Город Потеряшек

Конец мая выдался на удивление прохладным. Температура едва поднималась выше 15 градусов, солнце то и дело скрывалось за огромными иссиня-чёрными тучами. Стоя на мосту, ощутить неприятные погодные условия было ещё проще. В 11 утра здесь было достаточно пусто. Конечно, движение на Свердловском проспекте не прекращалось даже ночью, но на этой стороне узкого тротуара, отгороженного небольшим бордюром от дороги и старыми перилами от конца асфальта и свободного, но короткого падения в воду, людей не было вовсе. На мосту стояла девушка. И только что, глубоко вздохнув, она перелезла через ограду. Вокруг ощущалось напряжение, будто перед грозой. Вот вот пойдёт дождь. И, наверное, ей стоило бы поторопиться. Хотя играет ли это смысл, когда собираешься утопиться? Голову намочить так и так придётся. Окружающие её звуки будто бы стихли. Громкий стук сердца перекрыл их все. Тудум. Тёмные волосы вовсю треплет ветер. Тудум. Руки судорожно сжимают перила. Тудум. Из-под ботинок полетело вниз и скрылось в мутной, заросшей водорослями воде Миасса несколько маленьких камней. Тудум. Тучи неслись с бешеной скоростью. Тудум. Тудум. Голову переполняли мысли. По водной глади речки плавали утки. Почему она заметила их только сейчас? Тудум. Тудум. Страх охватывал фигуру. Тудум. Тудум. Тудум. Девушка отрывает ногу от последнего участка асфальта. Тудум. Тудум. Тудум. Последний взгляд вокруг. Чтобы запомнить этот мир таким. — Что?.. — девушка обернулась. — Говорю, развлекаешься? — Ты что идиот? — Ну, каждый как может. Не осуждаю. И кстати, прошу заметить, я Вас не оскорблял, — он широко улыбнулся. Сзади подошёл высокий парень. Чёрные кудрявые волосы, за которыми почти не видно глаз. Путающиеся на ветру, он все время пытался поправить их, но у него явно плохо получалось. Тёмная одежда и кеды белого цвета выделялись на фоне серости асфальта. Девушка опустилась и села, свесив ноги. Странный парень последовал её примеру и тоже плюхнулся на землю. — И зачем ты здесь? — Может спасти тебя решил? — Ты идиот? — Да ладно, просто гулял. Стало скучно. Дай, думаю, вытащу с того света пару-тройку прекрасных дам. Ты развлекаешься по-своему, я по-своему. — А ты не думаешь, что можешь… отвлекать? — Так прыгай, я же не мешаю, — она обернулась и посмотрела на него, сидящего на асфальте позади, будто на полного кретина. — Сделай вид, что меня тут нет, договорились? Она же действительно этого хотела. И вот она стояла на мосту. И, как ей казалось тогда, это последний шанс сделать это, пока парень снова не начал приставать. Стало тихо. Тишина давила. Больше всего девушка боялась именно этого: что кто-то увидит и начнёт её отговаривать. Друзей, которые могут хватиться, не было. Отец не пошёл бы её искать. Но прохожие… каждый из них раз за разом считает своим долгом залезть в чужую душу и уверен, что после этого он станет настоящим героем. Но… почему он не стал её отговаривать? Он продолжал хранить молчание. Длинные волосы лезли в лицо из-за сильного ветра, но убрать их было страшно. Страшно сорваться вниз… Сейчас реальность накрыла с ошеломляющей силой. Словно почувствовав пробуждение ее эмоций, он неожиданно заговорил: — Представляешь, — парень поднялся и по-свойски облокотился на перила. — Последний день рождения перед выходом во взрослую и самостоятельную жизнь, а отметить не с кем… Ни друзей, ни родителей… Кстати, — он перевёл взгляд на тонкую фигуру, сидевшую с другой стороны ограды и улыбнулся. — Не хочешь типа… сходить на самую крутую вечеринку в мире? Судя по всему, твои планы на сегодня уже обломались… И… Да ладно, будет круто. Ты же всё равно никуда не торопишься? Не переживай, я не маньяк, не утащу в лес. Подождав немного, странный парень протянул ей руку и продолжил: — Ты ведь даже ничего не теряешь, соглашаясь на это. Утопиться ты всегда успеешь, а отметить со мной день рождения возможность лишь одна. Давай, хватайся. Девушка, сомневаясь, взялась за протянутую тёплую и крепкую руку. Кивнув в ответ на брошенное ей «можно?», она осторожно поднялась на ноги и тут же нервно ухватилась за его предплечья. Юноша подхватил её за талию и помог перелезть обратно на твёрдую поверхность земли, широкую и не пугающую. — Как тебя хоть зовут? — после нескольких мгновений молчания ее голос показался слишком