Три секунды до удара

Между ними столько же дней, сколько у Хосока поединков. Один на ринг ходит, как к себе домой. Второй либо в зале присутствует, либо на прямом эфире одного из чоновых поклонников, снятом на утюг. Но поддержать надо, это же его хён. Тэхён не знает, что между ними, но спокойно пишет ему в ноль-ноль ночи. Спрашивает, цел ли он. Чон ему отвечает одним кратким "да", а после Ким отключается счастливый, распластавшись по своей кровати. Хосок знает, что Тэхёну в универ. Не пишет ночью никогда, только утром. Спрашивает, как спалось. А студенту спалось офигенно. Все мысли о старшем, а остальное не важно. Он в универе сидит, а в голове крутится, как Хосок отрабатывает удары, доводя их до автоматизма. Иногда ему хочется устроиться секундантом, чтобы быть к хёну поближе и подбадривать все время. Конечно, так делать нельзя, потому что секунданты всегда нейтральны к обоим боксерам, но Ким бы это правило охотно нарушил. На листе в тетради только стрелки, куда нужно бить противника. Одна для апперкота , другая для джэба , а третья для кросса . Ким спит и видит, как бы использовать все эти приёмы в новом поединке. Он настолько фанатеет от этого вида спорта, что готов выучить все термины, чтобы кидаться ими и раздражать незнающих людей. После института за ним на машине подъезжает Хосок и сигналит, выглядывая в окно. Машина у него дорогая — всё как надо. Тэхён бежит к нему, сходя с ума. Открывает дверь, садится на переднее сиденье. — Как дела? — спрашивает Чон. От него так сильно пахнет гелем для душа с ментолом. Ким обожает этот запах, потому что он — одно целое с боксером. Тот всегда ассоциируется у парня со свежестью и чем-то лёгким, словно летний ветер. — Всё хорошо. А у тебя как? С тренировки едешь? — задает вопросы младший. — Да. Скоро боремся с одним очень сильным соперником. "Мы боремся" — Хосок говорит именно так, имеет в виду именно это. Не он один, а они с Тэхёном вдвоем. Ким не знает, откуда у старшего такая привычка, но она ему нравится. Чон считает, что половина всех побед всегда принадлежит младшему. Они едут в небольшое кафе. Оно очень приличное и уютное. Старший до того не любит, когда Тэхён плохо питается, что сам лично готов проконтролировать то, что он ест. Жертвуя своим собственным временем, равняющимся настоящей драгоценности. Заходят внутрь. Заказывают по супу. Они оба питаются всухомятку, потому что ведут образ жизни, где постоянно находишься в движении. Кусочничество становится обычным делом. Тэхён наклоняется к тарелке. Замечает пронзительный взгляд хёна и смущается немного. Вообще-то Ким совсем не из скромников, но старший, бывает, доводит своими уверенными действиями. Глаза у Хосока пронзительные. Тёмные. Они, кажется, посмотрят пару секунд и узнают все, что от них скрывается. — Как день прошёл? — спрашивает боксер. — Нормально. Как всегда, — младший жмёт плечами, — у тебя перерыв? — Почти. Хромаю ещё немного, стараются меня не нагружать перед боем. А я не знаю, что мне поделать. Дома слишком скучно. Тэхён улыбается, кивая. Сам он живёт в комнате с соседом. Ему там никогда не скучно хотя бы потому, что к тому то и дело наведываются друзья. — Погулять не хочешь? — спрашивает старший. — Где? — На набережной. Слышал, там красиво. — Я с удовольствием. Они расплачиваются, выходят из кафе и садятся в машину. На улице солнце так ярко светит. Хосок надевает солнцезащитные очки, заводя автомобиль. Тэхён открывает окно. От движения в машину задувает ветер, и становится немного прохладнее. Ходят они долго. Разговаривают ни о чем, пока смотрят на реку. Младший много смеётся, а боксер любуется его смехом. Они оба давненько не проводили время так непринуждённо. Соскучились по этому. Набережная большая, плиточкой выложена дорожка вдоль широкой реки. Парни, устав немного, садятся на какую-то скамейку. В основном устаёт Чон, так как вывихнутая ступня всё ещё даёт о себе знать. Мимо проходят люди, кто-то спешит и одет в деловые костюмы, много детей на роликах и самокатах, а также есть влюбленные парочки. Парни же здесь находятся без какой-то конкретной цели. Скорее так, чтобы перевести дух. — Ты сегодня много тренировался? — спрашивает Тэхён как бы невзначай. На самом деле, ему хочется начать разговор хоть как-нибудь. — Да, много, — кивает старший, — но всё равно не так, как обычно. Привыкаешь к режиму, а когда что-то изменяется, становится странно... — Мне иногда хочется попробовать тоже. Испытать те же эмоции, что и ты на ринге. — Это как игла, с неё не слезешь, — Чон улыбается, — но насчёт тебя, можешь записаться на бокс. Только не профессиональный, а то лицо пострадает, а оно у тебя красивое очень. Жалко будет. Ким усмехается, опуская голову вниз. Приятно слышать этот комплимент. Но разве синяки и ссадины остановят его рвущуюся в бой натуру? Да нет конечно. Они сидят молча. Им комфортно, кажется, даже. Не нужны слова, пока находишься на свежем воздухе и отдыхаешь душой и телом. — Я рад, что мы с тобой общаемся, — выдыхает Тэхён, прикрывая свои глаза, — ни за что бы на свете не подумал, что ты заинтересуешься мной. — Глупости говоришь, — слышится рядом довольно убедительно, — ты поддерживаешь меня так сильно, как никто другой. Конечно же, заинтересовал своим рвением. Смотря в пустые лица зрителей, я и не думал, что замечу среди них тебя. Попрыгалочку энергичную... Ким смеется. Энергия у него действительно так и льётся через край. — Можешь рассказать мне о том, как это — находиться на ринге? — спрашивает Тэхён, поворачиваясь к старшему и смотря выжидающе. — Крышу сносит, — произносит Хосок. — Не понимаю, — Ким жмёт плечами. — Пойдём, покажу. Они берутся за руки, Чон ведёт его в свою машину и они садятся, выезжая на дорогу и обгоняя все машины. Хосок открывает дверь своей квартиры, судорожно скидывая с себя одежду и раздевая Тэхёна тоже. Не отрывает от него губ, целуя страстно, кусая его губы и отрываясь с чмоком. Они едва добираются до кровати, Ким падает на матрас, слегка подпрыгивая, и ждёт выжидающе, облизывает покрасневшие губы. Боксер нависает сверху и целует непрерывно, пока у обоих в лёгких воздух не заканчивается. Растягивает младшего быстро, потому что хочется обоим и очень сильно. Тэхён резко выдыхает и зажмуривается, его длинные пушистые ресницы подрагивают, а рот застывает в немом крике. Хосок входит сразу же и до самого упора. Толкается в своём, совершенно неповторимом темпе. Быстро, резко и точно, словно его удары на ринге. Тэхён мокрый, сумасшедше мокрый, пока член его прижат к животу, а старший вдавливает его в кровать. Хорошо, прекрасно, дыхание сводит и всё внутри полностью. Хосок смотрит на него строго немного, а Тэхён ощущает потребность подчиниться. Словно Чон и в постели не проигрывает. Первый их раз страстный и такой, как надо. Нежный секс — не для них явно... Кончают по очереди, когда мышцы уже неспособны удерживать в теле белую жидкость. Спину немного тянет внизу и копчик тоже. Тэхён улыбается довольно и счастливо. Кажется, он понял.