Love is...

                  От лица Мизуки Прошло много времени, прежде чем мы с Тенгеном снова заговорили. И, конечно же, обстоятельства, при которых это должно было произойти, были полностью вне нашего контроля. Я хотела найти какой-нибудь способ игнорировать Тенгена, пока я должна была быть в штаб-квартире истребителей демонов. Тем не менее, было определенно больно игнорировать его таким образом. Но в моем сознании он причинил мне боль, и мне нужно было время вдали от него, чтобы собраться с мыслями и совладать со своими чувствами. По крайней мере, так я говорила себе. Так вот, я так долго игнорировала Тенгена, что смогла завершить все этапы моего обучения столпа. Временных рамок, которых было достаточно, чтобы Рюичи вступил в серьезную битву с Санеми, столбом ветра. Конечно, драка стала настолько серьезной, что пришлось вмешаться другому столпу, чтобы остановить её. Но это была не совсем вина Рюичи. Он просто был в очень плохом настроении из-за беспокойства обо мне. Что, конечно же, облегчило его поимку в 10 раз. В то же время Юу тоже немного поссорился с Обанаем Игуро. Юу утверждает, что понятия не имеет, как и почему змеиный столб вызвал у него такое отвращение, но было ясно, каков был ответ, когда они вдвоем находились в одной комнате с Мицури Канроджи. Энергичный столп любви, казалось, кое-что развила в моем милом слепом брате, что, конечно же, навлекло на него кучу неприятностей. Теперь Кайда, казалось, довольно хорошо сблизилась со столпом пламени на своих ежедневных тренировках, поэтому я была очень рада за нее. И хотя она не любила говорить об этом вместе с Ханаэ-сан, мне обычно удавалось уговорить её признаться в том, как сильно он ей начинает по-настоящему нравиться. Сначала мне нравились эти разговоры с моей единственной сестрой о её жизни, особенно когда дело касалось мальчиков и романтики. Сейчас ей 20 лет, и у нее, в конце концов, своя жизнь, поэтому она имеет право на личную жизнь. Но как бы скрытно она ни говорила о своей развивающейся любви, это часто заставляло меня возвращаться к теме Тенгена Узуя. Ханаэ пыталась заставить меня поговорить об этом, чтобы я не была так подавлена ​​и расстроена из-за того, что происходит все время, но я никак не могла снова начать говорить о нем. То, что он сказал мне в тот день, когда он встретил меня в поместье пламенного столпа, было крайне неприятно, не говоря уже о том, что это чертовски сбивало с толку. Я не знала, что и думать, когда дело доходило до наших с ним отношений. Должна ли я стыдиться того, что произошло между ним и теми тремя женщинами из-за меня. Или если бы я была счастлива, то есть небольшой шанс, что его обещание жениться на мне будет определенно выполнено. Я была уверена, что не нуждаюсь и не хочу, чтобы он женился на мне. Но чем больше Ханаэ говорила со мной и выбивала из меня правду, мои истинные чувства к нему казались ужасающе неоспоримыми. Однако я не была уверена, смогу ли простить ему такую ​​ужасную ложь. Особенно, если он сознательно решил подвергнуть риску чувства этих трех женщин, только ради меня.                         *** Теперь Мизуки не ожидала столкнуться с Тенгеном после посещения собрания, на которое она должна была пойти с Кагая-сама, поскольку она знала о том, что Узуй не присутствовал на последних нескольких собраниях столпов. Тем не менее, она знала, что вполне возможно, что он будет ждать, чтобы поговорить с ней, и планировала игнорировать Узуя, как только она его увидит. Однако, к сожалению, она упустила ключевую деталь о его тренировочном опыте. Поэтому, когда к ней протянулась большая рука, чтобы схватить её за руку, она была совсем не готова дать отпор. В любом случае, он не дал ей много шансов, так как прижал её тело к стене дома своим, как только