Люби меня. Этого будет достаточно

*love, love, love…*

*Дальнейшие действия происходят от лица Хёнджина*

— О господи, Феликс! — подбегая к младшему, он подхватывает полотенце и пытается укутать в него мокрого Ли. Хван весь трясётся, совершенно не понимая такого поведения от другого. Он почти готов заплакать, боясь за состояние Ликси. Боясь за то, что может его потерять из-за своей медлительности. Боится за всё, что касается Феликса. За всё. Чем спровоцировало такое ужасное действие? — он и понятия не имеет, но очень хочет в этом разобраться. Очень страшно за состояние, и Хёнджин, как только кладет того на постель, с трясущимися пальцами старается поскорее набрать номер скорой помощи. «Помогите! — срывая голос на крик, мечет его подсознание. — Хоть кто-нибудь!» Нужно звонить Минхо, другого выбора не остается. Единственный человек, который приедет на помощь в любую секунду — это точно был Хо. На скорую помощь быстрое реагирование при экстренных ситуациях никакого влияния не жди. Это сильно усложняло сложившуюся ситуацию. Минхо вместе с Джисоном приехали почти моментально после звонка от старшего. Они ворвались в дом, в скором порядке стали помогать Хёнджину собрать Феликса в больницу. Не в чем мать родила его везти? К счастью, Феликс хотя бы дышал, что слегка успокаивало ситуацию. — Что с ним? — беспокойно носился между старшими Джисон и задавал вопросы. — Что приключилось? — Джисон, я и сам понятия не имею… — разочаровано говорит Хёнджин. — Я нашёл его в ванной, когда он отключился. Я не знаю, что с ним произошло за то время, когда меня не было рядом с ним. Очень сильно виню в этом всём себя, что в университете я не попросил его остаться в классе рядом с собой. — В случившемся нет твоей вины, я в этом уверен, — отвечает ему Хан. — Мы не знаем, что произошло, но если ты считаешь, что в этом твоя вина, то тогда и наша тоже — мы с ним не находились рядом, чтобы помочь хоть с чем-нибудь. Мы любим его как брата, друга, парня… — Я не успел предложить ему встречаться. — Что? Но как? Я думал, что вы уже давно… — Я боялся… Боялся его отказа. Я полный трус, который достоин всеобщего стыда до конца жизни. Кажется, сейчас стало слишком поздно говорить о своих настоящих чувствах. Я считал свою любовь к нему ложной, думал, что все пройдёт, когда мы ближе узнаем друг друга, но он еще сильнее скрепил меня с собой своим счастьем. Хотел бы я увидеть его прежнюю улыбку на его лице, когда я поскользнулся в ванной. Услышать его смех. Хочу просто поговорить с ним, мне будет этого вполне достаточно. — Может уже перестанешь из своего легкого ушиба руки делать перелом? Это затянулось на очень долгое время, — вклинивается Минхо, разрушаю всю атмосферу романтики Хвана. — Ты прав. — неся на руках уже к выходу, говорит Хён. — Я лишь пытался найти причину, чтобы Ликси не уходил. Когда же они ехали в машине в полной тишине, это молчание решил прервать Джисон: — Феликс считает нас такими плохими друзьями, поэтому решил сыграть в молчанку и сделать всё на свое плохое усмотрение? — Возможно, ситуация намного серьезнее, чем мы предполагаем, поэтому у него такое поведение. Может, он думал, что на него повесят клеймо, — предполагает Хёнджин, но в душе надеемся, что это не так.

