Люби меня. Этого будет достаточно

*Friends first, then what*

— Исключено. Никогда и ни прикаких условиях не уговаривай произносить твое имя вслух. — Оно настолько ужасно? Почему вам так трудно произнести 5 английских букв? — Моё терпение на грани. Прошу, прочти договор и распишись. Пока это все, что ты должен выполнить на данный момент. — Хорошо, — удрученно вздохнув, Феликс положил руки на стол, как бы в знаке «сдаюсь», и принялся читать договор. — «Пункт первый: правила того, что разрешается…» Хм, как я погляжу этот пункт самый маленький из всех, — просмотрев все страницы Ли заметил, что второй пункт гораздо больше первого. До него он еще успеет дойти. — «1.1 Разрешается принимать пищу, но только в пределах кухни и желательно за столом…» Ну, это самое необходимое. Даже интересно, что будет дальше, ведь я прочел только начало. «1.2 Разрешается жить некоторое время…» Ха-ха, мне даже становится интересно, а вот дышать можно будет? — Такой пункт тоже имеется, — Хёнджин, сидевший и угрюмо смотревший на капризные высказывания Феликса, решил специально указать студентику этот пункт. — И хватит выёживаться и свои недовольства высказывать, студент. Как по мне, это самые прекрасные правила для проживания. — Ну да-ну да, — показательно закатив глаза Феликс решил почитать то, что дальше. — «Пункт второй: правила того, что запрещается» Как погляжу, это самый длинный пункт. «2.1 Чавкать во время еды» Надо же, вы так заморочились над придумыванием подпунктов, — и правда что, на столько продумать все подпункты, которые доходят даже до того, что нельзя чавкать, то это дорогого стоит, ведь человек заморочился над этим. — «2.2 Нельзя касаться рояля ни при каких условиях» Это было и так понятно, как только я зашел к вам в квартиру и увидел его. — Включил я этот подпункт только потому, что не доверяю твоему «я еще тогда все понял, что надо, а что нет» — Вы правы, мне нужно несколько раз повторять одно и тоже, чтобы я наконец понял, что можно, а что нельзя делать. — Вот и прекрасно. Также ниже я указал еще несколько подпунктов того, к чему запрещается прикасаться, включая меня, конечно же. Ты не можешь меня касаться до той поры, пока я тебе не разрешу. Либо же, предположим, начинаются экстренные моменты, то там уже можно без моего разрешения. — И как я пойму когда экстренные, а когда обычные? — Пожары, землетрясения — всё, что может губить жизни людей — экстренные, в остальных случаях жди моего разрешения. — Боже, почему так сложно? — зарывшись руками в волосы, Феликс просмотрел как можно быстрее все пункты на листе и хотел было отбросить этот договор куда подальше, но было слишком некомфортно делать такое действие при присутствии босса-профессора. — Твоей основной задачей будет всего лишь парочка дел: молчать, слушать, бегать, защищать и много других синонимов. Этот пункт находится под номером 3, при желании можешь на подпункты взглянуть, но основную информацию я расскажу тебе сегодня. И как раз сегодня у нас довольно мало времени, чтобы ты рассиживался тут и страдал от того «как много того, что делать запрещается». Так что собирайся. — И куда мы? — Меньше разговоров и больше дела, в машине скажу. — Ну да, зачем предупреждать водителя заранее? Можно же сказать об этом во время того, как уже едешь, — бубнил про себя Феликс, идя в комнату, чтобы собраться. И на вопрос Хёнджина «что ты сказал?», он лишь произнес, — Да так, ничего. Ли до сих пор не понимает, как лучше обращаться к Хвану, хоть тот и просил обращаться к нему по имени, но это довольно непривычно для младшего. И как ему обращаться, как только они оба вернутся в университет? Они общаются почти на равных. Непонятно только как обращается к Феликсу Хёнджин. То будто они ровесники, то их семилетняя разница всплывает. Один только Ли общается со старшим, будто они дружбаны, которые знакомы с самого детства. Но это, к сожалению, ложное представление. Феликс знает профессора от силы пару дней, но почему-то теперь он ему кажется не грубым и серьезным, а забавным и даже смешным. Да, он старается быть строгим, но у него перестало это получаться. Или Феликс просто поменял отношение к самому Хёнджину и теперь в глазах у светловолосого он выглядит не таким уж сердитым как в университете. — Так, и куда мы? — сидя за рулем, повернув голову к Хёнджину, Феликс все же решил поинтересоваться сам, а не ждать неожиданного возгласа Хвана: не туда! — когда Ли начнет поворачивать машину на перекрестке. — В ближайший торговый центр, — как ни в чем не бывало ответил Хван. «Хм, даже интересно, чем же он планирует закупаться там? Он мне представлялся как человек, который ждет курьера, которые принесет ему всё на золотой подушечке. Но чтобы он ходил в магазин — представить крайне сложно», — думалось Феликсу. — Завтра ты должен разбудить меня в 5 утра, — беспричинно произнес Хван. — Что? Пять часов сна недостаточно, чтобы выспаться, — недовольно высказался Ли. — Так ложись пораньше. Что сложного? — А как высыпаетесь вы, профессор? И вообще, есть же будильник, почему вы не можете попросить его будить вас в это время? — Я же тебя просил, не называть меня так внеучебное время. И ответы на твои вопросы довольно логичны. Во-первых, я ложусь пораньше, а во-вторых, будильник не помогает мне просыпаться, просто трезвонит на всю квартиру, но я его не слышу или в сонном состоянии просто выключаю. — Как же вы жили без меня? — Просто. У меня тогда и две руки были. Сейчас, как видишь, только одна, — и снова он напоминает про инцидент.