схватил её. Его руки были словно клетка по обе стороны от её маленького тела, и она знала, что шансов на побег нет. Однако она не сопротивлялась ему, а просто смотрела на мужчину, который держал её в плену. Выражение лица Узуя было яростным, и когда он говорил, было ясно, что он злится. И хотя ей было больно видеть, как он так говорит, ей удалось сохранить на лице пустую маску. — Почему ты убегаешь от меня? Вопрос не был неожиданным, она прекрасно знала, что он захочет узнать причину её действий. Однако она отрицала, что вообще игнорировала его, — Я не убегала от тебя… Тенген выглядел так, будто собирался пробить дыру прямо в стене, но он шокировал её, когда ответил с медленным выдохом, — Не притворяйся, будто не помнишь последние несколько недель, Мизуки. Ты игнорировала меня и убегала при каждом удобном случае. Мизуки усмехнулась. Ей хотелось, чтобы он просто оставил её в покое. Причина её действий должна была быть до боли ясна. — Узуй, ты сделал мне больно. Очень. Мне нужно было немного пространства. — По-моему, полтора месяца уединения — это слишком много, — с горечью ответил Узуй, — Ты хоть подумала, как это могло причинить мне боль? Когда Мизуки не ответила, Тенген безрадостно рассмеялся, — Конечно. Ты не ответишь. Взгляд Мизуки снова поднялся, чтобы встретиться с Тенгеном, и она боролась с желанием дать ему пощечину снова, — Узуй, что еще нужно знать? Ты на самом деле не женился на своих трех женах, и ты солгал, потому что хотел защитить меня и кого угодно от своего отца. Послушай, Узуй, я довольно способная девушка, я думаю, что уже справлюсь с этим человеком, а если не смогу, мои братья меня точно поддержат, так что, что касается меня, то мы закончили разговор. Мизуки быстро подняла руку, но Тенген увидел это и поймал её, чтобы остановить, прежде чем он потеряет чувствительность в своей руке. Он был шокирован тем, что она достаточно отчаялась, чтобы использовать эту технику на нем, и крепко сжал её запястье своей рукой, но не настолько, чтобы причинить ей боль. Он знал, что она сердится на него, но больше не позволял этому злить себя. Его гнев уже прошел. Сейчас он просто устал и расстроился. — Я понимаю это, и ты ясно дала мне понять это в тот день, когда я сказал тебе. Но ты не понимаешь. — Что тут понимать помимо того, что ты мне наврал?! — воскликнула она, резко выдергивая свою руку из его хватки, — Знаешь, ты мог просто жениться на них! Ты хоть представляешь, как больно должно быть сейчас твоим «женам»? — Я не хотел! Они мне нравятся и все такое, но я не очень хотел жениться на них. Но я не мог не «жениться» на них, когда рядом был мой отец. И девушки это понимают. Я мог сделать это и убежать, взять их с собой и жить, как будто мы были женаты. Я должен был сказать тебе, чтобы ты уехала со своей семьей, потому что, если я возьму тебя с собой, они обязательно доберутся до тебя, если поймают меня. Я столкнулся со многими неприятности, пока мы были в разлуке, и я уверен, что все это каким-то запутанным образом связано с моим отцом. Мизуки выглядела так, будто хотела плюнуть в него, — Отвратительно притворяться, что живешь так, как будто ты женат на трех женщинах, хотя на самом деле это не так! Тенген изо всех сил пытался говорить тихо, но в этот момент они оба были слишком увлечены своими аргументами, чтобы заботиться о том, подслушает кто-нибудь или нет. Что ей не хватало?! — Я знаю, что это звучит неправильно! — пожаловался он, — Но я не могу изменить то, что уже сделал, Мизуки! Моя цель тогда состояла в том, чтобы убедиться, что ты будешь жить. Поэтому мне пришлось солгать о своем семейном положении. Я должен был заставить тебя думать, что ничего хорошего из того, что ты останешься со мной, не выйдет. Мог ли я сказать тебе в тот день правду