Люби меня. Этого будет достаточно

*I love only you*

Джисон пил уже несколько дней. Он прекрасно понимал, что только губил так свое здоровье, но разбитое сердце пытался таким способом вылечить. Ему это мало чем помогало. Так ему хотя бы было хоть каплю легче, он просто горестно вспоминал о случившемся. Забыть Минхо он вряд ли когда-нибудь смог, но постарается помнить о нем только хорошие моменты, которых не так много. Одно из них, самое запоминающееся — парк атракционов. Джисон сотрет из своей памяти печальный конец, но оставит только счастливое лицо Минхо, когда они катались на карусели. — Не одиноко? Джисону было абсолютно без разницы на то, кто с ним сейчас заговорил. Он, не обращая внимания на подсевшего рядом человека, решил заказать еще один шот, в надежде, что он будет последним. Естественно ему одиноко, но будет ли он рассказывать первому встречному о том, что у него на душе? Вероятно, нет. Поэтому Хан просто предпочел бы дальше заливать спиртным свое горе и игнорировать какие-либо действа со стороны окружающих людей. — Джисон, перестань, — незнакомая рука остановила Хана от еще одного шота, который готов залпом влиться в организм. Джи остановила не только рука, но и произношение его имени. Прозвучало именно его имя. Точное, без сокращений. — Откуда вы… — не закончив фразу, Хан прервался, смотря прямо в глаза. Несколько раз проморгав, будто ему мерещиться, и понял, что всё реально, повернул голову к маленькому стаканчику, где все еще красовался невыпитый шот. — А… Минхо, — прозвучала с какой-то ноткой безразличия. — Чего пришел? — Да так, заглянул случайно и тебя увидел. Даже интересно, а ты здесь как очутился? — не дав даже сказать Джисону, Ли подхватился: — Ах, подожди. Дай угадаю… тебе разбили сердце, не так ли? — ехидно спросил тот. — И что ты хочешь этим добиться, Минхо? Ты делаешь так, потому что хочешь, чтобы и я тебя в ответ разлюбил? — Хан, знаешь, влюбляться в первого встречного — плохая затея. Найдешь ты намного лучше меня. Неужели так сложно забыть меня? — Забыть тебя безумно сложно. И я больше никогда в жизни так не полюблю, — сказал так, будто произносит клятву. — Я люблю только тебя. Люблю и больше никого в жизни не хочу любить кого-то также как тебя. Никто и никогда не заменит тебя. — У тебя впереди большое будущее, Джисон, тебе ни в коем случае не стоит зацикливаться на одном мне. И, — тяжело выдохнув, Ли продолжил: — откуда тебе знать, какой я буду в отношениях? Я холодный человек, Джи. — А я тебя согрею, Минхо. Я буду греть тебя до того, пока ты сам не потеплеешь ко мне. Я буду делать всё, чтобы ты согрелся. И твоя улыбка самое прекрасное, что я видел в своей жизни. — Что тогда будет потом, когда ты меня согреешь? Уйдешь от меня, чтобы я снова превратился в колючего ежа, который не подпускает к себе никого? — О чем ты? Нет, ни в коем случае. Я бы хотел остаться с тобой настолько, насколько позволит моя жизнь. И я точно уверен, что ты совсем не такой, — холодный, злой и нервный, а наоборот добрый и прекрасный человек. — Ты меня плохо знаешь, чтобы уже ставить такие выводы. Это всего лишь твое чутье, а оно не всегда верно, — склонив голову, будто от безысходности, но всё же, превозмогая все свои силы, вернулся в прежнее положение. — Пожалуй, я пойду. Может быть и к лучшему, что мы встретимся только ближе к началу нового года. Зато будет время подумать над нашими словами, и даже возможно поменять мнение. Надеюсь, что твое точно поменяется. Джисон на слова Минхо даже не отзывался и не поднимал головы. Он уткнулся на свой стаканчик и старался переварить все слова другого. Но как только Ли собрался уходить и уже встал с барного