Love is...

В тот момент, когда эти слова сорвались с её губ, Тенген застыл на месте. Время как будто остановилось, как будто огромное давление давит на него. Он почувствовал, что снова может дышать. Слова, исходившие из её уст, были для него как музыка. Прекраснее всего, что он когда-либо слышал, и он хотел услышать, как она скажет это снова. Тенген едва мог вдохнуть, чтобы выразить свои чувства, услышав эти слова. Он никогда еще не был настолько безмолвным. И все же слова, которые она произнесла, выбили дыхание прямо из его легких. Тенген слышал, как она говорила те же самые слова в тот же день, когда он рассказал ей правду о своей лжи. Он даже сидел по другую сторону двери, готовясь сразиться с братом Мизуки в беспощадной битве, которая должна была произойти, если бы дверь была открыта. Вопреки тому, что Мизуки думала, что он сделал бы, он никогда бы не ушёл. На самом деле, он остался там с того момента, как она закрыла дверь перед его носом, и оставался там всю ночь. Так что, если быть честным, он не должен был быть так удивлен, так ошеломлен её словами, когда получил ответ на свой вопрос в тот день. Он уже получил подтверждение, пусть и косвенное, с другой стороны двери. Тенген слышал, как она плакала в тот день. Слышала, как её братья изо всех сил пытались утешить её сбитый с толку и неустроенный разум. Он слышал тишину, которая охватила их, и он слышал, когда она так решительно утверждала, что это он внушил ей в голову идею о браке, поскольку она утверждает, что никогда не хотела этого. Тенген все слышал той ночью. Вплоть до того момента, когда она сказала, что влюбилась в него. Но принять её признание в любви в тот момент он не мог. Он не мог чувствовать радости от того, что наконец-то услышал то, что хотел услышать все это время. Ему было слишком стыдно за то, что он сделал. Боль, которую он причинил ей, заставила его снова возненавидеть себя, потому что он боялся, что станет таким же жестоким, как и его отец, хотя и совсем по-другому. По опыту он знал, что физическое насилие трудно, но преодолеть его гораздо легче, чем эмоциональное насилие. В течение долгого времени Тенген страдал от внутренних потрясений, связанных с темой его отказа от учений, которые дал ему отец, и неуверенностью, которую он испытывает по поводу своих навыков истребителя демонов, и все же этой девушке удалось увидеть сквозь его оборонительные стены, сломать их одну за другой и продолжать прилагать усилия, чтобы показать ему свою любовь. Увидев, какую плату он ей заплатил за все её усилия, его сердце разбилось на куски, и он не мог позволить себе насладиться звуком её слов в этот момент. Ей не нужно было прощать ему ложь, в которую он заставил её поверить, но она была здесь, смело заявляя о своей любви к нему, даже несмотря на то, что он заставил её страдать без всякой причины. Это было действительно потрясающе, и Тенген был совершенно вне себя от радости от того, что наконец-то смог насладиться этим. Непреодолимая радость, которую он испытал, заставила его прижать девушку к себе руками, пока он кружил её вокруг себя. Его радостный смех наполнил залы, и он поставил её обратно на землю, прежде чем взять её лицо в свои руки, чтобы поцеловать её еще раз. Его восторг только увеличился, когда он услышал её смех. — Так это та часть, где ты ведешь меня к себе домой, не так ли? — спросила она. Тенген только ответил легким смешком и кивком, — Тогда мы должны поторопиться. Я хотела бы чтобы это произошло как можно быстрее. — Мы останемся только до тех пор, пока тебе будет комфортно, так что не о чем беспокоиться. Кроме того, я все равно не планирую оставаться дома надолго. Возможно, мне будет чем заняться потом, — когда Мизуки кивнула в знак согласия, Тенген протянул руку, мягко убрал выбившуюся прядь волос с её лица и сказал, — Если мы действительно любим друг друга, тогда давай сделаем это официально. — Да, почему бы не сделать это официально… Звук перебивающего голоса был таким неожиданным, что они чуть не