о том, что произошло на свадьбе после твоего отъезда? Конечно! Но, зная тебя, я не знаю. Не думаю, что ты была бы так склонна покинуть меня, если бы чувствовала, что можешь что-то выиграть, оставаясь со мной. Мизуки резко отвернулась, когда он сделал шаг ближе к ней, — И смотри… Как ни болезненно это было для нас обоих… это сработало. Как только он оказался достаточно близко, Тенген протянул руку и нежно провел рукой по ее щеке, — Ты жива, — мягко продолжил он, — Ты здесь, со мной. Даже если ты злишься на меня за это, ты жива… И это все, чего я хотел. Я не смог бы жить дальше, если бы ты умерла из-за меня. На лице Мизуки было почти выражение отвращения, она раздраженно вздохнула, повернулась спиной и ушла. Тенген изо всех сил боролся с растущим раздражением в её поведении. Он практически изливал ей свое сердце, а она уходит?! Неужели ей было все равно?! Тенген вздохнул, чтобы успокоиться, и быстро последовал за ней. Он старался держаться на расстоянии, чтобы не напугать её и не заставить идти еще быстрее. Он не был уверен, готова ли она еще слушать, но, тем не менее, продолжал говорить. Надеясь, до нее что-нибудь дойдет. — Эй, — Мизуки не остановилась, когда он позвал, вместо этого она просто продолжила идти по коридору. Тенген недоверчиво покачал головой. Она была полна решимости игнорировать его. Однако Тенген был таким же упрямым, как и она. Он будет говорить ей на ухо, пока она не послушает, если ему придется. — Мизуки, — снова позвал он, — Ты же знаешь, я не солгал тебе, когда сказал, что у тебя есть желание умереть когда ты решила тренироваться после серьезной драки… Она продолжала идти. — Я не солгал, когда назвал твои истории скучными и неудивительно простыми… Тенген слышал её насмешки, пока она шла, но он был полон решимости заставить её слушать. Так что он продолжал идти. — Я не лгал, когда говорил отцу, что мне будет небезразлично, если ты и ваши братья и сестра уедете жить к себе с Тэнган-сенсеем… Её шаги немного замедлились, но она все ещё продолжала идти. — Я не лгал, когда говорил, что хочу приходить к тебе каждый день… Я не лгал, когда говорил тебе, как мне интересно, что я могу сказать тебе почти что угодно, а ты все равно не будешь сердиться на меня… Я не лгал, когда говорил тебе, что твое присутствие заставит все сверкать… Теперь Узуй точно знал, что она слушает, и ему хотелось улыбнуться, когда он увидел, что поспешные шаги девушки резко остановились, но вместо этого он подавил желание и продолжил говорить. Даже если она повернулась спиной, тот факт, что она больше не делала никаких движений, чтобы отступить от его слов, был хорошим знаком. — Я не лгал, когда говорил, как несправедливо, что небеса так ярко сияют над тобой… Я не лгал, когда сказал, что мне нравятся смышлёные девушки, потому что я знаю, что ты знаешь чего ты хочешь… И я не солгал, когда сказал, что хочу жениться на тебе, когда придет время. Когда она, наконец, повернулась к нему лицом, по её лицу текли слезы. Ему потребовалось все, чтобы не подбежать к ней и не обнять её. Он ненавидел то, что заставлял её плакать. По крайней мере некоторые из этих слез были слезами счастья. Затем, как только он убедился, что она никуда не денется, он решил сделать один неуверенный шаг вперед и внимательно наблюдал за ней. Достаточно скоро он сделал еще один шаг, потом еще и еще. С каждым новым заявлением об истине, которое он говорил, он приближался к девушке на один шаг. — Я не лгал, когда говорил, что отвлекаюсь на твою красоту. Я не лгал, когда говорил, что скучаю по тебе. Я не лгал, когда говорил, что глядя на тебя и чувствуя твое прикосновение, моя боль облегчается… И я не лгал, когда сказал, что боюсь реакции твоих братьев и сестры, если они когда-нибудь увидят меня снова. Я не