стула, Хан неожиданно произнес, остановив его: — Поцелуй, — почти шепотом произносит он. — Я прошу только о поцелуе. — Ты просишь только об этом? Почему бы тебе не взять размах и не попросить о большем? — остановившись, Минхо было бы потянулся к подбородку младшего, но с неохотой вернул руку на место. — Не сейчас, не в это время, не в данный момент. Джи, я не могу. Ли просто ушел, оставив другого в одиночестве и раздумьях. Действительно, а почему он не взял сразу с размахом свое желание? Выбрал бы что-то покрупнее, а никакой-нибудь жалкий поцелуй. Джисон не был слишком уж пьяным, да и трезвым назвать его сложно. Он функционировал и понимал, что делал и о чем просил, но в тоже время уверял себя, что это всего лишь сон, который при пробуждении забудет. Да, это всего лишь сон, который слишком реалистичный, даже ответ Минхо был предположен с самого начала, до того, как Джисон попросил об одном малюсеньком желаньице. Оплатив все свои выпитые коктейли, Хан собирался немного остудиться на улице, поэтому предпочел бы прогуляться по городу, нежели заказывать такси. Вечером слегка холодало, поэтому нос холодел и единственное, что согревало — это теплое дыхание. И так стоя на улице, прямо напротив проезжей части, Джи решал в какую сторону ему всё же направляться. Даже уже решил куда ему идти, только стал идти в нужном направлении, как подъезжающая сбоку машина громко засигналила. Изначально Джисон планировал на водителя этой машины сильно накричать, чтобы у того уши отсохли, также как и у него у самого, но когда опустилось окно со стороны пассажирского кресла и оттуда выглянуло какое-то обеспокоенное лицо Минхо, Хану перехотелось что-либо предпринимать. — Садись, — приказным тоном сказал Ли. — Поедем кое-куда. Что? Куда? Зачем? «Кое куда» — так много о чем говорит. Джисону в данный момент хотелось бы просто вернуться в общежитие, поговорить с Сынмином по душам, послушать его наставления, согласиться с ним, в конце концов не забыть о его недовольствах, которые он всегда высказывает, поблагодарить от всего сердца, и со спокойной душой лечь спать. А теперь как? Все планы Джисона просто-напросто рушатся, кирпичик за кирпичиком падают на землю и теперь от его внутреннего дома под названием «планы» ни остается и следа. Естественно Джисону ничего не оставалось, как сесть в машину. Ну а что ему терять? Минхо ведь вряд ли отстанет, да еще и сказал, как отрезал. Из-за этого желание отказаться у Хана пропало напрочь. Да и прокатиться на машине Минхо это будет как дополнительное внутреннее счастье для Джисона, вероятно, об этом моменте он вспомнит только завтра. — Куда мы едем? — смотря на сменяющие друг за другом дома, Джисону стало очень интересно наконец-то узнать куда же они направляются. — Не скажу. И больше вопросов не задавай. — Есть шанс того, что ты меня полюбишь? — не унимался со своими вопросами Хан. — Я же попросил тебя не задавать вопросов, — с ноткой злости произнес старший. На самом деле Джисону просто хотелось поговорить о чем угодно. Хотелось узнать чуть поближе рядом сидящего за рулем человека. То, что первое приходило в голову, то и говорил, но, к несчастью, лезли только одни вопросы. Да, глупые, и звучащие, будто он собственник и ревнивец, но он лишь хотел как-то заговорить с ним. Так всю дорогу и провели в молчании. Минхо напряженно смотрел на дорогу, будто сильно печется за сохранность своей жизни, а возможно и жизни другого пассажира. А Джисону ничего не оставалось, кроме как смотреть в окно, задумываясь о чем то своем, ничего не значившее для Ли. Но когда машина стала проезжать мимо ворот, возле которых однажды Феликс оставлял Хёнджина, Джи хотел было