Люби меня. Этого будет достаточно

*he just wants to die of shame for being used as a garbage rag*

— Любить тебя, задача не из легких. — будто глядя прямо в душу Феликса, с ноткой расстройства были произнесены эти слова. — Что? Почему? — усаживаясь на кровать, Ли разочарованно спросил. Зря он только произнес все эти слова. — Слушай, не то, что ты мне противен или ненавижу тебя. Нет. Просто, твои чувства совсем обманчивы. Ты запутался в себе. Ищешь кого-нибудь, кто сможет успокоить твое сердце. Но это не я. Точно не я. — вставая, будто уходя, он произносит: — Если ты так открыто говоришь такие слова, то любишь ты меня на самом деле? — Феликс на его слова отворачивает голову в сторону, не зная что ответить. — Не знаю, — признаётся он. — О чем я и говорил. Ты запутался, так же как и я. — погладив его макушку, отчего у Ли чуть зардели уши. Уже держа ручку двери Хван произносит: — Не забивай свою голову и ложись спать, — не оборачиваясь, он уходит. Какой сон? Уснуть Феликсу никак не получится. Он будет вечно крутиться-вертеться, так толком и не уснув. Вечно летающие мысли не дадут ему покоя до самого утра. Не только мысли о его словах, но и о поведении Хвана. Для него он считается странным, непонятным. А может, он просто его плохо знает, чтобы уже давать какие то характеристики насчет него. И то, что за все проживание Ли, он так и ни разу не назвал его по имени. Что не так с ним? Что не так с профессором? Что не так с чувствами, которые его так тревожат, когда Хван делает обычные вещи? Влюблен ли он в него? Или Хёнджин был прав? Феликс не уверен, что он просто хочет найти замену его беспокоящемуся сердцу. Любит ли он на самом деле? — действительно беспокоил этот вопрос Ли. Только под утро он нашёл ответ на него и совершенно ясно понял, что его слова будут взаимными.

***

Следующая неделя проходила в спокойном ритме. Обычные поездки в компанию Хвана, прогулки вечером по парку вместе с ним, разговоры по душам, но никак не касающихся их чувств, Феликс даже успевал посещать тренировки в спортзале, с чего всё и начиналось. Ли очень радовался таким счастливым дням, проведённым вместе с Хёнджином. Да и как такому не радоваться? Сынмин проводит время с семьей, у Джисона свои дела с Минхо, о которых Ликси частично знает, и уверен в том, что тот что-то не договаривает. — Хёнджин, ты ведь мог заниматься работами студентов и дома. Тебе в университете больше нечем заняться? — Ли приперся в универ только по одной причине — забрать Хёнджина домой, ведь тот уже несколько часов безвылазно находиться тут, даже не отвечает на звонки. Беспредел, ей-богу! — Езжай сам, я приеду поздно, мне еще пару дел порешать нужно. Пока что я занят. — только спустя пару минут отрывает свою голову из горы работ и направляет взгляд в безумно красивых, по мнению Ли, очках на стоящего возле стола Феликса. — Отдохни хорошенько. — улыбается. — Так дело не пойдёт, — беря стул, он ставит подле Хвана и садится на него. — Давай я чем-нибудь помогу. — Не стоит себя перетруждать, — не отводя взгляда, будто заворожённый, произносит: — Я могу и сам справиться. — Ты такой красивый в этих очках, — сам не верит, что произносит, но продолжает: — Могу я тебя поцеловать? — Нет, — возвращает взгляд в работы. — Ну хоть разочек? Можно? — с надеждой спрашивает. — Тут даже камер нет, да и в универе никого. — С чего ты стал таким настойчивым? — Я всегда таким был, ты просто этого не замечал, — коряво подмигнув, как сумел, он говорит: — С самой нашей первой встречи. — Таким бы на моем предмете был, — Хван прекрасно помнил Феликса, еще до того столкновения с ним, но в последнее время он в самом деле стал настойчивее остальных дней. — Ну? так что? Один единственный поцелуй, — собственно, которого так и не было. — Заноза. — произносит Хван, но дополняет чуть тоже. — Можешь хоть пару минут помолчать? — Я-то, да и заноза? Это