лгал, когда сказал, что сожалею о том, что нам пришлось расстаться. К тому времени, когда он закончил говорить, он был прямо перед ней. Её спина прижалась к тонким бумажным стенам дома, и Тенген нежно обхватил лицо девушки руками. Мощной крепкой поддержки, которую давали его руки, было достаточно, чтобы удержать трясущуюся фигуру Мизуки в вертикальном положении. Она была полностью переполнена эмоциями и с трудом находила слова, чтобы говорить. Её голос, когда она говорила, был слабым стоном. — И я, конечно же, не лгу, когда говорю тебе прямо сейчас, что ты для меня самое дорогое, что есть в этом мире, и я бесконечно сожалею о том, что солгал тебе в тот день семь лет назад. Слезы в её глазах было невозможно остановить, да она и не потрудилась. Она просто закрыла глаза и покачала головой. — О, Тенген… — начала она, но Узуй уже начал снова, прежде чем она успела закончить. — Можешь ли ты, пожалуйста, найти в себе силы поверить мне и простить меня?.. Ибо я был верен тебе почти каждое мгновение всей нашей жизни, и я не солгал тебе ни в одном серьезном деле, кроме моего семейного статуса. Она застонала, отвернувшись, — Но Тенген… Разве ты не понимаешь, что врать — это серьезно…? — Я понимаю это, Мизуки. Понимаю. И мне жаль, что мне пришлось поставить тебя в такую ​​запутанную ситуацию. Если бы я мог вернуться в прошлое и изменить миллион вещей в том, что произошло, я бы так и сделал, — Мизуки лишь слегка подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. Её брови постоянно хмурились, пока она слушала, — Но я не могу этого сделать. Так что мне просто нужно смириться с тем, что произошло, и надеяться, что ты простишь меня… Мизуки нахмурилась еще больше, но Тенген отказался отступать. — Послушай. Я простил тебя за то, что ты ударила меня по лицу на днях. И, честно говоря, я действительно вполне заслужил это. Если бы это был кто-то другой, кроме тебя, я не думаю, что смог бы это забыть и простить. Тенген очень внимательно наблюдал за Мизуки, пока говорил, и был готов поймать её, как только она упадет и рухнет на пол у стены. Он опустился перед ней на колени, держа её лицо в своих руках. Глаза Мизуки были широко раскрыты, а лицо было мокрым от слез. Её голос был низким шепотом, когда она наконец заговорила. — Но почему… я не понимаю, — эмоции её были чистыми и сырыми, когда она говорила. Она была в ярости. Она была расстроена… Ей было больно, но сейчас… Она была совершенно сбита с толку. Её эмоции были отправлены на такие американские горки, что она не знала, что чувствовать к этому мужчине. Но хватка его рук на ней только усилилась. Его глаза были широко раскрыты, когда он покачал головой. Улыбка, предшествовавшая его уверенному заявлению, совершенно сбивала с толку. — Потому что Мизуки! — Тенген переместился на колени и нежно сжал её лицо в своих руках, — Эта девушка в моих объятиях прямо сейчас? Не хватит слов, чтобы описать, как сильно я её люблю! И нет никого другого в этом мире, о котором я мог бы думать как о человеке, с которым я хочу провести всю свою жизнь! Ты для меня все, Мизу. И ничто не изменит этого. Весь воздух покинул её легкие от этих слов. Она не могла поверить в то, что услышала, и её начало трясти. Она была уверена, что если он повторит это, она потеряет сознание. — Т-ты… ты что…? Тенген придвинулся еще ближе, пока их губы почти не соприкоснулись. Близость его тела к ней бесконечно опьяняла, и её мозг полностью затуманивался. Всё её внимание было приковано к мужчине перед ней, который стоял на коленях на полу этого дома и держал её так, будто от этого зависела его жизнь. Этого не может быть. Но его улыбка. Та же мучительная улыбка вернулась, и она вернулась с удвоенной силой. Она часто использовала эти знаки; его улыбка, его прикосновения, его