обернулись, чтобы посмотреть, кто это. И Мизуки, и Тенгену был хорошо знаком этот голосом. Они оба были так поглощены своим восторгом, а он был так удивительно тих, что ни один из них не знал, когда он вообще вошел в комнату для начала, и сколько времени он там стоял. Если яда в его голосе было недостаточно, чтобы показать, насколько он зол, то выражение его лица и сжатые кулаки, которые тряслись по бокам, которые они заметили, когда повернулись к нему лицом, выдали его. Мизуки вздрогнула при виде своего брата, поскольку у нее не было никаких сомнений в том, что он не хотел ничего, кроме как ударить Тенгена по лицу. Не то чтобы она винила его за подобные чувства. Рюичи не мог знать, что она простит Тенгену его ложь. Он не был там, чтобы убедиться в примирении, к которому они пришли. Так что она полностью понимала, почему он был так зол и сбит с толку, увидев, как они держатся за руки и хихикают, как будто ничего не произошло. Тем не менее, было больно слышать, как он говорит так, как будто пытается порезать их своим языком, — Ты уже трахал её разум половину её жизни, и тебе даже не нужно было быть там. Почему бы не испортить вторую половину оставшейся части её короткой жалкой жизни? Тенген прищурился на брата Мизуки, но ничего не сказал. Хотя он никогда не признается в этом, он очень уважал Рюичи и даже в какой-то степени боялся его гнева. Однако этого было недостаточно, чтобы полностью сжаться от него. Даже если бы он мог сразиться с ним в бою, если бы попытался, на самом деле он предпочел этого не делать, из уважения к нему и к тому факту, что он все еще считал, что он в долгу перед Рю и его близнецом за то, что они спасли ему жизнь много лет назад в той деревне. — Рю, пожалуйста, не делай этого. Я знаю, что ты беспокоишься обо мне. Я знаю, что ты сердишься и, возможно, немного сбит с толку, — Мизуки на мгновение замолчала, взяла Тенгена за руку и снова подняла глаза, чтобы встретиться с братом, — И я знаю, что это может не иметь особого смысла, но мне нужно, чтобы ты знал, что я простила его, и я… — Простила его?! — выплюнул Рюичи, — Не надо мне этого дерьма! Думаешь, он знает, как сильно он тебя обидел? — Рю… — взмолилась Мизуки, изо всех сил пытаясь найти ответ. — Нет, Мизу! Я должен сказать это. Меня это бесит с тех пор, как ты сказала нам, что он солгал тебе о свадьбе, — Мизуки едва могла дышать, когда увидела, как Рюичи бросился вперед, вытащил свой серп из бедра и прижал его к шее Тенгена. Когда она попыталась остановить его, он только бросил на нее быстрый взгляд, во время которого она увидела, что у Рю нет реальных намерений убить мужчину на месте. Это было просто запугивание, и, к её удивлению, она позволила Рю поговорить с Тенгеном. — Слушай, мудак! Ты не представляешь, сколько ночей Мизу не спала ни секунды, беспокоясь о твоей заднице. Ты не знаешь, сколько проблем у нас было, когда мы убегали каждую ночь от демонов, которых мы должны были убить, от людей, которые пытались убить нас, ради Бога! И все потому, что она хотела быть рядом с тобой! Когда Тенген не дал немедленного ответа, Мизуки снова вмешалась, — Но Рю, я не спала, потому что мне было не все равно. Я плакала, потому что беспокоилась о нем. И я до сих пор беспокоюсь. Быть добрым к нему и любить его так, как его не любили. И так сильно, как это было сначала. Я вижу, что он просто пытался вернуть мне услугу. И он возвращает мне её в наилучшим из возможных способов, решив, что он хочет выбрать меня. — Мгмм, — промычал Тенген, соглашаясь, шагнув вперед, чтобы прижаться к лезвию Рю, — И я буду продолжать выбирать её каждый день до конца своей жизни. Так что, если ты не веришь в это, то, я думаю, тебе просто нужно подождать и убедиться, что, по крайней мере, на этот раз я говорю правду. Между Рю и Тенгеном возникло долгое напряжение, но только когда Мизуки подошла ближе к своему брату, положила руку ему на плечо и руку, держащую его серп, Рю отвлек свое внимание от Тенгена. Мизуки практически ощутила, как напряжение