Закон божественной триады

Месяц пролетел быстрее, чем Асела Экспресс. Питер вернулся на Базу спустя пару дней после своего неудавшегося самоубийства. Конечно, его расспрашивали, где он был, почему не взял с собой телефон и прочее-прочее. Паркер неловко отвечал, что ему нужно было побыть одному, чтобы привести мысли в порядок. Ну, не рассказывать же Мстителям, что он эти два дня учился контролировать свою магию, занимался сексом с двумя Богами и летал на настоящем драконе, в которого, оказывается, может превращаться один из его мужей? В дурку бы упекли и не посмотрели, что адекватный. Питер вновь стал улыбаться. Искренне, так, как умеет только он. А как не улыбаться, если каждый вечер он порталом перемещается в их домик высоко в горах Тибета, где его ждут два прекрасных, таких внимательных и любящих его мужчины? Как не улыбаться, когда по ночам они сплетаются в древнейшем танце страсти, а подтверждение их чувств медленно, но верно растёт и развивается внутри одного из них? Разве возможно не улыбаться, когда Мистер Старк наконец очнулся и чувствует себя «в полном порядке», пытаясь тайком от жены пробраться в мастерскую, ибо скучно? Паучок с наслаждением вдыхал каждый глоток воздуха, понимая, что едва не совершил самую фатальную ошибку с своей жизни. И как же хорошо, что Гарри, их милый Гарри, почувствовал в тот вечер что-то неладное, и переместился по зову связи.

***

Паркер с трепетом ждал своей очереди, сидя на удобном стуле в уютном, отделанным имитирующими красное дерево панелями, холле. — Мистер Паркер, ваш мастер освободился и готов принять вас, – милая девушка приветливо улыбнулась подростку, провожая того в кабинет. Питеру было мучительно стыдно за это лёгкое внушение сотрудникам тату-салона, но без него парня не пустили бы. А ведь так хотелось удивить своих мужчин! Мастер оказался брутального вида мужиком, какими обычно представляют крутых байкеров, почти полностью забитым татуировками. — Итак, молодой человек, что колоть будем уже выбрали? — У меня к вам просьба... мне нужно кое-что оригинальное. В глазах мужчины зажегся заинтересованный огонёк. — И что же вас интересует? — Я... я придумал примерный эскиз, но... в общем мне нужно... Мужчина, выслушав Паучка, кивнул задумчиво. — Думаю, я смогу это сделать.