запах… Но только когда он засмеялся, она почти снова почувствовала желание упасть в обморок. Странно, как это имело для нее значение; как его смех был доказательством того, что он был честен. Его смех был доказательством того, что он существует перед ней в этот момент. Не было ничего более реального, чем звук его смеха. Каким бы тихим он ни был, именно он приземлил её и убедил в том, что это определенно было правдой. Ведь Тенген был человеком поистине сильных сердечных эмоций и страсти. Не было ничего более реального, чем чувства, которые он испытывал. Какие бы положительные эмоции он ни испытывал, они всегда были до боли ясны. И тем более, когда он мог посмеяться над этим. — Мизуки Сайто… Я безумно люблю тебя, и нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы всегда быть с тобой рядом. Мизуки не могла сдержать дрожь в руках, когда ей удалось поднять руки, чтобы нежно коснуться его лица. В ней бурлило так много эмоций; гнев, печаль, радость, облегчение. Она не понимала, почему все должно было пойти именно так, но не могла отрицать, что это определенно пошло ей на пользу. — О, Тенген… — прошептала она, нежно поглаживая большим пальцем ту же щеку, которую она так неправомерно оскорбила, — Иногда ты можешь быть таким дураком… И это было во многом правдой. Тенген не мог отрицать этого, но каким-то образом он мог сказать, что слова, которые она сказала, были вызваны чистыми эмоциями, которые она испытывала в своей ситуации. Хотя она, конечно, все еще была огорчена правдой, она была более чем счастлива. Глубокий смешок Тенгена снова заставил её сердце трепетать, а дыхание становилось все более отрывистым, — С моей стороны было бы глупо отрицать, как сильно я тебя люблю. Прежде чем она успела как следует понять, что он имеет в виду, его пальцы погрузились в шелковистые пряди на затылке. Она снова почувствовала прилив электричества и обжигающее тепло, исходившее от его тела, сдавливающее её своей изнурительной тяжестью. Нежно потянув её за волосы, он прислонил её голову к стене и поцеловал. Время почти остановилось, когда его губы коснулись её, но трепетание только усилилось. Сердце Мизуки начало резко колотиться в груди, поскольку её тело слабело. Она могла сосредоточиться только на том, насколько мягким он ощущался на её губах, и была бесконечно удивлена ​​его нежностью. Зажмурив глаза, Мизуки почувствовала себя виноватой. Когда она вспомнила, как смотрела на его красивое умоляющее лицо и услышала искренность в его голосе, она изо всех сил старалась не обращать внимания на то, как это скручивало её сердце болезненными узлами. Когда она почувствовала близость его тела к своему, почувствовала запах сладкой запретной любви, исходившей из самого его существа, она прокляла его. Она проклинала то, как он мог заставить её чувствовать себя теплой и нежной независимо от обстоятельств. Она проклинала ласковую манеру, с которой он говорил с ней. Она проклинала его потустороннюю красоту и исцеляла чувство невесомости, которое он давал ей, чем сильнее прижимался своими губами к её губам. Ей так хотелось злиться на него. Чтобы он продолжал чувствовать всю глубину её боли. Но почему?! Разве ему уже было недостаточно того, что он знал, как ей больно. Потому что он ясно осознавал это! Что ей делать, если она продолжает злиться на него? Она уже несколько недель злилась, пытаясь игнорировать его, но что это ей дало? Это ничего не сделало. Совершенно ничего. На самом деле, это только ухудшило ситуацию. И чем больше она думала о нем и обо всем том, что он говорил ей правду, она приходила к шокирующему осознанию того, что нельзя долго злиться на него, потому что она тоже любила его. Она простила ему ложь, в которую он заставил её поверить, она простила ему то, как он