громким. — Эдуард, приятно познакомиться, — ухмыльнувшись и шутливо поклонившись, новый знакомый представился. — А вас, прекрасная леди? — Ева. — Чудесное имя! Но вот, что я бы хотел у вас спросить: не знаете ли вы, Ева, где здесь можно купить торт? Мы должны отметить мой день рождения достойно! Улица сияла изредка выглядывающим из-за туч солнцем. Тепло. Вдоль набережной мелькали две пары белых кед. Эдуард шёл чуть впереди, обернувшись на попутчицу и совсем не смотря, куда он идёт. Ева постепенно начинала приходить в себя. Парень весело лепетал что-то на фоне. Гул в ушах постепенно проходил и сменялся привычными звуками города. Только сейчас Ева обратила внимание на своего спутника. Кудрявые волосы, так мешавшие ему в сильный ветер, красиво обрамляли лицо. Чёрное худи с изображением Армина на рукаве, обычные, напоминающие спортивные, штаны и кеды, зашнурованные странным образом. Через одно плечо была закинута лямка яркого рюкзака с несколькими значками. Парень почти на голову возвышался над Евой, хотя она была, по её собственному мнению, комфортного, среднего роста. Со своим худощавым телосложением, он напоминал вышку сотовой связи, внезапно вставшую и отправившуюся на поиски приключений. — Так что думаешь насчёт Пушкина? — внезапный вопрос удивил Еву. — Ну, поэт такой был, знаешь… — А… — на удивление, это помогло окончательно прийти в себя, — Как по мне, кретин полный. — Что за выражения о великом, миледи? Слышала бы Вас моя учительница по литературе… Ева засмеялась и продолжила: — Ну знаешь, эти заезженные стихи о любви, революции. И прочая фигня. Мне не заходит такое. — Не любишь любовную лирику? А как же Маяковский, Лермонтов? Тоже не признаёшь? — Маяковский… некоторое вполне неплохо. Вообще говоря, мне Есенин нравится. — Ветер веет с юга, — Эдуард выразительно схватил одной рукой ближаший столб, а вторую поднял наверх. — И луна взошла… Что же ты, блядюга, ночью не пришла? — Ну хватит, эй, ты нас позоришь, — Ева снова смеялась. Солнце снова выглянуло из-за тучи — Приму это за личностное оскорбление! — Ой, кажется, пришли, — они остановились у большой зелёной вывески. — «Перекрёсток». Эдик немного отстал. — Идёшь? — обернулась Ева. *** Стеклянные двери «Перекрёстка» разъехались в разные стороны, пропуская их внутрь. Стеллажи с продуктами, пикающие кассы, блестящие тележки. Романтика… Пройдя мимо полок с алкоголем и печеньем, они наконец добрались до холодильника с тортами. Оба немного скептически посмотрели на них: — Что-то меня тут ничего не впечатляет. — Мда… согласен, выглядит печально. — Выбирай свой любимый и пойдём, если здесь есть такой? — Знаешь, не особый любитель мирелевского производства… Да и есть будем вместе. Значит и выбирать надо вдвоём — Я не особо разбираюсь, какие торты хорошие. Но если хочешь за углом есть кондитерская. Вроде там дорого, но… — Предлагаю уговор, — прервал её парень. Ева вопросительно посмотрела на Эдика. — Ты выбираешь то, что любишь больше всего. А я закрою глаза и оплачу, как тебе? — Но это ведь твой день рождения? Тем более, предлагаю оплатить пополам. — Эй, я предложил. Поэтому никаких «пополам». Да и будет круто, думаю. Я говорил тебе, как обожаю сюрпризы? — Нет, кажется, в этот момент ты вспоминал творчество Есенина… — Короче, договорились? Сделаешь мне сюрприз на день рождения? — То есть, это может быть любое пирожное на мой вкус? — Именно! — на этих словах парень взялся за тележку и прокатился на ней немного вперёд. — Тогда… знаешь… подожди немного здесь… — Я буду на кассе, ладно? Ева кивнула и проводила его взглядом. Эдуард уехал на своей пустой тележке по направлению к кассе и остановился уже там. Ева нырнула в ближайший ряд. Как она подумала, есть кекс грязными руками нельзя, поэтому решила взять ещё и ложки. Правда они были не единственной ее целью. Почему-то сейчас, посмотрев на этого почти взрослого, но такого одинокого в день рождения парня, ей хотелось хоть как-то поднять ему настроение и попытаться исправить праздник. В отделе с одноразовой посудой, который случайно оказался соединённым ещё и с товарами для праздников, взгляд девушки остановился на наборе свечей с единорожками. Быстро отыскав ложки и, не раздумывая, прихватив свечи, Ева пошла на кассу. Там она взяла ещё и зажигалку и, наконец, развернувшись, пошла к Эдуарду. Парень