Теория девяти жизней

Вы верите в теорию девяти жизней? Если вы никогда о ней не слышали, то она заключается в том, что каждая душа проходит своеобразный цикл. У каждой жизни есть своя кармическая задача, которую, если не оправдаешь, будешь проживать снова и снова. Согласитесь, глупо? Хотя меня моя жизнь устраивает, и я бы не отказался прожить ее еще раз. У меня есть все: деньги, девушка, пусть и не горячо любимая, работа и куча свободного времени. Придатком служит вредная привычка курить, которую я одолевать не собираюсь, ведь она мне не слишком-то мешает, а еще невероятно тесное общение с коллегой по работе. Настолько тесное, что у меня начинают закрадываться некоторые сомнения на счет того, кто мы друг другу, и что в нас видят окружающие. Хотя не могу не отметить, что его голубые глаза безумно притягательны, и взгляды в мою сторону искоса заставляют меня смутиться. И смотрит он так... проницательно, будто обладает каким-то знанием. Но у меня все еще есть девушка, и измены в мои планы не входят, к тому же советское воспитание не дает воспринимать однополые отношения, как что-то нормальное. А моя девушка вот в эту чушь верит. До кончиков волос и ногтей. Она готова отстаивать свою позицию, словно дикий зверь, который, если нужно, растерзает на кусочки, и я ее боюсь, поэтому не перечу. Но в душе я уже успел разъебать ее по фактам и доказать, как же она неправа! И после этого она на меня обиделась, мы расстались, и я ушел к... Правда, однажды Ира заставила меня усомниться в том, что я прав. Она назвала меня упрямым бараном и потащила... На сеанс гипноза.