дразнил её, и она простила его за то, что причинил ей такую ​​боль. Мизуки простила его за все, и, прежде чем она это осознала, Мизуки обняла его мягкие плюшевые губы на её губах и осмелилась ответить на этот жест. Ни одному из них до сих пор не было ясно, воплотили ли они сон в реальность, но в том, как он гладил мягкую кожу её лица большим пальцем, а пальцы зарылись в глубину её шелковистых волос, сквозила чистая эмоция. Узуй держал глаза полуоткрытыми, не желая ничего, кроме как наблюдать за красотой девушки на случай, если все это было всего лишь плодом его воображения. К тому времени, как Мизуки осознала свои собственные пальцы, они уже скользили по поверхности его идеальной груди. Её гнев давно утих, так как излучающий жар его кожи был таким ощутимым, как будто он был топлесс. И она была потрясена, когда поняла, что на самом деле расстроена тем фактом, что это не так. Мизуки никогда не знала, что она может так сильно кого-то хотеть, и обнаружила, что чувствует себя еще более разочарованной, когда его губы оторвались от её губ. Желание на её лице, когда они расставались, привело Тенгена в такое безумие, что ноющая боль от его возбуждения стала почти невыносимой, и он опустил голову, чтобы снова схватить её губы. Он пытался действовать быстро и собственнически, достаточно соблазнительно, чтобы она захотела большего, в то же время позволяя ему контролировать себя, но он уже зарылся пальцами глубже в её волосы и оттянул её голову назад, пока она не осталась смотреть в потолок в пьянящем задыхающемся оцепенении. Вид того, как она задыхается, привел его в бешенство, и он нежно поцеловал её в челюсть, прежде чем поцеловать в губы в третий раз. Коллективное разочарование между ними, наконец, превратилось в чистую, неподдельную горячую страсть, и она не остановила его, как только он уже начал работать над тем, чтобы вытащить её волосы из распущенного хвоста, который она завязала. Мягкие, похожие на перья поцелуи, которые он провел по её челюсти и шее, посылали разряды электричества по её телу, и Тенген ухмыльнулся, когда почувствовал, как её руки потянулись, чтобы снять с его головы ленту из драгоценных камней. Затем, отложив повязку в сторону, Мизуки слепо вытащила свои волосы из конского хвоста. Ощущение его мягких волос между её пальцами, когда они были распущены, успокаивало, и, когда Тенген опустил руки, чтобы обнять её за талию, он приятно мычал в знак одобрения. Когда он схватил её губы в четвертый раз, это было намного грубее, и к тому времени у Мизуки начала кружиться голова. Единственное, что удерживает её на месте, это Тенген и стена позади нее. Он как будто пытался украсть воздух прямо из её легких, поэтому, когда он наконец отстранился, она ахнула. Мизуки потребовалось некоторое время, чтобы успокоить свое учащенное дыхание, но все это время она не прерывала зрительного контакта с Узуем. Воздух был густым от их растущего напряжения, а её лицо стало еще горячее, когда она почувствовала, как его рука скользит по её незащищенной ноге. Она вздрогнула от этого действия и быстро схватила его за руку, чтобы остановить. Её сердце снова затрепетало, и она забыла, как дышать, когда он медленно опустил голову ей на шею. Его дыхание обжигало её кожу, и она изо всех сил пыталась не задыхаться слишком громко. Его голос был низким и хриплым, когда он, наконец, снова заговорил, — Ты меня убьешь… Клянусь. Мизуки почти хотелось рассмеяться над этим заявлением, потому что она полагала, что он станет её смертью. Однако звук был заглушен и превратился в тихий писк. Тенген даже не посмотрел на нее, когда она, наконец, решила наклонить голову, чтобы посмотреть на него. — Н-но Тенген… — запнулась она, — А как насчет Сумы, Макио и Хинацуру… Они будут в порядке с… ну… этим? Теперь