а после отводит глаза. Хосок наглый и церемониться ни с кем не будет. Это понятно как дважды два. Этот боксер свой жизненный принцип не только в боксе принимает. Он не любит проигрывать. — Есть там один, но это не ресторан. Спортбар, — Тэхён жмёт плечами. — Заметано, — Чон высоко приподнимает свой подбородок и улыбается совсем немного, незаметно практически. Он со своего стула встать пытается, да только потом морщится от резкой боли, прострелившей ступню. — Ты ходить-то сможешь? — хмыкает Ким. — Не смогу пойти, поползу, — Хосок снова на стуле, словно и не вставал вовсе, а ещё — не корчился от той боли минутой ранее. Он вообще привык к ощущению боли, поэтому она для него — самое обычное явление.

***

Хосок хромает, на его ступне специальный фиксирующий бандаж, но парень довольно бодрый. Наступать на ногу не боится, но Тэхён за него переживает. Идут они в соседний спортбар, пешком тут минут пять, но с Чоном укладываются в десять. Ким не торопится в любом случае, главное, чтобы без происшествий. Ему ещё до матча было сказано, чтобы сегодня ничего не планировал. Тэхён и не планировал, потому что его жизнь кипятком не бурлит. Он обычный студент, которому нравится бокс и один конкретный Чон Хосок. Познакомились они, конечно, совершенно типично. Ким болел за Чона, на одном из поединков, да так активно размахивал руками, что спортсмен заинтересовался им, попросив одного из работников заведения привести его к нему. Хосок взял номер Тэхёна, ссылаясь на его красивенькую мордашку, а Ким удивился очень приятно: Чон Хосок — местная знаменитость. У него в инстаграме двадцать тысяч подписчиков и он никому в директе не отвечает. Ещё боксер довольно красив и есть в его внешности холодные нотки, которые так и говорят о его недоступности. А когда он взял тэхёнов номер, то студент писался кипятком. Подумать только, его заметили... Тэхён открывает Хосоку дверь, а после помогает спуститься по лестнице в подвальное помещение. Там прохладно. Чон и после душа успел вспотеть, потому что ходить с вывихом — такое себе удовольствие, тем более, на улице июнь-месяц. Народу внутри не так много, но кто-то все равно присутствует. На стене большая плазма с идущим по спортивному каналу футболом. Это запись Чемпионата Мира с двадцатого года. Играет Хорватия с Россией. Кто-то из них забил гол, а потому посетители громко радуются, хлопая в ладоши и свистя. Обстановка здесь довольно уютная и дружеская. Хосок оглядывается по сторонам, чувствуя себя, почему-то, как дома. Они подходят к барной стойке. Бармен с шарфом какого-то футбольного клуба на шее весело приветствует парней. Тэхёна он, как частого гостя, одаривает некой дружеской улыбкой. Ким продвигает большой высокий стул поближе к боксеру, чтобы тот уселся, наконец, и перестал нагружать ногу. — Что будете? Как обычно? — спрашивает работник, протирая стойку тряпочкой. — Как это — обычно? — спрашивает Хосок, смотря на Тэхёна с любопытством и чем-то еще. — Два светлых пива, — отвечает Ким не то бармену, не то боксеру. Может, обоим одновременно. — Ах, холодных, кстати. — Сделаем! — бармен уходит в подсобку, видимо, за льдом. Тэхён смотрит на Хосока, стараясь уловить его настроение. — Как тебе? — взволнованно спрашивает Ким. Для него это очень важно. — Здесь миленько, — отвечает Хосок, пальцами постукивая по стеклянной барной стойке. — И мне нравится. Я сюда захожу иногда, — Тэхён закусывает губу, а после улыбается Чону немного неловко. Скоро им приносят по пиву, Тэхён ещё просит большой набор "Ассорти", состоящий из нескольких сортов сушеной рыбы и кальмаров, а также чипсов, солёного арахиса и бретцелей с солью. С пивом такой набор равняется настоящему золоту, поэтому Ким неконтролируемо облизывается, а Чон весело смеется. Прохладительный напиток освежает что надо. Тэхён пальцем обводит стеклянное горлышко, они сидят молча, и им комфортно вот так. Хосок для него является кем-то важным, с ним каждое времяпрепровождение считается особенным. Но Ким не знает, кто именно он для Чона. Они еще никогда это не обсуждали, потому что у них не доходило до чего-то большего, чем матчи и совместные вылазки. Киму же нравится и так, пускай он иногда не понимает, почему Хосок до сих пор с ним возится, а ещё у него возникает страх, что боксеру это надоест. Всё же студент старается об этом не думать и наслаждаться их каждым совместным моментом. Хосок не понтуется. Он никогда не ставит себя выше, чем кто-либо. Однако, есть у него некоторое доминирование. Когда он, например, платит за заказ в спортбаре и даже слышать ничего не хочет о том, чтобы скинуться и заплатить поровну. — Тэхён-а, побереги деньги. Ты студент, — Чон смотрит прямо в глаза и требует, чтобы его слушались, — тебе на эту сумму жить неделю. Я же всего за один матч получаю столько, независимо от того, выиграю или нет. Ким тяжело вздыхает. Каждое слово боксера правда. Он потратит деньги импульсивно, а после целую неделю будет жить на одном рамене с кипяченой водой. — К тому же, у нас есть повод, — Хосок вдруг улыбается. А Тэхён не дышит, потому что улыбка Чон Хосока — явление настолько редкое, что равняется снегу в июне, — сегодня я победил. А ты помог. Ким улыбается, поднося стакан к губам и стараясь холодным пивом заглушить изжогу. Ему просто так жарко рядом с боксером, сердце кровь гоняет словно бешеное, даже расстройство желудка появляется. — Я просто кричал. Ты справился сам, — смеется Тэхён, поправляя свои темные волосы. — Частично, но ты тоже в этом участвовал. За тебя! — Хосок ударяет свой стакан о тэхёнов. Стекло брынчит, а Ким усмехается, закрывая щеки ладонями. — За меня! — Тэхён тоже чокается со стаканом боксера, а после они делают большие глотки из поллитровых кружек.