***

Всю дорогу Ира трещала обо всех достоинствах персоны, которую нам предстояло увидеть. Она в красках расписывала мне уютную комнату, какие-то волшебные предметы, ее голос и отзывы на сайте, где эта женщина и была найдена. Из преимуществ еще была цена: всего тысяча рублей, и ты уже в трансе летаешь на орбите планеты. После того, как Ира озвучила мне все положительные стороны нашего визита к неизвестной женщине, она замолчала, и дальше мы шли уже в полной тишине, нарушаемой лишь моими мыслями. "Беги отсюда со всех ног, — твердил мне разум, — Кто знает, что тебя там ждет? Может быть, смерть. " "Иди дальше, — противилось сердце, — Я уверено, тебе ждет нечто интересное. А еще нельзя расстраивать Иру, иди." Как водится, слушать надо было сердце, и я не стал рушить правила, идя все так же своей дорогой. Разум верещал и отговаривал, но я даже не слушал. Я думал, что мы придем в какой-никакой офис или хотя бы квартиру в многоэтажке с приличным ремонтом, но привела меня моя девушка в грязный дворик с облупленными пятиэтажками. Выглядел он удручающе. На крышах рядами сидели голуби бок о бок с во́ронами, чистили свои перья парочка соро́к, и выла где-то собака. Мне даже показалось, что я в фильме ужасов снимаюсь, где назад дороги уже нет. Мы долго искали и в итоге нашли подъезд, из которого несло кошками и, как это бывает, забытыми молодежью стариками. Над дверью висела скособоченная табличка с надписью "Сеансы гипноза", которая выцвела от времени. Нам явно было сюда. Квартира, из которой нам упрямо не открывали несколько минут, выглядела печальной недостройкой. Не было обещанного уюта, волшебных предметов, описанных мне Ирой, кроме опасно выглядящей арматуры в стене, и голос хозяйки был отнюдь не приятным. Я уже был разочарован, а этот удручающий вид буквально вогнал меня в депрессию. А садиться на просиженный советский диван, с которым не понятно, что делали в прошлом, по указанию Иры и незнакомой мне женщины желание у меня совершенно пропало. Впрочем, Ира тоже была не в восторге от увиденного, но природное упрямство не дало ей отступиться от цели — доказать мне всякую эзотерическую ересь — и она сделала вид, что так и должно быть. — Антош, тебе нужно сесть. Сейчас я договорюсь о цене, и вы начнете, ладно? — прощебетала она мне на ухо и ускакала на задрипаную кухню. Я без движения сидел, чтобы пружины дивана не впивались мне в задницу, и слышал их разговор. И из этого понял, что цена не фиксированная, и чем дольше девушка будет торговаться, тем больше с нас сдерут. Остановились на трех тысячах, хотя я бы и рубля не дал, если бы не Ира. — Молодой человек, сядьте смирно, — проскрипела наконец хозяйка мне, шаркая ногами по полу. Я сидел без движения и не понимал, к чему она придирается. Надо сказать, происходящее меня пугало, будто бы Ира только что договаривалась не о цене за сеанс гипноза, а о плате за мои органы. Старуха порылась в старом комоде, который с трудом открылся, и достала оттуда старые-старые карманные часы на потемневшей цепочке. Они были какими-то исцарапанными, потертыми и подернутыми ржавчиной, на их крышке красовалась еле заметная гравировка. Судя по всему, часы были сделаны еще до появления СССР и хранились не в лучшем месте. Впрочем, времени размышлять у меня не оставалось. — Как вас зовут? — проскрипела хозяйка. На секунду я даже забыл свое имя. — А… Антон. — Антон, вы пришли, чтобы увидеть свои прошлые жизни, не так ли? — старуха кинула на меня острый взгляд потухших глаз, от чего я съежился. — Я вообще не знаю, зачем пришел. Ира пихнула меня в плечо и лучезарно улыбнулась, приказав мне молчать. — Мы пришли именно за этим, да. Не слушайте его. Старуха кинула на нее идентично-угрюмый взгляд и скривилась. — Я спрашиваю не вас, а молодого человека. — проскрипела она вновь, — Так вы хотите увидеть свои прошлые жизни? Я кивнул. — Тогда сейчас я буду вводить вас в транс. Объясню правила поведения: от вас требуется молчание, послушание и неподвижность. Когда я хлопну в ладоши, вы это услышите и очнетесь. Ни в коем случае не паникуйте! Все, что вы увидите, будет нематериально и не сможет причинить вам вред. И именно от ее слов я запаниковал. Нет, ну правда, когда вам говорят не паниковать, волнение так и подкатывает к горлу, как на зло. — Вам все ясно? Я сглотнул и кивнул, надеясь, что мне действительно не угрожает опасность. Но Ира успокаивающе положила руки мне на плечи и встала позади дивана. Хозяйка квартиры с хмурым выражением лица приказала мне сидеть без движения и ни о чем не думать, и я перечить не стал. Часы начали раскачиваться на цепочке прямо у меня перед носом, угрожая прилететь мне в лицо. Старуха начала мычать на одной ноте, как ханты-мансийский монах. Это было жутко, но почему-то я не находил в себе сил прекратить это действие. — Ты чувствуешь, как твои мышцы медленно расслабляются, — начала старуха. Ее голос внезапно стал приятнее. — Твое тело обмякает и становится неповоротливым... — А она точно все правильно делает?.. — прошептал я Ире куда-то вверх, но старуха ударила меня ладонью по худому колену и прикрикнула, чтобы я помалкивал. Впредь я не произнес ни звука. — Тебе становится легче дышать, твоя голова очищается от мыслей… Что интересно, мне действительно стало легче дышать, и мысли из моей головы испарились подчистую. Перед глазами все еще завораживающе качались из стороны в сторону и тикали мерно часы. Наверное, я все-таки медленно входил в состояние транса, поскольку голос старухи от меня будто отдалялся, и тело мое мне больше не повиновалось, как раньше. Я попробовал подвигать рукой, но даже палец мой не шелохнулся. На запястье больше не давила тяжесть браслетов, фаланги не сжимали стальные кольца, и тяжелые ботинки на ногах не ощущались от слова совсем, хотя я, безусловно, продолжал сидеть на том же диване в той же квартире. — Перед тобой простирается поле, заросшее травами. Ты видишь огромный дуб с золотой кроной… И я действительно увидел! Огромное дерево с раскидистыми ветвями возвышалось надо мной, и сидел я уже будто бы на огромном, как одеяло, его жухлом листе на поляне. Меня это поразило до глубины души, но очнуться я не смог — таким безвольным мое тело стало. Меня слепило яркое летнее солнце, хотя на улице вроде как был далеко не июнь, высокая трава под моими ногами сгибалась с трудом, поэтому идти не было безумно неудобно. На горизонте в поле моего видения летали большие бабочки, а еще дальше простиралась горная гряда. Я не знал, где я, но понимал, что найду здесь покой. — Ты подходишь к нему вплотную и проникаешь внутрь него, сливаясь… Твое сознание растекается по древу времени, становясь с ним одним целым… Голос доносился словно из ствола дерева. Я пошел вперед, ведомый шумом листвы, и коснулся коры дуба рукой. Стоило мне оставить на ней легкое прикосновение, как я прошел насквозь и понял, что теперь ощущаю не только призрачные фантомы происходящего, но еще и легкий ветер, то, как двигаются под его дуновением листья, ставшие теперь моими, и то, как по стволу бегают насекомые. Я стал деревом. — Ты тянешься душой к одной толстой и длинной ветке, чтобы она открыла тебе свой мир… И я потянулся изо всех сил. Я увидел всем телом, что ветка разветвляется на девять тонких, не менее длинных ветвей с золотыми листьями. Сок в ветках пульсировал, словно кровь в венах, и я ощутил, как бьется, будто сердце, весь мой организм. Дерево было живым, даже будто бы слишком живым. Что делать дальше — я не знал и опирался на голос изнутри, который сопровождал меня всюду. — Крона древа времени шумит, и ты сливаешься с этим звуком… ты ощущаешь свою глубину и пространство… Внезапно я понял, насколько я огромен, в прямом смысле слова. Внутри меня словно жил целый мир со своей вселенной из звезд, галактик и времен. Я уже не был деревом, я был всем и в то же время ничем. Мне показалось, что я — не человек, я есть во всем, что существует и дышит. Я слышу водопады в горах, чувствую холод Арктики и в то же время нахожусь в вакууме, нигде. Это чувство было для меня так ново, так немыслимо, что я чуть не задохнулся его свежестью. Мне захотелось вдохнуть полной грудью и засмеяться миру на зло. Я почувствовал себя властелином. — Ты проваливаешься в эту глубину. И я куда-то упал.