***

Сейчас Феликс находится под пристальным вниманием Хвана уже дома. В больнице он провёл от силы несколько дней. Когда он пришел в себя там же, он никого, кроме врача, не хотел подпускать к себе, что немало напрягало Хёнджина. «Только врач… Но почему?» — пульсировало в голове у профессора. Даже когда он намеревался зайти, Ли поворачивался спиной к двери, своими действиями показывая, что не готов разговаривать с ним и ему следует уйти. — Да что ж с ним такое? Все эти дни Хён напористо искал ответ на вопрос. Всеми силами старался найти. Но все напрасно. Догадаться, что дело всё в университете, он никак не мог. Феликс же при разговоре упомянул, что отправится домой… Университет как само собой разумеющееся отпал. Город слишком большой, чтобы хоть каплю зацепки найти в этом непростом деле. Хван несколько раз проезжал путь от университета до квартиры, заходил в кафе, забегаловки, салоны красоты и много ещё куда, но на вопрос «видели ли они такого парнишку?», показывая им сделанную в последний раз фотографию Феликса, на что получал отрицание, что к ним такой человек в заведение не приходил. Но где и что с ним произошло? Удрученный своими поисками, он решил вернуться в университет. В один из дней его что-то заставило прийти туда, пока Ли уже находился дома, под присмотром Джисона с Минхо. — Профессор Хван, — подозвал его у входа охранник. — Можно вас на минутку? — Что-то произошло? — спросил, думая о Ли. — Да, произошло. — приглашая к монитору, говорит тот. — Чуть меньше недели назад один из студентов, как понимаю ваш, так как он в тот день был в вашем кабинете, уходил в таком состоянии, будто по дороге мог запросто упасть в обморок. Я его несколько раз звал, но толком реакции никакой не увидел. В тот же день решил проверить камеры видеонаблюдения и на кое-что наткнулся. Взгляните. На камере был виден Феликс, не отчетливо, но это точно был он. Рядом с ним находился еще один человек, но Хван не мог понять кто это. Дальше из их разговор перерос в то, что он никак не мог принять. Это точно не было по его желанию. Даже потом, когда он позже сел на пол и закрыл руками лицо, было понятно, что он плакал, отчего сердце Джини невыносимо заболело от того, что сразу не мог догадаться зайти в универ. — А кто вот это? — Хван тыкнул в экран при перемотки назад. — Я долго вглядывался в это лицо, — признаётся охранник. — Долго пытался понять, но, кажется, догадываюсь, кто это. Если мое зрение и чутьё не обманывает меня, то это Юн Хо. Тот самый, который всех и каждого достает. Даже до меня успевал докапываться. — Спасибо, вы меня знатно выручили. — схватив свои вещи, он выбежал как можно скорее из университета. Времени мало, чтобы спасти Феликса из этой пучины. Его нужно спасать любым способом, чтобы он не чувствовал то, что чувствует сейчас. Надо с ним поговорить. Хёнджину следует ненароком задать вопрос, тревожащий его, но постараться, чтобы того не спугнуть. Всю поездку он стучал пальцами по рулю, отбивая ритм песни, которая звучала по радио. Переживает — это было очевидно. — Хёнджин, я ничего не понимаю, — как только перешёл порог Хван, Джисон с беспокойством к нему подошёл. — Он каждый раз, как только мы заходим к нему в комнату, просит нас оставить его в покое. Он ничего не ест, даже стакан воды в рот не берет. Пару дней и он превратится в засушенный виноград. — Это называется «изюм», Джи, — говорит следовавший за ним Минхо, — Но все же Хан~и прав. — Я с ним постараюсь поговорить, а вы пока идите домой и отдохните. У вас у самих скоро мешки под глазами станут больше, чем сейчас. Отоспитесь хорошенько. Им стоит отдохнуть равноценно так же как и самому Хвану. Но у него есть определенная цель, от которой он точно не намерен отказываться. В данном случае, у него сон не на первом месте. — Феликс… — Прошу тебя, уйди. — все так же отвернувшись к двери спиной, пытается хоть как-то со всеми оставшимися силами сказать. — Хотя бы просто послушай меня, пожалуйста. Я знаю, как тебе тяжело. Я это прекрасно вижу, но изнурять себя до такой степени не нужно. Мы из-за всех сил пытаемся вернуть тебя в прежнее состояние, но ты в ответ лишь отталкиваешь нас. — Ты просто не имеешь представления того, что со мной произошло. После такого люди навсегда меняются, у них будто мир перевернут. Будто камень на душе, который никак не убрать. — Так расскажи, что с тобой произошло, Феликс? — Ты думаешь, это все так просто? Хах, я даже не знаю, как ты отреагируешь на это. Может, выгонишь меня или скажешь, что тот человек все правильно сделал, что так и должно быть. — Что ты такое говоришь? — обходя кровать, Хван присаживается на пол, чтобы видеть лицо Ли. — Я никогда тебе не скажу таких слов, что бы с тобой не произошло. Я всегда буду на твоей стороне, независимо от сложившейся ситуации. — Даже… даже если меня изнасиловали? — Что ты… — гладя по его растрепанной макушке. — в этом же совершенно нет твоей вины, малыш. Ты не виноват в том, чего явно не хотел. Феликс не может сдержать слез от такого. Плачет и спускается на пол к Хёнджину, обнимает его. Все слёзы мигом попадают на одежду другого, оставляя мокрые следы. Хван обнимает сильнее, как бы огородив его защитным стеклом от всего плохого. Неужели Ликси наконец кто-то понял? Его не осуждают, а наоборот стараются помочь. — Я постараюсь сделать все возможное, чтобы ты больше не испытывал такого ужаса.