в мышцах брата уменьшилось, когда он посмотрел ей в глаза, и она нежно улыбнулась ему. — Рюичи… Пожалуйста, успокойся. Я знаю, что ты меня очень любишь… и я очень много значу для тебя, но когда ты находишь кого-то, кого любишь… например, романтического партнера… Ты пройдёшь через ту боль, что и я. Потому что, в конце концов, это того стоит. За всех наших друзей, за всю нашу доброту друг к другу… за нашу заботу и нашу способность прощать… и надеяться для лучшего будущего. Сейчас мы получаем в 10 раз больше счастья, чем потеряли в боли. На мгновение её брат замолчал. Он просто смотрел на сестру, нахмурив брови. Её слова не помогли ему понять больше, чем то, что он действительно знал, но он мог видеть в её глазах, что она действительно была счастлива. Глядя ей в глаза в этот момент, Рюичи заставил себя успокоиться, и он с легким вздохом опустил руку, чтобы убрать оружие. Мизуки почти захотелось захихикать, когда она увидела, как Рю провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть свое беспокойство. Вместо этого она дала ему время, необходимое ему, чтобы обдумать все, что она ему только что сказала, и наблюдала, как он убрал руку с серпа на поясе и провел рукой по своим черно-белым волосам. Независимо от того, сколько времени она проводит со своими братьями и сестрой, только когда она понаблюдала за движением руки Рюичи, она поняла, насколько длинными и волнистыми стали волосы её брата за эти годы. Они были намного длиннее шелковистых белоснежных волос Узуя, которые также стали намного длиннее, чем она помнила. — Я вижу, что вы счастливы, и я не хочу отнимать это у вас, — Рюичи тихо хмыкнул, — Если ты действительно этого хочешь. Тогда я оставлю вас, — и Тенген, и Мизуки были потрясены, когда Рюичи быстро развернулся, чтобы уйти. Однако вскоре он вернулся обратно. Нахмурившись, он указал прямо на Тенгена и сказал, — Не думай, что я просто прощу и забуду все, как Мизу, ясно? Так что, если я услышу, что ты расстроил мою младшую сестру или подверг её опасности, ты труп, потому что единственное, что мешает мне снести твою чертову голову с твоих плеч, это моя любовь к моей сестре. Понял?! Тэнген изо всех сил старался скрыть растущую ухмылку от Рюичи, когда сказал в ответ, — Да, я понял. — Чему ты ухмыляешься, придурок? — усмехнулся Рюичи, — Ты пытаешься меня разозлить? Замешательство Рю только усилилось, когда он обернулся и увидел, что его сестра тоже хихикает. Однако его замешательство длилось недолго, когда он почувствовал, как что-то дернуло его за волосы. Рю выругался и резко повернулся лицом к насекомому столпу, Шинобу Кочо. Выражение лица Рюичи, когда он увидел столпа, было абсолютно бесценным. — Я-я думал, что сказал вам перестать так дергать меня за волосы?! — прорычал Рюичи. Столб лишь хихикнула в ответ покрасневшему лицу истребителя демонов и сказала, — Да, но это лучший способ привлечь ваше внимание. Глаз Рюичи дернулся от разочарования, и он, запинаясь, ответил ей, — Было бы достаточно просто назвать мое проклятое имя, я же не глухой! — Но что в этом веселого? Взволнованное заикание Рюичи только усилилось после ответа девушки, и он в раздражении вскинул руки вверх, — Знаете что? Забудьте это. Как долго вы тут стоите, чертова сталкерша. Шинобу еще раз улыбнулась и сказала, — Достаточно долго, чтобы услышать, как вы терроризируете этих двоих, — затем она склонила голову набок и вздохнула, но улыбка не сходила с её губ, — Боже мой, у вас действительно много энергии, чтобы все время злиться. Рюичи фыркнул, скрестил руки на груди и сделал несколько шагов ближе к столпу. Его подавляющая высота над ней стала еще более заметной, когда он посмотрел вниз на неё, — Тц! Вы говорите это так, как будто никогда раньше не злились, и я знаю, что это чертова ложь. Вы злитесь, как я, в половине случаев, — затем Рю отвернулся от столпа, понизив голос еще ниже, и сказал, — Вы просто скрываете это лучше, чем я. Шинобу не сделала Рюичи ничего другого, кроме как снова протянуть руку и потянуть