на кассе рассматривал новые коллекции «Киндеров». В перекрёстке были только стандартные и «Киндер джой» с монстриками, которые, на самом деле, никогда не попадаются. Рядом стояли две упаковки яиц «Чупа-Чупс». Он наклонил кудрявую голову и начал рассматривать их. Пока он искал что-то в детских сладостях, сзади кто-то подошёл и закрыл глаза руками. — Тихо, не смотри! — голос Евы. — Окей, давай я дам тебе свою карточку и выйду из магазина? А ты просто покажешь мне, что купила. — Без проблем, — Ева развернула Эдуарда и отправила к выходу, пряча покупку. Он захватил два яйца «Чупа-чупс» из серии с мимимишками и ушёл на дальнюю от неё кассу. На выходе из магазина его уже ждала девушка. В руках у неё был пластиковый контейнер, а внутри… «Кекс шахматный». — Кекс? — Ну да, ты сказал, я могу взять своё любимое. — И что же, вкусно? — на удивление, он не стал говорить что-то против и никак не прокомментировал выбор — Да, — Ева улыбнулась. — Знаешь, когда я была маленькой, мы с мамой после школы часто заходили. Ну и брали домой к чаю. Обожаю этот вкус. Дёшево и сердито. — Ну что ж, попробуем это твоё чудо. Они вышли из магазина. На улице сгущались тучи. Этот день больше не казался им таким уж и плохим. — Эм, Эдуард.? — Можно просто Эдик. — Хорошо, Эдик, так куда мы пойдём? — Куда глаза глядят, — ответил парень и неопределенно махнул рукой в сторону памятника Курчатову. Спустя некоторое время Эдик заявил: — Я бы посидел где-нибудь, где не очень много народу. — Так тут везде лавочки, садись, куда хочешь. — Мм с такой толпой не хочется. Да и громко как-то, — покачал головой парень. — А вот после этих слов мне, наверное, бы стоило задуматься о том, что ты маньяк. Эдик засмеялся: — Я не это имел в виду. Просто сама подумай, как это выглядит: два подростка сели на лавку посреди главной улицы города и едят торт из миски одноразовыми ложками. Поэтому я и думаю о каком-то скромном дворике с тихими детишками и мамочками. — Ну да, ну да, так я тебе и поверила. Вдалеке послышался раскат грома. Солнце больше не светило так ярко, обнимая лучами белые кеды, шагающие по асфальту. Ева больше не думала о мосте. Одно осталось неизменным — непрекращающееся щебетание Эдика. — Так вот как выглядит этот знаменитый университет. На фоне мрачного, затянутого тучами неба многоэтажное здание ЮУрГУ с его башнями и верхушкой смотрелось величественно. Горгульи темнели на крыше. — Ты ни разу его не видел? Где же ты живешь тогда? — Да я не местный на самом деле. Ну как… Переехал недавно. Ещё не успел так обустроиться, чтобы знать все ваши достопримечательности. На противоположной от ЮУрГУ стороне улицы счастливо носились и кричали дети. Кто-то брызгался в фонтане, другие веселились на качелях. — О, и знаешь, — парень переключился на другую тему. — Раньше я каждый год собирал друзей! Мы снимали дом и закатывали грандиозный праздник. Ну, выпивали, гуляли до утра. Ты понимаешь, о чём я. А потом… — Эй, подожди-подожди. Ты же говорил, у тебя нет друзей? Соврал? — Нет, это сейчас у меня их нет. Понимаешь, я родился в Москве, учился там в крутой школе, заводил крутых знакомых. Катался с ними по крутым местам. А потом предки переругались в край и развелись. И мы с мамой переехали сюда, в старую квартиру. А папа остался там. И друзья все тоже. Сейчас не пишут даже. Странно получилось. — Так значит, ты у нас Москвич? — Ева решила разрядить обстановку. — Ну значит так, — немного развеселился Эдик. Ева и Эдик перешли дорогу. Поднявшись по ступеням, они остановились перед памятником. Он возвышался над их головами огромным бородатым ученым в длинном одеянии. А сзади две расщеплённые частички атома на двух больших платформах. На одной из них было написано «х» и стрелочка влево. На другой — всем известное продолжение. Рядом росписи разных уличных творцов и надписи философского характера. Вокруг памятника разъезжали на скейтах парни и девушки всех возрастов. Вдали, под кронами недавно позеленевших деревьев, сидели компании подростков. — Нам вот туда, — девушка указала рукой на заасфальтированную дорожку, уходящую в глубь леса. — А вот теперь уже опасаться начинаю я. Заводите меня в лес какой-то, сударыня. А я ведь парень не местный, не ориентируюсь совсем в ваших лесах. Ева хихикнула: — Да нет, к мамочкам тебя привела. Вдали от шумного