Фиолетовый брелок

Шуичи Сайхара был образцовым показателем того, как должен выглядеть и как должен себя вести избранный Академией Пик Надежды ученик. Взять хотя бы его опрятный вид, представляющий из себя строгую форму темно-синего цвета, швы которой словно были отражением устава академии, зализанные волосы болотно-зеленого цвета, торчащие из под кепки, закрывающей значительную часть его бледного лица, а также завершающий для образа галстук. В роду Сайхары было много выдающихся людей, в том числе и его дядя, выстроивший карьеру детектива, и ожидающий от племянника высоких результатов. В качестве скромной благодарности (коей ее считал сам Шуичи) за предоставленное ему жилье, парень всячески помогал родственнику с мелкими делами, связыванными с изменами и вандализмом, на рутину которых не желали тратить время закаленные сотрудники. Однажды Сайхаре удалось раскрыть преступление, которое долгие месяцы считалось заброшенным, однако пойманный преступник оказался простым работягой, отомстившим за свою семью в порыве ярости. И может это и было чем-то, что на подсознании вызывает сострадание и жалость у замученных ветеранов профессии, однако же для юного, совсем неопытного и неокрепшего мозгами юнца, особенно такого впечатлительного, как Шуичи, это стало чем-то вроде травмы, неизгладимого следа, после которого брать ответственность за чужую судьбу, и уж тем более жизнь, Сахара откровенно побаивался. Он отмахивался от слов благодарности, говоря, мол, это всё было случайностью и никакого особого вклада он для раскрытия дела не сделал, да и все ему откровенно льстят и явно преувеличивают о его детективных способостях, даже с «его-то» родословной. И пусть он никогда не был в себе уверен, но его поступление всегда было лишь вопросом времени. Родители вечно были заняты собственной жизнью, и поэтому за воспитание Шуичи великодушно взялся его дядя, в доме которого он жил уже достаточно длительное время: настолько длительное, что Сайхара уже и припомнить не мог своего родного города и родительского дома. Обучение в школе давалось Сайхаре довольно легко, даже несмотря на сложную программу и особенно сторогое отношение к учебе его дяди, однако во время учительских лекций его внимание всегда привлекал одноклассник, на первый взгляд ни чем не отличающийся от еще тринадцати таких же школьников. Что-то в нем заставляло детектива погружаться в собственные мысли, отвлекаясь от темы. Его звали Ома Кокичи и в Академию Пик Надежды он поступил без особых затруднений, хотя никто даже и подозревать не мог, что он сможет войти в список бюджетников. Внешне он совсем не отличался от других, во всяком случае по меркам индивидуальности школьных образов абсолютных: классическая мужская японская форма темно-синего цвета без каких либо черт, выдающих в нем Лидера Злобной Организации, как он представил себя. Возможно, если бы Сайхара увидел его лишь однажды, то его миловидное лицо оставило бы размытый образ пай-мальчика тихони, вечно погруженного в свои мысли. Но Ома был совсем другим... Ужасно громким, надоедливым и безответственным. Проследить в его словах истинный смысл многим не представляется возможным, из-за обильного количества вранья, испускаемого фонтаном из всех щелей. И именно своей неординарностью характера и несвойственного его внешности поведения Ома так заинтересовал Сайхару. Козырёк кепки аккуратно покрывал любопытные взгляды из раза в раз, позволяя разглядывать как мелкие внешние черты, так и привычки и что-то вроде личного расписания. Ома никогда не обращал внимания на него, и это играло на руку детективу, давая ему все новые и новые причины лишний раз перевести взгляд с доски на взъерошенные темно-фиолетовые волосы, напоминавшие иглы ежа. Постепенно Сайхара уже не мог отрицать того, что его влечение было ни чем иным, как проявлением симпатии к, казалось бы, полной ему противоположности.

***

И вот однажды, на очередном уроке, не требующем особой концентрации, Сайхара вновь невольно устремил взгляд в сторону парты, за которой сидел в своем обыденном безделии Ома. Из-за излишней духоты и скукоты в этот теплый апрельский день, ему особенно хотелось чем-нибудь развлечь вскипевшую от переизбытка бездействия голову. И в этих четных попытках он мотал головой из стороны в сторону, чтобы найти друга по несчастью, что сочтёт этот день таким же унылым, каким его видит Кокичи. Столь забавная картина на фоне отцветающих деревьев сакуры казалась Шуичи достойной для запечатления на холсте самыми лучшими красками, что только существуют. Не сразу он заметил, что в очертаниях его картины есть несостыковка с реальностью: Ома больше не крутит головой по сторонам, а лишь внимательно смотрит за странным одноклассником, в упор не замечающим как глупо он пялится на него. Еще больший интерес у Кокичи вызвала незамедлительная реакция после скорого осознания всей абсурдности, представляющей из себя отработанную схему загибания козырька так низко, насколько это вообще представлялось возможным, и наигранный интерес к теме урока, на самом деле интересующего его меньше всего. Неизвестно сколько времени прошло в попытках проявлять умственную активность, пока в голове время тянулось невероятно медленно, а мысли путались сахарной ватой. Прервало столь фантомное состояние внезапно прилетевшая скомканная бумажка, отскочившая от козырька и прилетевшая прямо к рукам Сайхары. Развернув небрежный клочок бумаги, Шуичи лицезрел ее краткое содержимое: «Что интересного в окне увидал, кепка?» Стоило бы прислать ответную записку, тоже короткую, что выражала бы спокойствие и безразличность, а также оправдывало его глупую оплошность. Аккуратным почерком Шуичи набросал первую пришедшую на ум идею и скомкал кусок бумаги обратно. «Листья сакуры опадают. Глаз оторвать не могу» Должно быть это было самым глупым, что он мог придумать, но у него не было особо много времени на раздумья, иначе ситуация стала бы еще страннее. Подгадывая момент, чтобы кинуть злосчастную бумажку, Шуичи заметил нетерпеливое ожидание в глазах Омы, словно он так и ждал какой-нибудь глупый и при этом интересный ответ, в надежде на продолжение странной «переписки» Его ожидание и интерес придавали все большее желание детектива для их общения. Им совсем не о чем говорить, но его это сейчас не волновало

***

Очередная бумажка, прилетевшая по тому же курсу, что и с десяток других, содержала в себе очередной вопрос, такой же обычный как и другие, но при этом всем странный, лишь потому что его спрашивает Кокичи. Между ними завязалось странное общение, построенное в основном лишь на инициативе Омы, однако все равно ужасно понравившееся детективу, ведь выбирать ему особо было не из чего: обычно люди к нему не тянулись, а сам он был слишком ассоциален и зажат, чтобы делать первый шаг.

***

Они стали общаться на переменах, после школы и на уроках, узнавая друг о друге все больше. И Сайхара интересовался все больше, уже не в силах не думать об Оме в те редкие моменты, когда они были порознь. В один из ещё одних душных дней в середине апреля в Сайхару на уроке прилетела очередная бумажка, отличавшаяся от других. В ней не было шутки или глупой рожицы, но было предложение, весьма заманчивое: «Как насчёт лучшей авантюры недели? Курортное предложение, грех отказываться» У Сайхары не было и малейшего представления о том, чем могло являться это «курортное предложение», однако подростковое любопытство и таинственность заставили его непроизвольно вырисовать ответ В ответ прилетела бумажка с коротким «Я согласен».