задать вопрос, потому что те деревья, которые он увидел, проехав забор, были не похожи на те, которые он видел в различных парках города. Эти деревья были слишком ухожены, что явно было необычно для глаз Хана. — Вот мы и приехали, — с каким то радостным восклицанием произнес старший. — Думаю, вопросов у тебя целое море, но надеюсь, что на один вопрос я всё же могу ответить, — и даже не дожидаясь элементарного вопроса Джисона, уже ответил. — Это мой дом. Пока тебе хватит этой информации. На остальные твои вопросы я отвечу тогда, когда ответам настанет время, но не сейчас. — провернув ключ зажигания и вынув его, каким то мягким тоном, по ощущению Джисона, он произнес: — Пойдем. У меня есть подарок для тебя. «Подарок? Что еще за подарок?» — у Джисона не было ни единого предложения, что же за подарок приготовил Минхо. Но предполагает, что он окажется слишком дорогим, ведь масштабы самого дома — хотя это сооружение было похоже на особняк — твердили ему о том, что подарок точно не стоит копейки. И что было страшно для Джисона, так это то, что может произойти какая-нибудь ситуация, из-за чего ему придется отрабатывать каким-то образом этот секретный подарок. — Чувствуй себя как дома, — проходя по мраморному полу, отчего каждый отчетливый шаг был слышен, эхом голос Минхо продолжал твердить его последнее слово во фразе. — Можешь выбрать любую комнату на твое усмотрение. — Зачем мне выбирать, когда я пришел лишь потому, что ты мне сказал, что меня ждет подарок? Давай я его заберу и уеду в общежитие? — Джисон, я же просил тебя не задавать вопросов, просто выполняй мои поручения. В чем проблема меня послушать и выполнить то, что я тебе говорю? — Проблемы никакой нет, но я просто не понимаю зачем так заморачиваться? — Поймешь всё позже. Я тебе обязательно расскажу, но сейчас. В данный момент, прошу тебя замолчать и выбрать комнату. — Хорошо, — подняв руки так, будто сдается, Хан был не в силах противостоять профессору, поэтому выбрал самую близкую дверь. — О, здесь спальня. У тебя тут везде спальни, поэтому было неважно какую дверь я выберу? — Можешь пока рассмотреть комнату, я скоро приду, — оставив вопрос Джисона без ответа, он ушел в сторону длинной лестницы, снова оставив Хана на едине с собой. Единственное, что было понятно на данный момент Джисону, так это то, что он находится в каком то огромном доме Минхо. Что он здесь делает? Что за подарок такой? Что еще таит Минхо? Список вопросов можно продолжать бесконечно, но ответов все равно не раздобыть. Придется ждать того времени, когда Ли решит сам наконец-то всю информацию в голове младшего разложить по полочкам, чтобы было всё раз и навсегда понятно, что же происходит. — С возвращением, — расстянул Джисон, измученный долгим ожиданием. За это время он успел осмотреть комнату, снять свою кожаную куртку, в которой ему было жарко, и крайне удивился тому, что в комнате есть отдельная часть с ванной.— Ну, и где мой тот долгожданный подарок? — Не ехидничай. — чуть подойдя и склонившись над младшим, с хитрой улыбкой тот произнес: — Помнишь, как ты просил меня о поцелуе? — Ну и? Было такое. Но ты не думаешь, что я мог передумать? — Если же ты передумал, то ты можешь идти, я тебя тут в заложниках не держу. — открыв дверь, он рукой как бы приглашал уйти. — Ступай, надеюсь, мы больше с тобой не увидимся. — Подожди, но я ведь не говорил, что передумал, я же говорил «мог передумать», но ведь не передумал. — Так ты все же хочешь чтобы я тебя поцеловал? — будто с неохотой Минхо медленно закрывал дверь. Будто думал, что тот передумает и все же захочет уйти. Джисон так давно и сильно хотел обычного простого поцелуя, что его уже