***

В торговый центр, как бы сильно не хотелось Феликсу, пришлось идти обоим. Один из них пришел под давлением и словом «нужно», а другой пришел с каким то тайным умыслом. На то он и тайный, что не проговаривается вслух, что немало напрягает Ли. Видимо, это было создано из-за того, что Феликс бы перепугался, увидев в какой магазин они зашли и какая причина служила «тайной». — …Смокинги? Разве у тебя не кладезь смокингов в шкафу? Зачем тебе еще? — недоуменно спросил Феликс, осматривая магазин. Он знал одно правило: если в магазине нет людей — слишком дорогой магазин, чтобы туда заходить. Этот магазин был именно таким, который не имел посетителей, кроме них двоих. Он бы не зашел в этот магазин, только если из любопытства. — Не мне, а тебе, — поглядывая на удивленного Ли, Хёнджин решил уточнить: — Мы пришли выбрать тебе смокинг. — Чего? Если это шутка, то очень несмешная. — Поверь, это не шутка. Выбирай всё, что душе угодно. И за оплату не переживай, я оплачу. — И с чего такая щедрость? — спрашивает Феликс, параллельно думая, чтобы быстро схватить, примерить и уйти. — У нас вечером очень важное мероприятие, а у тебя из костюмов кот наплакал. Знаю, что в мысли у тебя промелькнуло, что ты мог бы ограничиться моими костюмами, но как ты это себе представляешь? Мы не настолько знакомы, чтобы я тебе отдавал костюмы, которые тебе будут большие. Так в уме и было Феликса, но сейчас его планы мысли разрушили. Но больше всего Ли поразило то, что Хван как то догадался о том, что думает другой. Он мысли читает? Да быть такого не может. Изначально Феликс планировал померить один единственный костюм, на этом приключение закончить и уехать домой или куда угодно. Но потом планы пошли вверх дном и ему пришлось мерить еще много костюмов, чтобы наконец Хван одобрил аутфит. На этом еще ничего не заканчивалось и для Ли стали долго и муторно подбирать под бежевый смокинг — будь он неладен — галстук. Из-за сломанной руки Хёнджин только что и делал так это раздавал какие то указания консультанту, которые примерял то один, то другой галстук. Он чувствовал себя каким то манекеном, которого всегда стараются одеть так, чтобы он привлекал внимание прохожих. Феликс и так страдал, а теперь ему пришлось от страданий чуть ли не плакать. Это пытка для него. Другие слова просто не подходили под это описание. — Наконец можно дышать спокойно, — идя по улице с пакетами, Феликс смог высказаться по поводу бутика. — И как обычно ты вечно недоволен. Предлагаю в таком случае заехать в кафе, чтобы ты притих. Ты когда голодный такой злой, ужас. — Я и правда голоден, спасибо, что напомнили об обеде, — как и казалось Феликсу по его мнению, что время текло медленно, так оно долгим и длинным оказалось. Наступило время обеда.

***

Дальше Феликс понимал всё смутно. Только небольшими маленькими отрезками. Сначала кафе, где он помнил, что сытно и вкусно поел. Потом домой, принарядился, покрутился перед зеркалом, перед Хваном, он лишь кивнул, мол, так и надо относится к обновкам. А потом поездка уже в лимузине, что немало удивило Феликса. И вот этот здание-замок, который чем-то напоминал эпоху классицизма. Всё строго, по существу, никаких излишеств. Даже люди в строгих костюмах, заходившие внутрь, не сильно соответствовали этой эпохе. Да и эпоха классицизма давно прошла, поэтому Ли решил простить эту погрешность. Он помнил, что просто ходил за Хваном, знакомился, когда ему протягивали руки, но имена он так и не запомнил. Никого из присутствующих, да и ему не сильно то и надо бы знать. А по возвращении домой хотел было бы принять ванну, а потом уснуть, но когда его, уже в пижаме, Хван позвал помочь ему, он проклял всё, что не пошел раньше в душ. — Из-за того, что у меня сломана рука, — снова завел свою шарманку Хёнджин, — ты бы мог спину мочалкой потереть… пожалуйста. Я не достаю. — За «пожалуйста» я всегда помогу, — спорить Феликсу о том, что по договору, который он пока не подписал, нельзя к нему прикасаться, не было желания, поэтому он просто решил помочь. Сначала было нейтрально. По мнению Феликса, ничего необычного, человеку и правда сложно дотянуться. А потом Феликсу пришлось перейти на грудной отдел, так как Хван отклонил голову назад — кажется, усталось накатила — из-за чего на глаза Ли попались его губы и у него на секунду появилась мысль: «Вот бы его поцеловать» — но он тут же ее постарался убрать из головы, но стыдливо смотреть на них, он не переставал. И Хван это заметил тоже. Секундная вспышка, а дальше как в замедленном режиме. Феликс и понять толком не успел как их губы соприкоснулись. Это был довольно мягкий и недолго продолжительный поцелуй, но это дало столько разряда тока по всему телу, что теперь Ли вряд ли уснет. Кто первый начал этот поцелуй? Но то, что Феликс был в шоке от этого момента, что отпустил в воду мочалку, останется как воспоминание об этом вечере, кажется, навсегда.