он посмотрел на нее, но не было гнева ни в его выражении лица, ни в его тоне, когда он ответил, — Знаешь… это действительно действует мне на нервы, когда ты так поступаешь… они в порядке. Я уже говорил с ними об этом давным-давно. Так что все плохие чувства, которые у них были, теперь ушли, — Мизуки закусила губу, услышав эту новость, но ей не позволили отвернуться. Тенген уже обхватил её лицо своей большой рукой, заставляя её смотреть на его покрасневшее, красивое, мальчишеское лицо, — Основной удар я уже получил много лет назад, но они не ненавидят тебя. Конечно, Сума не перестает плакать о том, что мой отец, вероятно, придумывает какой-то план, чтобы заполучить нас всех, но ты же знаешь, что это ничего не изменит. — …Ой, — это был единственный ответ, который могла собрать девушка. Тем не менее, Тенген казался совершенно невозмутимым. — Честно говоря, они на самом деле счастливы за нас… они уже давно знают, что ты мне нравишься, и хотят видеть нас счастливыми вместе. За что я бесконечно им благодарен. И если ты этого не сделаешь, поверь мне, ты можешь встретиться с ними сама. Это даст им возможность извиниться за то, что они делали по отношению к тебе в прошлом, и уладить любые проблемы. К этому моменту Мизуки снова могла нормально дышать, когда её губы очаровательно надулись, — Ты уверен? Узуй усмехнулся её гримасе и кивнул в ответ. — Да, мой обожаемый соблазн… И если они не согласны с этим, значит, что-то явно не дошло. Потому что я ясно дал им понять, как сильно я к тебе отношусь. Независимо от того, насколько хорошо все это звучало, Мизуки не могла предотвратить углубление морщины на лбу. Она вздохнула и нахмурилась, — Тенген, я не знаю… Узуй нахмурился. Его руки резко покинули свое успокаивающее положение по бокам лица Мизуки только для того, чтобы снова опуститься на её талию. Крепко схватив её тело, он слишком легко оторвал её от пола и поднял в воздух, когда снова встал. Ей пришлось сдержать писк удивления, когда она вдруг обнаружила, что больше не касается пола. Он коснулся её бедра один раз одной рукой, прежде чем направить её ноги в удобное положение, обвив их вокруг своей талии. Он мог бы держать её так без особой помощи с её стороны, но теперь, когда её руки и ноги надежно обвивали его, он мог сосредоточиться на восхищении всеми её прекрасными чертами, убеждая её, что все будет в порядке. Некоторое время он так смотрел на нее, просто обнимая её тело, прижатое к стене, и ухмыльнулся, когда она отвернулась от покрасневшего лица. — Все будет хорошо… — ответил он, — Я буду рядом с тобой, понимаешь? Они не посмеют сделать что-либо, чтобы причинить тебе вред, я об этом позабочусь. — Обещаешь? — пробормотала она, все еще отказываясь смотреть ему в глаза. Тенген усмехнулся и обхватил её лицо одной рукой, прежде чем нежно поцеловать её надутые губы. — Клянусь жизнью. Мизуки некоторое время внимательно наблюдала за Тенгеном и расслабилась, когда поняла, что он все еще говорит правду. Небольшая слабая ухмылка на его губах вызвала еще одну дрожь по её спине, и она чуть не задохнулась, когда он протянул руку, чтобы максимально приблизить её лицо к своему. Его голос, когда он говорил, был слабым шепотом, — Теперь, скажи мне, малышка… Ты любишь меня в ответ…? Вопрос был очень долгожданным. Это был вопрос, который ни одного из них не шокировал, он был просто поднят, особенно после всего, что только что произошло. Однако Тенген не мог отделаться от мысли, что она не ответит на его чувства. Но он не собирался просто предполагать, что знает. Он должен был спросить её. Он должен был услышать это от нее. И, несмотря на непреодолимое желание что-то сказать, он смотрел в её широко раскрытые красивые глаза, терпеливо ожидая её ответа. — Да, Тенген. Люблю.