пьянила сама ситуация, что они об этом говорят, что ему даже не хватило сил сказать «да», поэтому он просто уверенно кивнул. Минхо медленно подходя к младшему, будто бы давая время передумать, смотрел то на его глаза, то на его губы, которые так давно жаждали поцелуя. Нежно прикоснувшись к шее Хана, от чего та покрылась мелкими мурашками, он потянулся к губам. От настоящего живого поцелуя Джисон пьянел еще больше. Это было получше какого-либо крепкого алкоголя, получше любого желания на Рождество. Это то, что на самом деле хотел Джисон и что наконец произошло. Такой теплый, волнующий поцелуй и каждому из них отрываться не хотелось совсем. Но ведь остановиться всё же надо, иначе воздух просто закончится в легких у обоих. — Джисон, позволь мне продолжить, — как бы на выдохе произнес он, сдерживая порыв своих эмоций. — Я не могу запретить того, чего и сам желаю. Рука машинально потянулась под футболку, нащупывая выпирающие соски младшего. Слегка касаясь их подушечками пальцев, другой рукой пытаясь чуть приподнять мешающуюся ткань на его теле. Футболка в самом деле не давала волю насладиться Минхо самим телом темноволосого парня напротив, который так яростно пытался скрыть свое удовольствие, закрывая свой рот кулачком. Старший в свою пору, насладившись видом, потянулся к левому соску, при этом слегка касаясь другой рукой правый сосок. Слегка посасывая, Ли оставлял небольшие следы на груди, спускаясь вниз. Джи уже не выдерживал, поэтому уже не скрывал своего наслаждения, и зарывался своими ручками в волосы Минхо. И кажется, старшему это очень нравилось. Джисону не терпелось перейти к самому эпичному моменту, но вот Ли нравилось наоборот мучить партнера ласками, чтобы он извивался от мучений со смесью наслаждения, но ведь таким образом он узнает о нем намного больше: где нравится, какие места чувствительны — и это несомненно самое главное по мнению Минхо. Старший продолжал оставлять следы на животе Джисона, будто помечая, что с этого момента он его собственность. Щупать пальцами волосы Ли Хану это занятие поднадоело, ему хотелось разнообразия в своих действиях, и чтобы как-то помочь продвижению, он потянулся обеими руками за воротник рубашки старшего, притягивая к себе и снова целуя, стараясь на ощупь расстегивать пуговицы. И у него это вполне выходило, совмещая вместе с этим поцелуй, который был, казалось, дольше предыдущего. Это точно было по душе Джисону. Он же углубился к изголовью кровати и с игривым настроем подзывал к себе Ли, а тот в свою пору был и не против присоединиться. Сбрасывая с себя рубашку, Минхо принялся помогать снять футболку Джи. Теперь руки обоих спокойно передвигались по телам друг друга, слегка касаясь позвоночника, лопаток, шеи и чуть волос — было дополнительным удовольствием. Ли совершенно не понимал стеснения младшего, который с каждым разом только и делал, что заливался румянцем, поэтому ему ничего не оставалось, как проникнуть своими когда-то блуждающими руками сначала под штаны, а позже вообще под боксеры. — Твое второе имя — Наглость? — задался вопросом Хан. — Может и да, но мне нужно тебя растянуть. Уверен, ты не готов принять то, что скрывается у меня под штанами. — и вот снова после слов Минхо, щеки младшего загораются, оставляя розоватый оттенок на них. И Джисон позволяет. Позволяет достать лубрикант, разогреть два основных пальца, но продолжает краснеть только сильнее с каждым движением старшего. Наклонившись к самому уху, Минхо почти шепотом произнес: — Я введу сначала один палец, потом добавлю второй. Ты же понимаешь, что иначе тебе будет слишком больно? Постарайся расслабиться — Ты будто маленькому ребенку объясняешь, на