***

— Что с ним сделали? — переспросил Хан, чуть ли не крича на всю квартиру, будто прослушал. — Изнасиловали, — опечалено ответил Хван. — Кто посмел тронуть моего друга? Я ему сейчас такое устрою. Покажу ему, где раки зимуют! — вскакивая с дивана, сжимая руки в кулаки, он спрашивает. Но рука Минхо, сидящего рядом, вцепилась в кисть младшего, как бы уговаривая, чтобы тот поутих со своим взрывным характером. — Юн Хо. — кратко отвечает Хёнджин. — Вот же тварь. Всегда считал, что он способен на такое. — Это не первый раз, когда он доставал Феликса. Но я не догадывался, что он может дойти до такого. — Нужно что-то с этим делать. Так просто Юн Хо не должен отделаться от такого преступления. И Хёнджин согласен со словами Джисона. Так просто уйти от наказания он не должен был. Они втроём продумывали план действий, пока Феликс находился в своей комнате. Старались не шуметь, чтобы лишний раз не беспокоить его. Но как только тот выходил из комнаты, они либо умолкали, либо спрашивали его самочувствие, на что получали: «Получше». Это и так было видно, но лишнее беспокойство о состоянии не помешает. То, как Феликс выбирался из своей берлоги, то, как он мог что-нибудь достать из холодильника и поесть — уже неимоверно радовало их. План был в какой то мере рискованный. Из подтверждающих фактов того проявления остается только видео с камеры видеонаблюдения, да и только. Вряд ли охранник чем-то сможет помочь своими словами и натолкнуть полицейских на то, что Феликс отказывался участвовать в этом. Но не попробуешь, не узнаешь. Остается только надеяться на то, что Юн Хо, после предъявленных обвинений не свалит в другую страну. — Ликси, малыш, чтобы не произошло, ты всегда можешь ко мне обратиться. — однажды сказал Хван. — Всё, что тебя беспокоит, ты можешь сказать мне. Кричи, бей меня, если это в силах помочь успокоить твое моральное состояние. Или можешь обнять меня, как в тот раз. Я приму тебя любым. — Спасибо, Хёнджин. Я рад, что ты у меня есть. Все это время, пока Хван находился в комнате, он не мог отпустить свои глаза от лица того мальчишки, у которого так хорошо видны такие неимоверно красивые веснушки. Каждая точечка была разной, что притягивало взгляд еще сильнее. Каждую хотелось рассмотреть поподробнее. Он устраивается поудобнее на кровати рядом с Ли, обнимает его и целует в самую макушку. «Я люблю тебя, Феликс. Люблю, люблю, люблю».