Краски жизни

       Утро не казалось ему столь добрым: будильник противно пищал, действуя на нервы, солнце просачивалось между шторами, попадая на тонкую кожу век, а воздух в комнате был до отвращения сухим и жарким. Мужчина перевернулся, лениво ткнув на кнопку, остановил раздражающий звук, а после снова перевернулся на спину, окинув взглядом беспорядок душной комнаты в тусклом утреннем свете: старые книги лежали как попало на пыльных деревянных полках, которые лишь изредка, раз в месяц, а то и в два, протирались грязной тряпкой, чтобы пыль не поднималась в воздух. На стуле в углу комнаты безобразно висели какие-то вещи, на тумбочке остались грязные кружки в кофейных разводах. Стопка выстиранной одежды, которая никогда не будет выглажена, валялась на комоде, мозолила глаза, но убирать хозяин ее не собирался. Мольберт в углу, краски в ящике, инструменты на полке. В комнате пахло старостью и одеколоном, которым каждое утро пользовался мужчина, ведь несмотря на свой дом и его состояние, Джексон Кампбелл предпочитал выглядеть свежо и опрятно, как и полагалось выглядеть преподавателям вузов, а в частности художественных.       Он накинул махровый халат, медленно выплывая из спальни спустился в гостиную, где всюду висели картины, написанные им. Мужчина поправил платок под портретом его погибшей жены.       «Абигейл» — так ее звали. Именно она наводила порядок в доме, строила уют и спасала всю его жизнь от одиночества. Они были знакомы с далёких детских деньков, полных радостей и тепла. Любили друг друга до безумия, но обзавестись детьми так и не смогли — у девушки были проблемы со здоровьем, которые и погубили ее.       Джексон огладил рамку ее портрета, который сам же написал когда-то очень давно.        — Красива… как и раньше… — он любил разговаривать с ней, иногда даже казалось, что ему немо отвечают. Больше он никого не мог полюбить, больше у него никого не было.       Мужчина долго не мог свыкнуться с одиночеством и погас. Его взгляд потускнел, он начал чахнуть, а сейчас, взглянув в зеркало, он видит хмурого зрелого старика с недовольным лицом.       Мистер Кампбелл носил очки. Его волосы уже были седыми, но тело хранило юношескую крепость. Он был подтянут, в свои-то пятьдесят четыре года. Лицо рассекали морщины, была короткая, но густая бородка, аккуратно уложенная. «Статный мужчина» — вердикт любой женщины, хоть раз взглянувшей на него.       Допив чашку кофе, мужчина посмотрел на время. Пора собираться. Он накинул потрепанную белую рубашку, на удачу побрызгавшись парфюмом, вышел из дома, прихватив небольшую сумку с материалами, которую всегда носил с собой.       На улице было солнечно и также душно, как и в комнате — ветра не было. Начало лета — конец весны. Май. В Калифорнии было уже достаточно жарко. Скоро у студентов начнутся каникулы. Эти недели были последними в учебном году.        Профессор вышел из машины, от ходьбы края расстегнутой рубашки развевались, подчеркивая телосложение, и направился к себе в кабинет, пахнущий гипсом и красками, но открыв дверь ужаснулся.