какой свет нужно переходить дорогу. Я знаю, Минхо, знаю. Долго ждать не пришлось, и указательный палец проник внутрь. От неожиданности прозвучал короткий стон, но он прозвучал для старшего слишком приятно, из-за чего тот ненадолго остановился. — Расслабься, солнце. — шепотом говорил Ли, чувствуя как в его животе будто узлы завязывают, и каждый раз крепче, когда он вводит палец глубже, получая стон возле своего уха. А что же будет, если ввести второй палец? Он совсем потеряет рассудок? Недолго думая, он в самом деле ввел и второй палец. Теперь вся рука была слишком мокрой, и в этом была вина не только смазки. Вводя пальцы глубже, Ли наконец нашел нужную кнопку внутри, от чего послышался от младшего стон, который Ли точно слышал впервые, от которого он сам смог бы в скором времени кончить. Нажимая еще пару раз на «кнопку удовольствия», Ли услышал на выдохе фразу, которая натолкнула на то, что нужно действовать. — Я скоро кончу, Минхо. Чуть ли не сорвав спортивные штаны младшего, которые позже мирно лежат где то в углу комнаты, Ли принялся расстегивать свой ремень, чтобы освободить себя. Эта ткань ему лишь крайне мешала, давя из-за возбуждения всё, что возможно. И вот, наконец, еще одна часть одежды полетела на пол. Одним махом он стянул боксеры с младшего, у которого моментально показалось ответное возбуждение. Его член налился кровью, будто бы вот-вот взорвется. Еще небольшое прикосновение и вся сперма окажется либо на животе Хана, либо где-нибудь еще. — Могу ли я надеть на твой член презерватив? — спросил Джисон, смотря на это произведение исскуства, которое долго хотелось почувствовать внутри себя. Вопрос не требовал какого-либо положительного ответа, но все же получил. Выхватив блестящую упаковку, Джисон мастерски разорвал ее, вытаскивая силиконовую резинку. Хан не мог противостоять желанию сделать приятно и самому Ли. Хотелось сделать все так, как хотелось бы и ему самому. Из соображений, что ему самому — Джисону — было бы приятно, сделал бы кто так, поэтому он и предложил свою «помощь». Надев на головку презерватив, он не торопясь раскручивал его, чтобы увековечить момент того, как Минхо закатывал глаза от удовольствия, слегка мыча. От былого стеснения ничего не осталось, только осталась улыбка того, что это происходит в самом деле. Это не сон. Точно не сон. Сон вряд ли бы создал настолько реалистичный кадр. Джисон слишком замечтался, что даже не заметил того, как быстро надел полностью презерватив. Теперь они вернулись к тому, с чего изначально думали или грезили перед сном. Теперь стеснение сменилось комфортом. Два тела прижимались к друг другу. Минхо медленно и неспеша вводил свой член внутрь, чтобы не доставлять дискомфорта Джисону. Тому в свою очередь было настолько приятно, что теперь он не боялся скрывать своих стонов, которые только разогревали старшего, давая повод ускориться. У Хана было небольшое ощущение, что это не просто секс, который быстро пройдет и никто о нем даже не вспомнит, но и было ощущение, что его все же любят. Возможно, не так очевидно и крайне скрытно в выражении чувств, но Джисон чувствовал, что все же нравится Ли. После нескольких ненасытных подходов, они оба легли полностью обессиленные, стараясь восстановить дыхание. Минхо пошел в душ, а младший был настолько вымотан, что был готов уснуть за три секунды, но продолжал слышать все то, что происходило вокруг: как принимал душ Ли, что-то слегка подпевая; как уже за окном появляются птички, потому что скоро настанет рассвет и много чего еще. Почти погрузившись во мглу, Джи почувствовал как его крепко прижимают к себе и как бы издалека говорят: — Я люблю тебя, Джисон~и.