новая кличка какая-то? У меня имя есть, Хёнджин, ИМЯ! Ф-Е-Л-И… Не договаривает, его прерывают. И не словами, а тем долгожданным первым поцелуем. Феликс распахивает глаза от удивления, не понимая ничего того, что сейчас происходит. Но ему не хочется оттолкнуть старшего, а наоборот. Он слишком счастлив, что готов просто обнять его. Очень-очень сильно. — А теперь езжай домой. — неохотно оторвавшись, Хван произносит, вернувшись в роль профессора. Чувствуется, что ему не хочется отпускать, но нужно, иначе его присутствие в кабинете неправильно поймут. Да и Феликс уже получил своё, так что может спокойно уходить. — Хорошо, злюка, — ответочка от Ли на хенджинское «заноза», — Если что, ты можешь мне просто позвонить или написать, в конце концов, если что-то понадобится. — отправляет воздушный поцелуй у выхода, отчего Хван улыбается. Окрылённый необъяснимыми чувствами, Феликс вышел в коридор. Что-то потянуло его не сразу к выходу из университета, а наоборот заставило пройтись его по коридорам. Ни одной души. Прекрасно. Мысли снова заставили вернуться к Хёнджину. Он стал не таким хмурым и холодным, каким показался на первый взгляд. Сейчас он очень теплый и открытый. Не то чтобы его можно было прочитать, как книгу, но он стал понятнее. С ним стало комфортнее находиться. В планах у Феликса входило когда-нибудь признаться в чувствах, но пока он не мог найти подходящего момента для признания. Вероятно, он просто боялся неожиданно услышать отрицательный ответ. О таком понятии, как секс между мужчинами, Ли и в помине не знал. У него за всю жизнь было около трёх, не более, девушек, с которыми был половой контакт. Но к ним не тянуло так же, как Хёнджину. Это совсем новые ощущения для Феликса. — Кого я вижу? — и снова Юн Хо. Ли надеется, что до драки дело снова не дойдёт. — Феликс, ты ли это? Доложил на меня в полицию? — от напряжения Ликс скукожился, и чтобы почувствовать опору, он выбрал стену. — Юн Хо, как же неприятно тебя видеть, — отводит взгляд, чтобы скрыть отчаяние, что он здесь находится один, без поддержки Хёнджина, который тут же его спас, но он находится слишком далеко от кабинета профессора. Очень жаль. — И как тебе, нравится трахаться с парнями? — слишком близко подходит разъярённый Хо. — Нравится? — чуть ли не орет. — Отвечай! — Нет. — Ха-ха-ха, нет, говоришь? Сейчас ты мне «нет» покажешь, врунишка. Со всей дури разворачивает Феликса и прижимает со всей силы к стене, впечатывает его лицо, не давая Ли сделать хоть долю восприятия того, что сейчас происходит. Он в ступоре. Что, мать его, происходит? Феликс совершенно не может пошевелиться, будто его связали оковами, которые совсем невозможно не распутать. Что он сделал такого плохого, отчего Хо так к нему относится? Смиряться так просто он не хотел, но и сил у него не было, чтобы противостоять такому давлению от Юна. Ничего, совершенно ничего не понимает. Что дальше происходило — частички его мозга не хотели воспринимать происходящее. — Блять, презерватива нет. Но ты ведь и так сможешь потерпеть? — шептал на ухо Юн Хо, пока Ли заливался слезами от происходящего ужаса. Он не хотел. Хотел просто отключить всё. Притвориться спящим, в конце концов, чтобы тот отстал от него. Слишком больно и невыносимо. Всё, что мог позволить в этот момент Феликс — плакать. Безудержно плакать. Ноги подкашивались, он вот-вот упадёт от бессилия. — Чего ты себя как неженка ведёшь? Я ведь точно знаю, что ты такими извращенными вещами занимаешься каждый раз с профессором. Но Феликс точно знал, что это полное враньё. Он не старался гнаться за тем, чтобы поскорее заняться сексом с Хваном. Это ведь не так. Он даже не может возразить словам Хо, потому что сил совсем нет ни на что, хватает только на плач. Безудержный плач, отчего слёзы заполонили все лицо, многие уже попадали на пол. Ужасно больно и противно. Феликса от вида самого Юн Хо тошнило, а