проспекта Ленина между деревьями расположилась небольшая детская площадка, на которой кружились на качелях несколько карапузов. На лавочках по краям покрытия сидели их мамы и бабушки. Рядом с одной из женщин сидел ребёнок, терпеливо распаковывающий яйцо «Чупа-чупс». Ева подошла к качели-гамаку и разложила там шоппер. Достав оттуда кекс, она обернулась: — Эй! Отвернись! — Да что я в кексе не видел? — пробурчал парень. Продолжая ворчать, он все-таки отвернулся. На асфальт упала первая крупная капля. В воздухе все сильнее чувствовался предстоящий дождь. Девушка распаковала свечи и начала аккуратно их поджигать. На милых единорожках зашевелились огоньки. Сильный ветер растрепал волосы Евы, когда она аккуратно повернулась к Эдику. — Можешь повернуться! Он развернулся с новым порывом ветра. — Ого… — Эдик быстро сменил удивление на фирменную хитрую улыбку. — Загадывай желание и задувай свечи скорее! А то ветер такой поднимается. Парень быстро задул свечи. — Мм, как же ты узнала, что я люблю единорогов? — иронично протянул он. — На тебя посмотрела, вот и поняла. Ладно, не зря же свечки задували. Давай ложки! Будем есть твой великий поздравительный торт. На асфальт упало еще несколько капель. Дети с родителями засобирались домой. Женщина, почувствовав начинающийся дождь, начала закрывать коляску с ещё более маленьким ребёнком и собирать игрушки. Мальчик продолжал методично срывать упаковку с яйца и есть мороженое. Вид мальчика со сладостью напомнил ему о кое-чём ещё. — Я ж вот что, кстати, нам купил, — он достал два «Чупа-чупса» с мимимишками. — Одно твоё. Ева отставила кекс в сторону и посмотрела на подарок. — Эй, сегодня твой день рождения, с чего ты даришь мне подарки? — А я всегда гостям подарки дарю. Угощения с именинника, разве у вас не так работает? — девушка взяла яйцо и начала раскрывать фольгу. — Смотри, они одинаковые, — сказал парень, держа на ладони одного из енотов. — Не-а, у меня мальчик, а у тебя девочка. — Да ну тебя, они же брат и сестра. У меня Соня, — улыбнулся Эдик, глядя на буклетик. — О, а твой — Саня. Забавно, — Ева тоже улыбнулась и положила игрушку в карман. Женщина рядом взяла плачущего ребёнка на руки и побежала от дождя, который шёл уже ощутимо. Эдик долго наблюдал за этим, пока не заметил оставленную на скамейке игрушку и упаковку от мороженого. — Эй, вы забыли! — крикнул он, но женщина уже убежала так далеко, что не слышала его. Рядом осталась игрушка из той же коллекции, что у него в руках. — Они Мишку оставили, — грустно сказал Эдик. — Ты идиот? Это Тучка. — Он же медведь. Будет Мишей. Ева взяла упаковку от мороженого. «Бум!» — значилось в названии. Внутри лежал буклет со всеми вкусами этого мороженого, а на обратной стороне небольшой рецепт коктейля и список «Лето крутой девчонки». Пробегающие мимо прохожие, прячущие голову под сумками и куртками, наблюдали, как два подростка ковыряли одноразовыми ложками шахматный кекс. Мокрые волосы лезли в лицо, а одежда липла к телу. Вовремя вытащенная Эдиком ветровка, спасла от сильных порывов ветра и создала небольшую видимость тепла. Несмотря на прохладу, уходить почему-то не хотелось. — Слушай… — неуверенно начал Эдик. — Спасибо тебе большое за этот вечер. Правда. Такого дня рождения у меня ещё не было. — Такого странного? — Такого душевного. Мы знакомы меньше дня, но праздник с тобой прошёл комфортнее, чем когда-либо с толпой друзей. Ева улыбнулась ему: — Ну что ж, обращайся. Парень ногой начал раскачивать качель. — Эй, перестань, мы же едим. Эдик продолжал, они смеялись. Вскоре они уже высоко подлетали, оставляя внизу мокрую от ливня землю. В карманах лежали игрушки из коллекции мимимишек. Эдик кричал что-то о дне рождении и начинающемся лете, всё сильнее отталкиваясь. Ева лежала на гамаке и смотрела наверх. На лицо падали крупные капли, а мокрые волосы свисали с качели. Сейчас они оба чувствовали себя счастливыми. Проблемы казались далёкими и нереальными, а человек рядом каким-то волшебным. Кажется, только сегодня Ева хотела умереть. Так почему сейчас ей так хочется жить? Для них обоих это чувство было необычным за последнее время. Дождь постепенно стихал, оставляя на асфальте огромные лужи. Ветер трепал листья деревьев. На мокрой скамейке на опустевшей детской площадке лежала забытая фигурка медведя Тучки.