его за волосы. Она не отрицала того, что он сказал. Он был во многом прав, однако она не совсем готова была признаться в этом всем. Её достаточно удивило, что он мог даже читать её так хорошо, чтобы видеть, какой гнев она действительно держит внутри себя. Шинобу потребовалось все возможное, чтобы кровь не бросилась ей в лицо, когда она сказала, — Ну, мы должны были поговорить о той миссии, которую вы выполняли, Рю-сан. Вы забыли? — Что?! Нет! Я только что вернулся со встречи с Ояката-сама! И у вас было собрание со столпами. Как я мог поговорить с вами за это время? — возмутился Рюичи. — Вы правы, вы не могли. Так что мы собираемся найти вашего брата и поговорить об этом сейчас. — Сейчас? Почему сейчас?! — Не понимаю, почему бы и нет, — Шинобу холодно ответила, — Вы ничего не делаете. Так что можно и сейчас. Рюичи застонал и выругался, когда столп насекомых потащила его вниз из залов. Когда столп и брат Мизуки уходили, Шинобу повернулась и улыбнулась Мизуки. Хотя она ничего не сказала, она точно поняла, что Шинобу пыталась сделать, и Мизуки с благодарностью улыбнулась в ответ. Залы, наконец, снова опустели, оставив Мизуки и Тенгена одних. Тенген повернулся к девушке рядом с ним, сжал её руку и сказал, — Пойдем отсюда. Вскоре после того, как они отправились, Мизуки и Тенген увидели смутные очертания его дома вдалеке. Как бы им ни хотелось провести время наедине с собой в тишине или нет, они хотели добраться до его дома как можно быстрее. По пути туда Тенген подумал о том, чтобы пригласить братьев и сестру Мизуки и, возможно, их наставника Масакаге Тенгана, которого они не видели с тех пор, как несколько месяцев назад по просьбе Кагая их доставили в штаб-квартиру истребителей демонов. Однако он выбросил эту мысль так же быстро, как она пришла ему в голову. У него было только определенное количество времени, чтобы поработать, прежде чем девушка пожалуется, что еда остынет, а поскольку её брат потенциально застрял на серьезной долгой встрече с Шинобу, для Мизуки было бы почти невозможно добиться этого, хотя он знал, что ей это понравится. Тем более что у него было ощущение, что она все еще не совсем в курсе или не готова к событиям, которые он запланировал на день. К тому времени, как они прибыли в дом, девушки уже закончили готовить. Они не теряли времени даром, приветствуя их у дверей и усаживая обедать. — Пожалуйста, пожалуйста, не беспокойтесь! Ешьте, сколько хотите! — сказала Сума. Когда Мизуки села на свое место, она сразу почувствовала себя подавленной их усилиями, но не винила их. Они так давно не виделись, и в последний раз, когда они встречались, они пытались убить девушку. Но три женщины, казалось, так нервничали, пытаясь все исправить для них двоих, что Мизуки начала чувствовать себя плохо. Она могла видеть, что девочки больше не питали никаких плохих чувств к ней или её семье и действительно хотели, чтобы эта встреча прошла хорошо. Поняв это, Тенген потянулся и щёлкнул Мизуки по лбу. — Ой! Тенген, что за… — Просто расслабься и попробуй насладиться этим, хорошо? Я знаю, о чем ты думаешь, но они хотят сделать это для нас. Тебе не нужно делать себя и меня несчастными, хорошо? Мизуки вздохнула и опустилась на стул. Она согласилась, что было бы лучше, если бы они просто попытались насладиться моментом не только для нее и Тенгена, но и для девушек. Если бы она приложила усилия, чтобы насладиться этим, девушкам не пришлось бы так нервничать или сожалеть о прошлом. Они могли просто принять момент таким, какой он есть, и двигаться дальше. Примерно через час после их встречи девушки наконец успокоились и начали есть с Тенгеном и Мизуки. Поначалу беседа была неловкой и трудной, но вскоре Мизуки нашла способ немного ослабить напряжение между ними всеми. Вскоре они уже шутили и смеялись вместе, как будто ничего не произошло. Она не думала, что это возможно, но казалось, что в тот самый момент они почти убрали всю воду из-под моста между друг другом. На самом деле, время прошло так