***

Паркер перенёсся в их домик лишь на пятые сутки, отговариваясь всяко, как только можно было и нельзя. Но, наконец, паучья регенерация сделала своё дело и он, не тратя времени в пустую, сжал в кулаке порт-ключ, появляясь в уютной гостиной, где троица любила коротать совместные вечера, если, конечно же, не проводила его в спальне. — Питер? – удивление в голосе ётуна неприятно резанул слух. — А где Гарри? — У него появилось несколько дел, но он обещал скоро вернуться, – мужчина с едва видной на дне малахитовых – теперь Паучок это видел – глаз грустью присел на диван рядом с подростком, – Так почему ты не приходил? — Извини, – Питер понуро опустил голову, через секунду вновь поднял её, но лишь для того, чтобы опустить на плечо бога, – Я готовил для вас сюрприз, но не уверен, что он вам понравится. Лафейсон едва не задохнулся от прошившей всё его существо нежности, сконцентрировавшееся тёплым меховым комочком где-то в груди. Он притянул парня к себе, прижимая настолько близко, словно хотел срастись с ним в один единый организм. — Глупенький, – прошептал он в кудрявую макушку, – Надо было сказать нам с Гарри, мы бы тогда не волновались. Не бойся того, что мы можем не одобрить твой подарок. Ведь это твой выбор, твои старания. Паркер зажмурился до судорог в скуле, чтобы сдержать предательские слёзы. Ему никогда не было так хорошо. — У меня для вас тоже есть сюрприз, – послышался столь любимый голос со стороны дверного проёма. Питер вскинул блестящие глаза на мужчину, опирающегося на косяк. Вокруг него едва заметно для человеческого глаза искажался воздух, преломляясь в окружившей его фигуру магии. Её холодное дыхание пробирало до костей, и становилось понятно, что их возлюбленный вновь забирал чьи-то души, чтобы проводить их на перерождение. Питер, храбрясь, попросил Локи отпустить его и резко встал, начиная расстёгивать рубашку. Чем больше оголялась кожа, тем заинтересованнее выглядели мужчины. А посмотреть было на что: по гладкой коже юноши струилась, словно настоящая, красная нить. Оба запястья были несколько раз перевиты ею, будто бы нить крепко затянулась на кистях, а свободные концы, взбираясь вверх по мускулистым рукам, обвивали свернувшихся в клубок на груди чёрно-серого дракона и малахитово-зелёного змея. Создавалось ощущение, что вытягивающиеся из самой середины клубка мохнатые паучьи лапки, обхватывали рептилий. Питер внимательно следил за изменениями на лицах мужей. И он не сказал бы, что расстроен своим решением сделать татуировку – глаза Локи вспыхнули восторгом, как у получившего долгожданный подарок ребёнка, он поднялся с дивана, пальцами ощупывая рисунок, едва касаясь кожи. Во взгляде Гарри Паркер видел торжество, словно он только что сам себя пометил, являя миру его принадлежность этим двум магам. — Хочешь, я оживлю её? − Человек-Паук с шоком воззрился на Смерть. — А ты можешь? Вместо ответа брюнет подошёл к партнёру и приложил руку к рисунку. Краткий миг боли, и Питер с замиранием сердца наблюдает, как зевает, обнажая устрашающие клыки, дракон, разматывает свои кольца змей, сверкая угольными бусинами глаз, а на поверхности клубка появляется весь паук, оказавшийся чёрным тарантулом. Рот юноши приоткрылся от шока и восторга. — Это... это... ВАУ! Спасибо-спасибо-спасибо! − Питер налетел на мужчину, вжимаясь носом в крепкое плечо, от которого даже через одежду веяло приятным холодком. Ещё одна пара рук вскоре обвила обнимающихся, притягивая к своему обладателю. Локи целомудренно поцеловал Паучка в лоб, взглядом давая понять, что ужасно соскучился. Парню стало стыдно за то, что он заставил двух дорогих ему людей волноваться. «Ты можешь искупить свою вину...» − прозвучал в голове родной голос. Хитро улыбнувшись Гарри, шатен ловко залез под лёгкий свитер ётуна, кончиками пальцев щекоча чувствительную кожу и немного царапая её короткими ногтями. Локи судорожно вздохнул, обхватывая мужей крепче. Дальнейшее слилось в красочный калейдоскоп из ярких вспышек-воспоминаний: раз... Они уже в спальне. На неразобранной постели. Локи уже без одежды, хнычет от несправедливости, ведь его-то раздели, а сами не спешат, да ему возмущаться не дают − ласкают, кто ртом, кто магией... два... Питер приподнимает бёдра Лафейсона, оставляя на белоснежной коже яркие следы пальцев, которые совсем скоро нальются цветом и станут ярко-синими, даже чёрными в нескольких местах... Но подросток знает, что для магов залечить себя − дело пары секунд и не сдерживается, не боится навредить... три... Локи закатывает глаза от ощущения прошивающей всё его естество магии партнёров, а Питер − от картины отсасывающего Богу Смерти скандинава... скользящего по стволу мужа лишь за счёт его, Питера, толчков... четыре... Всё тот же отсасывающий Лафейсон, но уже с другого ракурса, да и теперь Бог Обмана сосёт ему, обхватив мальчишеские бёдра так крепко, что становится немного больно... И Гарри, возвышающийся над трикстером... пять... Локи зажат между ними, вскрикивая каждый раз, когда оба их члена одновременно входят в натруженную дырочку. Из малахитовых глаз льются слёзы, но Питер знает − это слёзы счастья, неземного удовольствия... Пот блестит бриллиантовыми капельками на нежной коже... шесть... Длинноволосый маг проваливается в сон, едва его голова касается подушки. Он всё ещё не может отдышаться, но постепенно дыхание нормализуется... Питер не может отвести влюблённого взгляда от бога, чувствуя, как сонливость стремительно берет своё... — Ты говорил... А-а-амх!... что у тебя для нас есть сюрприз. — Он в кармане пальто. Завтра, а сейчас спи. Сил на сопротивление не осталось. Паук только плотнее прижался к ётуну, зарываясь носом в мокрую шевелюру.