теперь он не сможет на него смотреть. Он обессилен. Как он теперь доберётся до дома? — Уф, вовремя вытащил, — отпускает Юн Хо и гладит того по голове, пока Феликс оседает на пол. — Умничка. Когда тот ушел, Феликс наконец почувствовал небольшое облегчение. Только как после этого он будет смотреть в глаза Хёнджину, которого так любил? Как теперь будет жить? Как сможет объяснить, что с ним приключилось? И надо ли рассказывать? Он же ведь и сам разберется со всем, когда соберёт свою силу, которая сейчас очень подводит, потому что он даже не может подняться с пола. Одни слёзы продолжают литься на его руки, которые старательно пытаются перекрыть их течение. «Надо подняться», — пытается хоть шевельнутся Феликс. Это у него плохо получается. Старательно держась за стену, шатаясь из стороны в сторону, он пытается продвигаться как можно более безболезненно для него. Но тело не слушается и сильно болит. Он периодически останавливается, чтобы перевести дух. Слёзы, дурацкие слёзы, которые не останавливаются, все глаза заполонила прозрачная пленка из-за них. Проходит мимо кабинета Хвана, последний раз оглядывается, размышляет о том, стоит ли заходить или всё же не стоит. Останавливается на мысли, что не стоит. Боится, что после того, как объяснит, что произошло, от него откажутся, неправильно поймут или что-нибудь в этом роде. Нет, к нему точно нельзя. Он обещает себе, что не будет никому рассказывать, пока не стабилизирует свое состояние. Но когда это произойдёт? Через месяц? Через два? — он понятия не имеет. Пока едет, он не раз думает о происходящем. Он надеялся, что на драке все остановится и никаких нападок больше не будет, но… почему? Почему Юн Хо стал таким? Неужто причина заключается в том, что его ненависть стала такой большой, что он докатился до такого? Приезжает домой как клякса, которую размазали на листе. Почти как ходячий мертвец передвигается по квартире, пытается найти хоть каплю радости в чем то, но не находит. Он становится безжизненным, вялым. Как огонёк он потухает на глазах. От прежней улыбки на его лице ничего не остаётся. Он хочет снять все, чтобы избавить от тех прикосновений Хо. Хочется сдереть те места, которых он касался. Снова хочется плакать, но кажется все слёзы вышли. Невыносимо больно везде, даже в душе. Ли принимает решение, что пойдет и примет ванну, чтобы избавиться от этого позора, который будет преследовать его до конца жизни. Может Феликс не так выглядел, поэтому все дошло до чертова изнасилования. Ликси думал, что если расскажет об этом кому-то, то над ним насмехнутся и скажут, что это он виноват в том, что спровоцировал. И он в это сам верит, будто Ли сам виноват в этом. Он никогда прежде не испытывал того, что сейчас чувствует. Опустившись в тёплую ванную, которая продолжала наполняться, Феликс потянулся к мочалке. Намылив ее, он принялся массировать свое тело. Он настолько увлёкся этим процессом, что совершенно не замечал того, что доводил свою кожу докрасна, совсем не жалея ее. Телефон звенел где то недалеко, но ему хотелось поскорее отмыться от всех недавних событиях. Хотел забыть эти прикосновения. Навсегда. Он почти сходил с ума, еще и этот противный гудок, который только злил Феликса. Он хочет побыть один и в тишине со своими мыслями. Отбросив мочалку куда то в сторону, под струи тёплой воды Ли решил слегка расслабить тело, но совершенно не задумывался о том, что он будет медленно погружаться под воду, успокаиваясь только под журчание воды. Слышал как открывалась дверь, скорые шаги, но Феликс лишь чувствовал свое собственное успокоение. Открывается дверь в ванную и слышится тот самый голос, который, кажется, Ли так сильно хотел услышать за это время. Хёнджин определённо точно стоял в ужасе не осознавая происходящего, лишь произносит: — О господи, Феликс! Слышит эти последние слова Ли, закрывает глаза и проваливается в темноту.