хорошо, что даже Сума, казалось, расслабилась и продолжила разговор с Мизуки. Все они по очереди рассказывали, на что были похожи их поездки, когда они путешествовали из дома в безопасное место. Из множества историй Мизуки потребовалось несколько минут, чтобы объяснить им, что она уже узнала о проклятии от Тенган-сенсея. Хотя поначалу девушки казались немного настороженными и сбитыми с толку, они дали Мизуки презумпцию сомнения в том, что слухи, ходящие вокруг их семьи, могут быть не совсем правдой, как они думали. Мизуки действительно решила избавить их от истории о людях, которые угрожали убить их по пути, это только заставило бы девушек чувствовать себя еще хуже из-за того, как они вели себя по отношению к ней в этот момент, они не могли видеть ничего плохого в ней и они искренне верили, что она идеально подходит Тенгену. Мизуки рассказала о своих поездках в деревню кузнецов вплоть до Хаганезуки, пытавшимся проткнуть её ножом. На середине своего рассказа Тенген нахмурился, прежде чем провести рукой по волосам девушки. — Ах, так вот почему у тебя волосы короче, чем раньше. Мизуки рассмеялась и покачала головой, — Я удивлена, что ты вообще заметил. С тех пор они выросли, Тенген. Так как ты вообще заметил? На это Тенген усмехнулся и встал из-за стола, — Есть много вещей, которые я замечаю, а ты нет. — О? — ответила Мизуки, и морщина на её лбу стала глубже, — Что например? — Ну, — начал было объяснять Тенген, но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, то успела заметить, как его руки были сцеплены над маленькой знакомой деревянной коробочкой. Тут же она вскочила на ноги. — Г-где ты это взял? Единственным ответом Тенгена было удивление, когда он поднял брови и склонил голову набок, — Как я уже сказал, есть вещи, которые… — Н-нет… — пробормотала она, — Я не понимаю… Когда ты забрал его у меня? Лицо Тенгена оставалось игриво-невинным, когда он ответил, — В ту же ночь, когда мы встретились в штаб-квартире. Как раз перед моим отъездом. Мизуки открыла рот, чтобы снова заговорить, но звук вышел лишь сдавленным писком, когда у нее перехватило дыхание. Она недоверчиво покачала головой, глядя на маленькую коробочку, которую он сжимал в руках, делая шаг ближе к ней. Она почти попыталась сделать шаг назад, но она врезалась в стул позади себя. Девочки стояли в шокированном молчании, пока Тенген быстро подошел к Мизуки. Он немедленно поставил неоткрытую коробку на стол и взял трясущуюся фигуру Мизуки. Слишком много раз ей давали подсказки, что именно этот момент должен произойти, вплоть до разговора, который у них был всего несколько часов назад. Но почему-то его слова не произвели на нее должного впечатления. Она должна была знать, когда он сказал, «Давай сделаем это официальным», но слова полностью вошли в одно ухо и вылетели из другого. Это не облегчило понимание того, что её брат вмешался всего через несколько секунд после того, как слова были сказаны. Но теперь она, наконец, смогла собрать все воедино. Каждое обещание, каждое напоминание. Каждый маленький намек. Должно было хватить! И все же она была здесь, все еще не веря. Не может быть, она не могла поверить, что он действительно хотел сделать то, что обещал. — Если ты все еще не понимаешь, — начал он, поднимая руки и кладя ладони по обе стороны от её лица. Ему нужно было удержать её. Ему нужно было прикоснуться к ней и погрузить её в тяжесть момента. Ему нужно было убедить её, что он все еще говорит правду. Он мог видеть, как её глаза расширились до размеров блюдец, когда он опустил голову, чтобы поцеловать её в макушку. Выражение её глаз было совершенно невероятным в тот момент, когда он это сделал, и он притянул её так близко к своей фигуре, что их лбы соприкоснулись, — Мне нужно, чтобы ты вбила это в свою красивую головку, хорошо? Когда ответ Мизуки ограничился легким кивком, Тенген улыбнулся и сказал, — Я скажу это столько раз, сколько сочту нужным. Я люблю тебя больше всего на свете. И я забочусь о тебе больше, чем о себе. Я готов отдать тебе свою жизнь… все, что у меня есть. Только ради тебя. И ты или кто-либо другой абсолютно ничего не может сделать, чтобы изменить мое мнение. Меня не волнует, сколько людей будет преследовать меня за это или в скольких демонов ты сможешь превратиться. Ничего! Все это не имеет значения! — Тенген мягко встряхнул девушку, — Ничего из этого не имеет значения. Потому что ясно… Тенген сделал паузу, отстранился от трясущегося тела Мизуки и сорвал с головы инкрустированную драгоценными камнями повязку. Все три девушки несколько раз вздохнули, когда увидели, как он потянулся к столу рядом с ними, схватил тряпку и намочил ее в воде, прежде чем протереть ею левый глаз, стирая макияж с лица. Золотые скобы вокруг его бицепсов были сняты и упали на землю к ногам Мизуки, рядом с головным убором, который он так аккуратно переделал перед тем, как они прибыли в его дом. Мизуки едва могла найти слова, чтобы сказать ему, когда он снова подошел ближе, чтобы взять её за руки. Меньшее, что она могла выдавить, это слабое бормотание его имени, пока он медленно подносил её правую ладонь к своему лицу. Только в этот момент, когда Тенген держал её руку в своей, она заметила, что его ногти чисты от их обычного зеленого и красного лака. Но ей не дали много времени подумать об этом, потому что он уже повернул голову, чтобы прижаться губами к её ладони в нежном поцелуе. Комната, казалось, почти начала вращаться, и Мизуки могла сосредоточиться только на мужчине перед ней, чтобы не упасть. И когда его большие темно-бордовые глаза, наконец, распахнулись, чтобы проследить путь к её собственным, он взял её свободную руку и поднес к своей голове, позволив ей взъерошить его волосы, высвобождающиеся из конского хвоста, точно так же, как она это сделала ранее. Голос Тенгена, когда он снова заговорил, был простым шепотом, — Ты первая и одна из немногих, кто видел сквозь мою защиту… — он снова сделал паузу, чтобы посмотреть на все принадлежности, сваленные на полу, — Проходя через все это… Ты всем сердцем верила, что я могу быть так же хорош, как и все остальные… Ты верила, что я достоин любви… — он крепче сжал руку Мизуки и улыбнулся, — Если это то, что ты видишь, когда смотришь на меня, а не это, — сказал Тенген, подняв повязку на голову, — Тогда я так рад, что нашел кого-то, от кого мне не нужно прятаться. Тебе не нужно было так стараться, чтобы понять меня… полюбить меня… И я мог только надеяться, что сделал то же самое для тебя. Я не могла поверить в то, что услышала, и изо всех сил старалась не дать стечь слезам. Я знала этого человека с детства, и знание его таким образом дало мне возможность понять, что его борьба с определенными ценностями, приоритетами и чувством собственного достоинства оказала большое влияние почти всеми возможными способами. Я даже поняла, почему он чувствовал необходимость создать целый комплекс Бога только для того, чтобы справиться со своей неуверенностью в себе. Однако тот факт, что он отдавал мне должное за свое улучшение, стабильность и растущую уверенность в себе, я отказывалась принять. Но я не могла сказать ему этого. Я была рада, что смогла сделать то, что изначально намеревалась сделать, и поэтому лишь слегка кивнула ему в ответ. Когда Тенген увидел мой ответ, он позволил себе согнуть колени. И когда он медленно опустился на пол, он упал на одно колено и оперся на него правой рукой. — Если это так, — начал Тенген, когда он поднял на меня взгляд, стягивая маленькую коробочку со стола, чтобы, наконец, открыть её, — Я бы не хотел ничего, кроме того, чтобы ты провела остаток своей яркой красивой жизни со мной… Теперь ничто не могло помешать моим слезам свободно течь по моему лицу. Я уставилась на простую золотую ленту, аккуратно подпертую внутри коробки. Момент, к которому этот человек давно готовил меня, наконец наступил… И я ничего не могла сделать, чтобы остановить это. — Мизуки Сайто. Моя любовь, моя жизнь и спасение… Ты выйдешь за меня замуж…? — Да, Тенген. Я согласна.